Испытание...
Слова У Ляна вызвали в душе Янь Усиня жгучую смесь стыда и ярости.
Его лицо исказилось, отбросив привычную маску вежливости и изысканности.
Как говорится, яблоко от яблони недалеко падает.
Сам глава семьи Янь был человеком двуличным: на людях — образец добродетели, в тени — скопище пороков.
Так мог ли Янь Усинь, некогда отчаянно жаждавший признания такого отца, быть хоть немного лучше?
— Какое еще испытание!
— Признаю, твои навыки впечатляют.
— Но я не верю, что у тебя есть право судить меня, тем более — распоряжаться моей жизнью.
— Твой фокус с подменой действительно великолепен, раз уж даже я повелся.
Успокоившись, Янь Усинь не почувствовал ни капли раскаяния из-за того, что его предательство было раскрыто.
Он холодно усмехнулся и, развернув ладонь, достал Гриб Клятвы третьего Царства.
— Но не забывай, брат У, мы связаны клятвой: жить и умереть вместе, Делить Горе и Невзгоды.
— Эту клятву ты принес сам, от нее не отвертишься.
— Пусть Гриб Клятвы и не так суров, как Гриб Ядовитой Клятвы, но не забывай: я — молодой глава семьи Янь.
— В моем клане полно методов, позволяющих карать нарушителей клятв.
— Я знаю, как обойти ее, но ты — вряд ли.
— Неужели ты хочешь испытать на себе последствия нарушения клятвы, брат У?
В голосе Янь Усиня снова зазвучала уверенность, смывая следы недавнего унижения.
Очевидно, что еще в тот момент, когда клятва произносилась, Янь Усинь уже планировал, как обернуть ее против У Ляна.
Все эти речи о верности и разделенных невзгодах были лишь ловушкой.
Останься Наставница Вэнь или настоятель в живых, он бы продолжил притворяться верным союзником.
Но теперь, когда старики отправились к Желтым Источникам...
Он, Янь Усинь, грибной мастер третьего Царства, стал здесь самым могущественным существом.
И в таком положении старые клятвы уже не имели значения.
Договор имеет силу лишь между равными. Слабые не имеют права требовать исполнения обещаний.
И сейчас он, Янь Усинь, был сильным, а У Лян — слабым.
— Брат У, я признаю твою силу. Раз ты осмелился раскрыть себя, у тебя наверняка припрятан еще один козырь.
— Но что с того?
— Ты скован клятвой. Мне достаточно одного мысленного усилия, чтобы ты взвыл от боли из-за ее нарушения.
— И, если я не ошибаюсь, для использования твоей бутылочки нужно потереть ее и произнести определенные слова, верно?
— Думаешь, помня прошлые ошибки, я позволю тебе это сделать?
Янь Усинь говорил уверенно, бросая на У Ляна насмешливые взгляды.
Очевидно, каждый раз, когда У Лян использовал Циркуль и Наугольник, Янь Усинь внимательно наблюдал.
И теперь он даже вычислил условия активации этого приема.
Но У Лян оставался совершенно невозмутимым.
Ни один мускул не дрогнул на его лице, он лишь холодно наблюдал за Янь Усинем.
В его взгляде читалась легкая жалость — так смотрят на убогого дурачка.
Поймав этот взгляд, Янь Усинь помрачнел, его аура стала еще более зловещей.
— Брат У, я бы предпочел не доводить дело до смертоубийства.
— Как ни крути, мы вместе прошли через огонь и воду.
— Учитывая твою находчивость, ты наверняка собрал немало Истинного наследия Бесформенного.
— Давай поступим так: мы оба сделаем шаг назад.
— Я не буду забирать твой Жетон Бесформенного или бутылочку. Мне хватит и сорока процентов от того наследия, что ты получил.
— Взамен я сниму с тебя клятву, и мы станем настоящими друзьями, разделив дары Бесформенного.
— Более того, объединив наши силы, мы сможем обчистить разрушающуюся башню до прибытия могущественных монахов, а потом скрыться.
— А позже... как ты сам говорил, вместе веселее. Кто знает, может, в будущем мы станем даосскими спутниками на зависть всем? Разве не чудесно?
Янь Усинь явно чего-то опасался, раз не стал нападать сразу и предложил компромисс.
Имея на руках козырь в виде клятвы, он мог бы потребовать всё.
Но он ограничился лишь сорока процентами наследия.
Впрочем, это тоже был шантаж.
Отдавать свои кровные трофеи просто так — кому это понравится?
Янь Усинь понимал это и попытался подсластить пилюлю, намекая на возможное слияние судеб.
В конце концов, в Башне Весеннего Аромата он уже показывал свою женскую сущность и знал, что внешне весьма привлекателен.
