«Чтобы открыть Наследие Бесформенного, непременно нужно пройти двойное испытание: обмана мира и кражи имени. А значит, тот ублюдок, что заставил наследие появиться раньше времени, вероятнее всего, уже сменил внешность и украл чью-то личность. Искать! Нужно перерыть всё!»
После серии содроганий лицо настоятеля Шаньжэня исказилось, и он постепенно начал осознавать всю суть текущей ситуации.
— Иди, позови глав трех семей. Передай, что старый монах приглашает их в храм для обсуждения вопроса Наследия Бесформенного.
Услышав приказ, послушник поспешно закивал.
Он шатаясь поднялся на ноги и, чуть ли не кубарем, выбежал из кельи.
После его панического бегства, келья вновь погрузилась в гнетущую атмосферу.
Настоятель Шаньжэнь прищурился, в его глазах вспыхнул ледяной блеск.
Изначально он планировал дождаться подходящего момента, уничтожить три семьи, и только когда в Посёлке Призывающей Брата не останется никого, способного ему бросить вызов, открыть наследие.
Кто бы мог подумать, что теперь планы разобьются о суровую реальность...
«Наследие Бесформенного появилось раньше срока. Не пройдет и месяца, как новости дойдут до Буддийской Секты Западного Региона. Тогда, боюсь, мне не достанется даже обглоданной кости».
Настоятель Шаньжэнь прекрасно понимал: он обязан полностью захватить Наследие Бесформенного до того, как прибудут люди из главной буддийской фракции.
В таких условиях объединение с тремя семьями и готовность поделиться частью добычи — несомненно, лучший выход.
Уж лучше съесть кусок поменьше, чем остаться ни с чем.
«Проклятье! Всё из-за того мерзавца, что открыл наследие раньше времени, поставив старого монаха в столь уязвимое положение. Только бы старый монах не узнал, кто ты... иначе я клянусь зажечь небесный фонарь из твоей души...»
Настоятель Шаньжэнь подавил свои мысли, поднялся на ноги и небрежно стер нечистоты.
Словно вспомнив о чем-то, он бросил мимолетный взгляд в темный угол кельи.
— Лекарь Мо, мальчик Сэкун вернулся. Я слышал, он ранен. Сходи, осмотри его, нельзя допустить никаких непредвиденных случайностей.
Из темноты раздался голос:
— Настоятель может быть спокоен, предоставьте это старику.
Сразу после этих слов порыв ветра распахнул окна и двери.
В следующий миг в полумраке кельи стало заметно светлее.
Настоятель Шаньжэнь устремил взгляд сквозь распахнутое деревянное окно на лежащий у подножия горы Посёлок Призывающей Брата.
Он стоял, заложив руки за спину, ожидая прибытия глав семей и одновременно ломая голову над тем, у кого хватило наглости и сил обвести его вокруг пальца.
«Если верить словам послушника, в тот момент людей, способных приблизиться к бронзовым вратам, было не так уж много. Когда вернутся монахиня Вэнь и монах У, старый монах устроит им тщательный допрос. Не верю, что не смогу тебя выследить...»
...
Секта Храма Дарующего Детей, внутренний дворик одной из изысканных келий.
— Молодой мастер Сэкун, старик уже использовал Гриб Омоложения Второго Царства, чтобы подлечить ваше тело, теперь вам ничего не угрожает. Если в будущем старику еще предстоит послужить вам, молодой мастер, только скажите, и я явлюсь по первому зову.
Восьмидесятилетний седовласый старец в этот момент улыбался, как угодливый лакей, в его речах сквозила неприкрытая лесть.
И если проследить за его взглядом, перед глазами тут же представала картина, способная вызвать жгучую зависть.
В этот самый миг У Лян лениво распластался на кровати.
Возле него крутились две хорошенькие, покорно опустившие глаза молодые монахини.
Монахини, расположившись по обе стороны от него, разминали ему плечи и массировали спину, разгоняя кровь.
— Ммм... да...
У Лян, наслаждаясь процессом, даже не удостоил старого лекаря взглядом, лишь небрежно махнув рукой.
— Старый благодетель хорошо потрудился. Можешь сам сходить к водоему заслуг храма и зачерпнуть Серебряной Воды в качестве платы за лечение. Много или мало — решать тебе.
— Мастер Сэкун воистину щедр, вы — истинный благодетель старика! — радостно воскликнул старец и низко поклонился.
У Ляну было абсолютно плевать на это. В конце концов, он сорил не своими деньгами.
Так называемый водоем заслуг на самом деле выполнял ту же функцию, что и ящик для пожертвований.
