"Сделай это." Снова произнес Разеаль, и его спокойный голос разнесся по огромному тронному залу. В нем не слышалось гнева. Не было страха, предостережения или спешки. Он просто прокатился эхом вдоль золоченых стен, пролетел между высокими колоннами и опустился на плечи присутствующих тяжелой ледяной ладонью.
В зале повисла такая гнетущая тишина, что даже солдаты у стен старались дышать как можно тише и сдержаннее. Леди Нисса Вейра Сол застыла с книгой отчетов в руках, не отрывая взгляда от ядра монстра ранга Верховного, зажатого в ладонях желтоволосого мужчины.
Вайпер замер неподвижной тенью: рука держалась близко к рукояти кинжала, но не касалась ее — ведь Разеаль дал слово, что никто не станет вмешиваться.
Зеро и Блиц стояли за спиной лазутчика, безмолвные и готовые к броску, но тоже не шевелились.
Теперь каждый понимал, на что способна эта сфера. Все знали: если лазутчик действительно дестабилизирует ядро, тронный зал, замок и колоссальная часть столицы исчезнут в мгновение ока. И тем не менее король на троне не просто вернул оружие врагу, но прямо сейчас подталкивал его пустить его в ход. Безумие этого решения давило на разум каждого, кто находился в зале, но ослушаться приказа не смел никто.
"Думаешь, духу не хватит?!" Рявкнул в ответ желтоволосый. Его голос сорвался на хрип от ярости. Он принял спокойствие Разеаля за сомнение, и это ранило его гордость больнее любых оскорблений. Он пришел сюда, будучи готовым умереть. Он отрезал боль, осязание, страх перед пытками и любую слабость, способную сломить пленника. Он приволок в столицу ядро монстра ранга Верховного, рассчитывая обратить сердце королевства в пыль, а этот владыка смотрит на него так, словно перед ним не опасный диверсант, а несмышленый ребенок с булыжником в руке.
Этот расслабленный, почти скучающий взгляд вновь разжег внутри него бешенство. Окровавленные губы скривились, налитые кровью глаза распахнулись, и на избитое лицо вернулся безумный оскал, пока он обеими руками стискивал массивную сферу.
"А вот и хватит!" Заорал он.
"Я взорву его!" Его пальцы впились в темную поверхность так сильно, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены. На миг тонкие борозды на ядре слабо замерцали — словно дремлющая внутри нестабильная мощь почуяла его волю и ждала, когда в нее хлынет поток энергии.
Солдаты напряглись.
Сердце Ниссы бешено колотилось в груди. Казалось, даже воздух вокруг стал острее бритвы.
"Хватит орать." Оборвал Разеаль, чуть наклонившись к подлокотнику трона — словно слуга слишком долго возился с простейшим поручением и это начинало утомлять:
"Делай то, ради чего явился. И не трать мое время попусту." Голос звучал настолько безучастно и небрежно, что мужчина с желтыми волосами опешил.
Безумное выражение впервые сползло с его лица. Пальцы все еще сжимали ядро, но энергия, которую он уже готов был влить внутрь, замерла. Он уставился на Разеаля, совершенно не понимая услышанного. В его голосе не было страха. Не было скрытой угрозы. На лице короля не читалось никакого подвоха.
Разеаль не пытался его отговорить, не сыпал угрозами и не тянул время, пока кто-то сможет его обезоружить. Он просто велел ему поторапливаться. И это пугало сильнее любых угроз. Безумие медленно отступало на задворки сознания, уступая место ледяному, парализующему недоумению.
Зачем кому-то позволять подобное? Зачем разрешать активировать оружие, способное стереть в порошок собственную столицу, прямо в тронном зале? Это противоречило всему: инстинкту самосохранения, логике власти, гордости и самому здравому смыслу.
Дыхание желтоволосого стало прерывистым; мысли в его голове сталкивались и путались. Это было невозможно.