Его отец мертв, семьи больше нет. Ему ничто не мешает окончательно вернуть свой истинный, женский облик.
А стать даосской спутницей гения с Даньтянем Класса И, обладающего культивацией третьего Царства и наследством семьи Янь — предложение, от которого мало кто отказался бы.
Тем более У Лян так убедительно играл роль похотливого Сэкуна, что наверняка и сам был не чужд плотских утех.
При таких раскладах Янь Усинь был уверен, что сможет превратить врага в союзника.
Но, к сожалению...
Он переоценил себя и недооценил У Ляна.
— Брат Янь, твои шутки неуместны.
— Я всегда считал тебя своим «братом», а ты метишь мне в спутники. Это просто нелепо.
— К тому же такой неблагодарный предатель, как ты, брат Янь, недостоин быть моим союзником.
У Лян равнодушно скользнул по нему взглядом.
— Если вся твоя уверенность строится на этой жалкой клятве, то можешь отправляться на тот свет со спокойной душой.
— Раз уж у тебя нашелся Гриб Лжи, чтобы разорвать клятву, с чего ты взял, что его нет у меня?
Как только эти слова сорвались с его губ, Янь Чжаоди, стоявшая рядом, не удержалась от смешка.
Ранее, когда У Лян лежал в глубоком обмороке от духовного истощения, Янь Усинь отправился на поиски грибных материалов по указанию Янь Чжаоди.
Именно в тот момент У Лян пришел в себя, но продолжал притворяться, тайно изучая фарфоровую бутылочку.
Используя Гриб Голоса Сердца, У Лян связался с Янь Чжаоди.
От нее он узнал, как она задержала настоятеля и остальных, и как ей удалось заполучить Гриб Лжи.
Уже тогда У Лян замыслил сковать Янь Усиня клятвой.
Очнувшись, он под видом передачи сладостей незаметно забрал у Янь Чжаоди Гриб Лжи.
Их взгляды встретились, и без слов стало ясно: всё это было сделано для того, чтобы застраховаться от Янь Усиня.
А потом, еще до того, как У Лян успел предложить клятву, Янь Усинь сам поспешно достал Гриб Клятвы.
Подозревая подвох, У Лян, как и Янь Усинь, произнес клятву, одновременно тайно активировав Гриб Лжи, тем самым заранее уничтожив все обязательства.
— Это...
Услышав правду, Янь Усинь потерял последние крупицы самообладания.
Он знал, что у Янь Чжаоди был Гриб Лжи.
Но чтобы разорвать клятву, гриб нужно было использовать прямо в момент ее произнесения.
А значит, этот мальчишка с самого начала раскусил его игру.
И даже умудрился стащить гриб у него из-под носа!
Такой расчет, такая глубина интриги...
Лицо Янь Усиня исказилось, а страх, затаившийся в душе, стал неконтролируемым.
Похоже, этот парень всё для себя решил. Миром дело не кончится.
«Что ж, тогда давай посмотрим, какие еще у тебя есть фокусы!»
Мысль пронзила разум Янь Усиня, и он бросился в атаку без малейших колебаний!
Как говорится, кто бьет первым, тот имеет преимущество.
Пусть у него было третье Царство, и по логике У Лян не мог быть ему ровней.
Но, наблюдая за всем путем У Ляна, Янь Усинь понял, насколько он ужасен.
Если он будет относиться к У Ляну как к обычному мастеру второго Царства, его ждет участь настоятеля и Наставницы Вэнь.
— Кисть пугает духов, слова вызывают бурю!
Янь Усинь яростно взревел, не смея проявлять ни капли самонадеянности, и тут же применил убийственный прием Уста Изрекают Жемчуг.
Однако на этот раз он слегка изменил его, добавив Гриб Плавного Текста.
Этот гриб позволял мастеру создавать потрясающие тексты легко и непринужденно.
С последним словом Янь Усинь выхватил кисть из волчьей шерсти.
Он принялся писать стихи прямо в воздухе, бормоча заклинания.
В то же мгновение энергия таланта забурлила, а в воздухе запахло надвигающейся грозой.
Одно лишь зрелище говорило о том, что эта атака будет сокрушительной.
Если Янь Усинь закончит стихотворение, У Ляну и Янь Чжаоди несдобровать.
Янь Чжаоди вообще не обладала боевой силой.
А У Лян, хоть и был увешан редкими грибами, критически нуждался в мощных атакующих приемах. В прямом столкновении он сильно уступал грибному мастеру пути информации.
Очевидно, что шансы на победу У Ляна были ничтожно малы.