Только один был предназначен для того, чтобы смертные бросали туда серебряные осколки, а другой — для пожертвований Серебряной Воды от грибных мастеров.
В Посёлке Призывающей Брата, если какой-то заезжий грибной мастер хотел здесь обосноваться, он был обязан прийти в Секту Храма Дарующего Детей, отдать дань уважения и внести немного «денег на благовония». Иначе к нему непременно наведались бы проблемы.
— Ах, да. Как вернешься, старик, не забудь составить мне какой-нибудь укрепляющий отвар. Я только что вырвался из смертельной опасности, тело всё еще слабо, нужно подкрепить силы.
У Лян широко ухмыльнулся, напустив на себя многозначительный вид.
На словах он просил укрепляющий отвар, но его истинные мотивы были понятны без слов.
Старец мгновенно уловил намек и тут же понимающе хохотнул.
— Как скажете, всё будет исполнено в лучшем виде. Старик сейчас же вернется и приготовит для молодого мастера превосходное зелье. Гарантирую, вы вмиг станете полным сил и энергии!
У Лян едва заметно кивнул и велел проводить старца.
Захват личности Сэкуна, безусловно, принес массу преимуществ, но цена за это была высока: в будущем его тело вполне могло просто не выдержать такой нагрузки.
Впрочем, иного выхода не было. Разве он виноват, что теперь ему приходится играть роль похотливого монаха?
Разумеется, он еще не опустился до такой мерзости, как Сэкун, который силой принуждал других подчиняться.
Но если всё по обоюдному согласию и обстоятельства благоволят... от такого он отказываться не собирался.
— Ступайте... Я немного утомился и хочу хорошенько отдохнуть. Если от настоятеля придут какие-то вести, позовете меня.
У Лян изобразил крайнюю усталость и взмахом руки отослал прочь двух маленьких монахинь, пытавшихся выслужиться перед ним.
Дождавшись, пока они уйдут, он прищурился и медленно выдохнул спертый воздух.
«Наконец-то удалось временно отвести подозрения и успешно проникнуть в Секту Храма Дарующего Детей. Настоятель Шаньжэнь всё еще не вызвал меня. Полагаю, внезапное появление Наследия Бесформенного заставило его бегать как белку в колесе?»
При этой мысли У Лян не удержался от внутреннего холодного смешка.
Однако это не стало поводом для расслабления и потери бдительности.
Находясь в статусе сына настоятеля, он рано или поздно должен был столкнуться с Шаньжэнем лицом к лицу.
И хотя он узурпировал личность Сэкуна, его память ему не досталась.
В таких условиях У Лян мог полагаться лишь на знания о Сэкуне, полученные за время их совместного заточения, чтобы создать безупречную маскировку.
Обвести вокруг пальца обычных монахов было не так уж сложно.
Но вот настоятель Шаньжэнь...
На его счет у юноши не было никакой уверенности.
«Остается только действовать по ситуации. Настоятель Шаньжэнь — хитрый лис. Узнав о раскрытии наследия, он непременно догадается, что среди присутствовавших находился наследник, прошедший два испытания: обман мира и кражу имени. Мне нужно заранее продумать стратегию защиты...»
У Лян задумчиво потирал подбородок, погрузившись в размышления на несколько часов.
Не успел он прийти к какому-либо конкретному выводу, как до него дошла новость о том, что настоятель пригласил глав трех семей для обсуждения вопроса Наследия Бесформенного.
Было неизвестно, о чем именно настоятель беседовал с тремя семьями, но в конечном итоге они постановили: через три дня объединенными силами пойти на штурм бронзовой башни и захватить наследие.
«Через три дня штурмовать Девятиярусную Бронзовую Башню?»
Лицо У Ляна приобрело странное выражение. Он никак не ожидал, что настоятелю Шаньжэню придется прибегнуть к грубой силе, чтобы пробиться в башню.
«Неужели у настоятеля Шаньжэня нет Жетона Бесформенного?»
С этими мыслями он достал предмет из-за пазухи.
Он был полностью отлит из бронзы, а на поверхности красовались три крупных иероглифа — Жетон Бесформенного.
Эту вещь ему даровала Воля Бесформенного после того, как он толкнул бронзовые врата и высвободил Девятиярусную Бронзовую Башню.
Владея этим жетоном, пока он находился в Посёлке Призывающей Брата, он мог связаться с Волей Бесформенного и перенестись внутрь бронзовой башни для прохождения испытаний наследия.
«Будь у настоятеля Шаньжэня такой же жетон, он вряд ли бы стал звать три семьи на совместный штурм бронзовой башни. Похоже, это моя особая награда за открытие бронзовых врат и высвобождение наследия...»