Дестабилизированное ядро остановить невозможно — никому под этим небом такое не под силу. Даже если Разеаль каким-то чудом переживет взрыв, королевству конец. Замок обратится в пепел. Столицу разнесет на куски. Люди, которых он только что объявил своими подданными, погибнут тысячами, если не сотнями тысяч. Здания, мостовые, стражники, слуги, горожане, богатые кварталы, трущобы — высвобожденная мощь ядра монстра ранга Верховного сожрет все в округе без остатка.
Разеаль не мог этого не понимать. Он ведь не дурак. Он узнал этот предмет раньше, чем Нисса успела раскрыть рот. Он осознавал всю чудовищность угрозы — и все равно велел Вайперу вернуть ядро. Мужчина снова и снова задавал себе один и тот же вопрос: 'Зачем? Зачем возвращать его мне, когда меня уже скрутили? Зачем освобождать мои руки? Зачем обещать, что никто не вмешается? Почему просто не прикончить меня на месте?' Внутри него пустило корни сомнение. И это сомнение оказалось куда опаснее страха — оно заставило его думать.
'Неужели он хочет, чтобы я уничтожил это королевство?' Эта мысль пришла первой как самое очевидное объяснение. Может, Разеалю вообще плевать на Денваар?
Вдруг он сам жаждет разрушения столицы, чтобы обвинить во всем Семью Рок и выстроить новую державу на пепелище? Вдруг этот залитый кровью король, запретивший богов и казнивший архиепископа, настолько безумен, что готов пожертвовать собственным народом ради каких-то своих целей?
Но стоило мужчине поднять глаза к трону, как эта догадка рассыпалась в прах.
Разеаль сидел абсолютно спокойно, подперев кулаком подбородок, и буравил его алыми глазами без тени помешательства или нетерпения. Он выглядел невозмутимым, но отнюдь не беспечным.
Он выглядел как человек, который уже знает финал и просто ждет, пока до собеседника наконец дойдет суть.
Пальцы лазутчика то сжимали, то отпускали ядро.
Всплыла другая мысль: 'Он искренне хочет, чтобы я это сделал. Нет...' Мужчина еще пристальнее вгляделся в лицо Разеаля.
'Он берет меня на слабо?' От этой мысли внутри снова вспыхнула злость. Неужели этот выскочка считает, что он струсит? Думает, будто человек, заранее подготовившийся к неминуемой гибели, внезапно даст заднюю в решающий момент?
От столь примитивной догадки захотелось немедленно взорвать ядро — чисто назло, чтобы доказать обратное. Но внутренний голос настойчиво предупреждал: все куда сложнее. Разеаль не был похож на того, кто проверяет чужую храбрость. Все выглядело куда страшнее. Он походил на охотника, расставившего капкан без единого скрытого клинка, без ловушек и лишних движений — капкан, построенный на чистом расчете.
Желтоволосый изо всех сил напряг извилины, но сообразить ничего не мог...
Но... в следующее мгновение... на какую-то долю секунды лазутчик это увидел.
В алых глазах Разеаля промелькнул странный блеск. Это не было страхом. Не было насмешкой. И даже не уверенностью в себе. Это было нечто куда более безумное. Опасная, почти азартная искра — словно Разеаль только и ждал, когда тот нажмет на спуск.
Будто от взрыва ядра Разеаль ни капли не проиграет. Будто в ту секунду, когда столица взлетит на воздух, для самого лазутчика начнется нечто куда более страшное, чем смерть.
Мороз продрал тело мужчины от затылка до пят. Дрожь так резко ударила по позвоночнику, что его пальцы дернулись на гладкой поверхности.
Внезапно до него дошло. И едва это случилось...
Ядро монстра ранга Верховного выскользнуло из его рук.
Оно с глухим тяжелым стуком ударилось о мраморный пол и прокатилось по тронному залу; темные борозды на поверхности тускло блеснули и снова затихли. Шум катящейся сферы показался громче любого крика.