Но сам У Лян выглядел абсолютно равнодушным, всем своим видом излучая спокойствие и уверенность.
— Брат Янь...
— Разве я раскрыл бы свой обман, не имея в запасе надежной опоры?
— Помнишь, когда я помогал тебе выводить грибной яд, я активно участвовал в процессе?
— Тот Гриб Эмпатии и Гриб Козла Отпущения, которые ты использовал для приема Делить Горе и Невзгоды, — я ведь одолжил их тебе.
— Раз уж я предвидел, что ты начнешь строить козни, как думаешь, брат Янь, мог ли я оставить тебе какой-нибудь сюрприз?
У Лян покачал головой, говоря спокойным тоном.
При этих словах по лбу Янь Усиня градом покатился холодный пот.
Не раздумывая, он попытался высвободить убийственный прием досрочно, чтобы не дать У Ляну шанса.
Но, к сожалению, было уже слишком поздно.
Словно повинуясь вспышке мысли, У Лян мгновенно активировал... Гриб Кровавого Гнева!
Да, именно Гриб Кровавого Гнева!
Тогда, одалживая Гриб Эмпатии и Гриб Козла Отпущения, У Лян проявил осторожность.
Он заранее внедрил в оба гриба влияние Гриба Кровавого Гнева.
Действие Гриба Кровавого Гнева заключалось во временном, но значительном усилении боевой мощи за счет полной потери рассудка.
В комбинации с другими грибами пути крови это было неплохое средство усиления.
Но если активировать его в бою одиночно — потеря разума была равносильна самоубийству.
Тем более что техники пути информации Янь Усиня требовали концентрации и чтения стихов.
Утратив способность мыслить, он лишался всего своего арсенала!
— Ты... Р-р-ра!
Лицо Янь Усиня исказилось от ужаса, он попытался что-то сказать.
Но прежде чем слова сорвались с губ, его ясный взгляд застлала кровавая пелена.
Его аура взмыла до небес. С диким ревом он рухнул на четвереньки и, подобно бешеному зверю, бросился на У Ляна.
— Хм.
У Лян холодно хмыкнул и, задействовав Жетон Бесформенного, поднял волну в Реке Забвения Родины.
Потерявший рассудок Янь Усинь не мог ни уклониться, ни защититься. Мощный поток мгновенно сбил его с ног.
Сгустки света, содержащие воспоминания, стали вырываться из его тела.
Тело Янь Усиня не было закалено грибами пути силы, поэтому физически он оставался обычным человеком.
А поскольку изначально он был женщиной и лишь изменил свой облик, его телосложение уступало даже обычному мужчине.
В такой ситуации У Лян нисколько не боялся этого изнеженного юношу.
В несколько прыжков он приблизился к поваленному бурной рекой Янь Усиню, схватил валяющееся на земле копье-губу и со всей силы вонзил его во врага.
С мокрым хлюпающим звуком копье-губа пронзило грудь Янь Усиня. Хлынула кровь.
— А-а-а-а!
Под действием Гриба Кровавого Гнева Янь Усинь не чувствовал боли. Он только дико орал, размахивая руками и пытаясь дотянуться до У Ляна.
Но У Лян не собирался давать ему такого шанса.
— Чжаоди!
Услышав приказ, Янь Чжаоди бросилась вперед, чтобы помочь разделаться со своим непутевым потомком.
Вместе, хозяин и слуга, навалились на древко копья и резко дернули его вверх!
В следующее мгновение тело Янь Усиня взмыло в воздух.
С громким всплеском он рухнул в Реку Забвения Родины и стремительно пошел ко дну.
Бурное течение не оставляло ни единого шанса на спасение — это была верная смерть.
У Лян стоял на берегу и долго ждал, но Янь Усинь так и не вынырнул. Лишь убедившись в этом, он отвел взгляд.
Было очевидно — Янь Усинь... мертв.
По сравнению с настоятелем и остальными, Янь Усинь обладал лишь толикой мелкой хитрости, которой, впрочем, было не так уж много.
Но для его возраста он мог считаться гением.
Тот факт, что его отец, мастер четвертого Царства, прожил меньше него, говорил о многом.
Если бы у Янь Усиня было время на развитие, он вполне мог бы возродить былое величие семьи Янь.
— Брат Янь, если уж кого винить, так только то, что ты слишком много знал.
— С того самого момента, как я показал Синеющий Гриб, из этой Бронзовой башни суждено было выйти лишь одному.
Лицо У Ляна оставалось каменным, а голос холодным.
Верно, с самого начала он не собирался никого оставлять в живых.
Его слова о том, что он готов был сохранить Янь Усиню жизнь, были не более чем болтовней.
Да, на мгновение в нем проснулась совесть, мелькнула мысль о пощаде.