Желтоволосый тут же отшатнулся назад, выставив обе руки перед собой, словно доказывая, что добровольно выпустил оружие. Безумие с его лица как ветром сдуло. Пропал дикий оскал. Испарилась гордыня. Остался лишь первобытный, неприкрытый страх.
"Нет..." Выдавил он, отчаянно мотая головой.
"Нет, я не..." Его голос дрожал так сильно, что звуки едва складывались в слова: "Я не стану этого делать..." Он сделал еще шаг назад с поднятыми руками, переводя ошалелый взгляд с ядра на Разеаля и обратно. "Я не стану."
Леди Нисса смотрела на него в полном замешательстве. До этой секунды все ее тело звенело от панического напряжения: она была уверена, что Разеаль окончательно свихнулся, вернув оружие террористу и приказав взорвать его. Она уже готова была закричать снова или даже отдать страже самоубийственный приказ атаковать, прекрасно осознавая, что никто из них ничего не сможет сделать — даже она сама... Ведь Разеаль был попросту несоизмеримо сильнее.
Но в таком же ступоре пребывала не только леди Вейра — опешили и убийцы, и все стражники в зале.
По залу разлилась странная тишина, но за ней лихорадочно работали умы присутствующих. Неужели произошло то, чего они не заметили? Разеаль нанес какой-то скрытый ментальный удар? Невидимое заклятие коснулось чужого разума? Ядро ранга Верховного повело себя не так? Или это была иллюзия?
Но никто ничего не почувствовал. Аура оставалась неподвижной. Намерение убийства не вспыхивало. Никаких следов магии или маны. На лазутчика не опускалось никакого давления силы.
А ведь здесь не было дилетантов: стражники по периметру были элитными гвардейцами, а убийцы Вайпера — лучшими из лучших.
Сам Вайпер, Зеро, Блиц и леди Вейра обладали рангом Великого Святого — их чувства многократно превосходили возможности обычных смертных. Малейшее колебание маны, ауры, намерения или любая рябь пространства не укрылись бы хотя бы от одного из них.
Но вокруг царила абсолютная неподвижность.
Этот фанатик еще минуту назад ржал как полоумный, требовал казнить его, издевался и вел себя так, будто распрощался с жизнью задолго до входа в город. Его ухмылка, слова, подготовка, даже добровольное отключение собственных чувств — все кричало о том, что он шел на верную смерть.
Так почему же он вдруг задрожал от страха? Что могло напугать человека, уже шагнувшего в могилу? Что заставило смертника, готового разнести столицу к чертям, вдруг попятиться назад, словно нашкодивший ребенок? Этот немой вопрос читался в глазах каждого, но ответа не было.
И прежде чем мысли свидетелей успели оформиться, лазутчик в панике отступил еще на шаг. Дыхание его вырывалось сиплыми хрипами, а в расширенных глазах плескался ужас за гранью человеческого понимания.
На долю секунды показалось, что он сейчас рухнет на колени и станет молить о пощаде или попытается броситься к дверям, прекрасно зная, что бежать некуда.
Но в следующее мгновение... его лицо исказилось — не от отваги и не от злости, а от чудовищной решимости, принятой в последний миг.
Он резко вскинул руку, выпрямил пальцы и, прежде чем кто-либо успел дернуться, вонзил руку прямо себе в горло.
Удар прошил шею насквозь от кадыка до затылка одним резким, беспощадным движением. Хлынула кровь, заливая грудь и с тяжелым стуком падая на начищенные плиты. Глаза мужчины выкатились из орбит, запечатлев застывший ужас, и силы разом покинули его тело.
Тело с глухим стуком рухнуло на пол; рука так и осталась торчать из пробитого горла, а лицо оказалось повернуто к трону, пока под трупом быстро расползалась алая лужа.
Все заняло меньше секунды.
Зал накрыла новая волна оцепенения, куда более тяжелая, чем прежняя. Никто даже с места не сдвинулся. До него никто не дотронулся. Его никто не атаковал. Он просто взял и покончил с собой?
Вайпер медленно повернул голову и опустил взгляд на бездыханное тело.
Предсмертная гримаса мужчины так и осталась перекошенной от кошмара: остекленевшие глаза все еще смотрели в пустоту, полные первобытного страха.
Именно это и выглядело столь пугающе. Он не был похож на фанатика, гордо принявшего смерть во имя мести. Не походил на того, кто ушел спокойно. Он выглядел как человек, узревший будущее настолько неописуемо страшное, что самоубийство показалось ему единственным спасением.
Зеро и Блиц тоже поглядели на труп, а затем переглянулись. Вслух никто ничего не сказал, но немой вопрос читался во взглядах обоих: 'Что вообще произошло?'
Ответа не было ни у кого. Еще минуту назад они стояли вплотную к нему, контролируя каждый вздох, каждую мышцу, каждое микродвижение. И тем не менее они понятия не имели, почему все кончилось именно так.
Леди Вейра буквально окаменела. Она уставилась на мертвое тело, и на несколько секунд показалось, будто она вовсе перестала дышать.
"Он..." Едва слышно выдохнула она, не веря собственным глазам. "Он покончил с собой?"
Даже в ее собственных ушах эти слова прозвучали дико.
Сперва она решила, будто мужчина банально струсил, когда ядро вернулось к нему в руки. Быть может, его прежнее безумие было лишь напускной бравадой? Быть может, оказавшись лицом к лицу с реальной возможностью детонации, он осознал, что умирать ему не хочется?
Какое-то мгновение это объяснение казалось логичным. Но теперь оно рассыпалось в прах. Бойся он смерти, он не стал бы пробивать собственную глотку голой рукой. Значит, дело было вовсе не в страхе перед гибелью. Умирать он не боялся. Но чего же тогда он испугался? Что он осознал в ту последнюю секунду — то, чего не разглядел никто из них? Мысли Вейры метались, пытаясь сложить мозаику, но детали не сходились.
Нисса медленно повернула голову к помосту. Ее взгляд поднялся к Разеалю, который все так же невозмутимо взирал сверху на мертвое тело.
"Что вы сделали?" Спросила она. Голос звучал негромко, но вопрос отчетливо прозвенел в тихом зале. В нем не было прямого обвинения — скорее первобытный страх, замешанный на полнейшей растерянности. Ей было жизненно необходимо узнать правду, получить хоть какое-то разумное объяснение.
"Я ничего не делал." Спокойно ответил Разеаль. Он слегка качнул головой и посмотрел на лужу крови, растекающуюся под мертвецом. "Он просто оказался умным человеком."
Вот и все, что он соизволил сказать.
"Умным человеком?" Вейра осеклась. Ответ не только не прояснил ситуацию, но запутал ее еще сильнее, хоть за ним и скрывался какой-то весомый подтекст, отмахнуться от которого было невозможно.
Она вновь перевела прищуренный взгляд на труп на полу.
Умным? Настолько умным, чтобы понять что именно? Увидеть истинные замыслы Разеаля? Осознать, что активация ядра станет ошибкой пострашнее любой смерти? Ее мысли кружили вокруг этой догадки, но целостная картина никак не складывалась. Солдаты, не понимая вообще ничего, продолжали стоять на месте, пока Разеаль не отдал следующее распоряжение:
"Впрочем, неважно." Сказал Разеаль с таким видом, будто эта тема ему наскучила.
"Отмойте пол. А его голову отправьте его родне в империю." Голос звучал буднично, почти лениво, но от сути приказа у нескольких гвардейцев мороз пробежал по коже.
Тем не менее они мгновенно бросились исполнять волю короля. Одни поспешили убрать мертвое тело, другие притащили тряпки и ведра для уборки крови, а двое приблизились к трупу с опаской, словно тот все еще таил в себе скрытую угрозу.
Они не понимали, почему мужчина свел счеты с жизнью. Не понимали, почему Разеаль вернул ему ядро. Не понимали, отчего правитель вовсе не удивился случившемуся. Но они понимали, что такое приказ.