В конце концов, они не были кровными врагами, тот не заслуживал смерти и даже пару раз помог ему.
Оставь он его в живых — и в пути действительно появился бы попутчик.
Но эта мысль была безжалостно подавлена в зародыше.
В этом мире люди с мягким сердцем долго не живут.
Позволить нерешительности и мукам совести взять верх, отпустив на свободу столь огромную угрозу — такого У Лян себе позволить не мог.
Возможно, Наставница Вэнь была права...
Его характер был слишком эгоистичным и корыстным, далеким от идеалов Праведного пути.
Но что с того?
Разве много в этом мире по-настоящему бескорыстных людей?
Когда на кону стоит выгода, кто не становится эгоистом?
— Теперь все долги отплачены кровью.
— Младшая сестренка, я отомстил за тебя.
— Отныне мне пора жить для самого себя.
Мысли У Ляна прояснились, на душе стало удивительно легко.
— Хозяин, нам нужно спешить.
— Этот четвертый ярус скоро обрушится, если задержимся — останемся здесь навсегда.
Голос Янь Чжаоди вывел его из задумчивости.
У Лян поднял голову и увидел, что свод четвертого яруса уже покрылся сеткой трещин. Обрушение было лишь вопросом времени.
— Хозяин, не смотри, что я маленькая. Я все-таки зверь-обманщик Э второго Царства, силенок у меня хватит.
— Давай я перенесу тебя через реку на спине. Все равно, когда башня рухнет, я погибну вместе с ней.
— Воспоминания мне уже ни к чему.
Янь Чжаоди понимала, что обречена, но вместо привычной трусости проявила неожиданное смирение.
Она даже хотела использовать свое звериное тело, чтобы перед смертью оказать последнюю услугу У Ляну — спасителю, угостившему ее конфетой.
— Ты...
У Лян нахмурился.
Потерять эту малышку было откровенно жаль.
Останься она в живых, ему больше не пришлось бы ломать голову над созданием грибов.
К сожалению, способа спасти ее у него не было.
Но идея перебраться через реку на ее спине была весьма заманчивой.
Вот только не скинет ли она его на полпути, потеряв память?
У Лян открыл было рот, чтобы ответить.
Но в этот момент сверху раздался раскатистый смех.
— Ха-ха-ха...
— Никуда вы не пойдете. Оставьте свои жалкие попытки.
— Из этой Бронзовой башни суждено выйти лишь одному человеку, и этот человек — я.
Этот голос?!
У Лян никогда бы не забыл этот голос.
— Настоятель...
Он резко поднял голову, и по его венам словно потек ледяной яд.
Да!
Человек перед ним был не кто иной, как «настоятель Шаньжэнь»!
Кровавый свет спустился с вершины башни и ударил в землю, являя собой фигуру «настоятеля Шаньжэня».
Сейчас у него не только снова отросла голова, но и его аура полностью восстановилась до пикового состояния.
Возможно, из-за того, что его ряса была изорвана в клочья в предыдущих битвах, сейчас он был облачен в даосский халат, неизвестно откуда взявшийся.
Выглядело это донельзя нелепо и странно.
Но появление целого и невредимого «настоятеля Шаньжэня» вновь обрушило на У Ляна уже знакомое, давящее чувство обреченности.
— Как можно выжить без головы?
Лицо У Ляна окаменело, по спине пробежал холодок.
У него больше не было козырей против настоятеля в полной силе.
Кто мог подумать, что, превратившись в кусок мяса, этот старик сможет восстать из мертвых!
— Х-хозяин...
— Не верьте глазам... Это... это Воля Бесформенного!
Лицо Янь Чжаоди исказилось от ужаса. Очевидно, она что-то почувствовала.
Она заикалась, но успела выкрикнуть предупреждение.
Однако «настоятель Шаньжэнь» лишь бросил на нее холодный взгляд.
В следующее мгновение, даже не пошевелив пальцем, он отбросил Янь Чжаоди прочь.
Бам!
Янь Чжаоди с силой впечаталась в стену башни.
Ее вырвало кровью. Она не успела даже вскрикнуть, как мешком осела на пол и осталась лежать неподвижно — то ли мертвая, то ли без сознания.
— Какая надоедливая мошка.
«Настоятель Шаньжэнь» стоял, заложив руки за спину, излучая ауру безграничного высокомерия.
Он даже не посмотрел на Янь Чжаоди, переведя свой надменный, ледяной взгляд на У Ляна.
— Юный собрат-даос У...
— Ты ведь собирался подняться на девятый ярус, чтобы унаследовать мое учение, не так ли?
— Неужели ты заблудился, раз оказался здесь?