Тело подняли с плит, кровь все еще капала из разорванного горла, и стражники унесли его прочь под тяжелыми безмолвными взглядами зала.
Блиц остался стоять рядом с Вайпером, провожая взглядом уносимый труп. Спустя пару секунд его голос зазвучал в голове командира через технику тайной связи:
"Командир, почему он убил себя?" В вопросе слышалось недоумение, которого он не выказывал внешне.
Зеро в то же мгновение посмотрел на Вайпера, явно ожидая ответа на тот же самый вопрос. Оба убийцы наблюдали за сценой с расстояния в пару шагов, но даже они зашли в тупик.
Вайпер ответил не сразу. Его взгляд был прикован к Разеалю, спокойно восседавшему на троне, будто ничего особенного не произошло. И лишь затем командир послал мысленный ответ в головы Зеро и Блица:
"Взорви он это ядро, он дал бы Мастеру повод."
"Повод?" Голос Блица снова зазвучал в сознании командира, на сей раз с явным замешательством. Даже услышав эти слова, он все еще не понимал, ради чего лазутчик так внезапно свел счеты с жизнью.
"Я не понимаю." Внешне Блиц не шелохнулся: он замер подобно бесплотной тени на каменном полу, его поза не изменилась, а лицо скрывала черная ткань маски. Но внутри его мысли работали на пределе.
С его точки зрения, желтоволосый уже пришел сюда умирать. Он притащил в столицу ядро ранга Верховного. Он отключил свое тело от боли. Он плевал в лицо смерти, насмехался над всеми и вел себя так, будто в этом мире для него не осталось ничего, кроме мести.
А затем, едва Разеаль предоставил ему реальную возможность свершить задуманное, он сломался. Отступил назад, сдался и покончил с собой. Блицу это казалось дикостью. Если его целью была месть, зачем тормозить, когда до нее остался один шаг? Если на собственную шкуру ему было наплевать, то что же его так напугало?
Взгляд Вайпера был устремлен вперед, но его беззвучный ответ раздался в сознании обоих бойцов:
"Даже прибегая к террору, даже засылая диверсантов в чужие королевства или империи, люди обычно четко осознают границы допустимого ущерба." Пояснил он все тем же ровным, бесстрастным тоном.
"Они могут устранить важную персону. Уничтожить склады с провизией. Запугать население. Посеять смуту. Но большинство из них никогда не переступает определенную черту, потому что стоящие за ними силы не хотят тотальной войны."
Вайпер на миг скосил глаза на двери, куда только что выволокли труп, оставивший за собой дорожку бледных пятен крови.
"У террора всегда есть причины. Мотивы. Месть, давление, устрашение, торги на переговорах, отвлечение внимания или ослабление противника. Когда диверсант погибает, а организаторов выслеживают и уничтожают — это называют правосудием, возмездием или защитой. Но когда масштаб бойни переходит все мыслимые рамки, когда ущерб колоссален, когда гибнет не просто цель, а вся столица целиком... последствия меняются в корне."
Блиц и Зеро молча слушали, пока Вайпер продолжал:
"Возможно, этот безумец осознал это слишком поздно. Активируй он ядро в центре столицы — масштаб катастрофы перечеркнул бы любую его личную месть. Это было бы тотальное истребление. Погибли бы горожане, дворяне, солдаты, слуги, дети, торговцы — все без разбора. Целый сектор королевства стерло бы с лица земли. И после этого Разеалю больше не пришлось бы искать поводов. Ему не нужно было бы ничего доказывать. Сам поступок смертника стал бы железным доказательством." Голос Вайпера в их головах похолодел:
"Всю его семью объявили бы виновной. Их земли конфисковали бы. Весь их род вырезали бы под корень. А найдись хоть малейшая зацепка, ведущая к империи — это стало бы безупречным поводом для войны. Законным основанием стирать с карты чужие владения, убивать людей и при этом прослыть героем, а не злодеем или безумным тираном. Поводом, который безоговорочно признает весь мир." Вайпер сделал короткую паузу, позволяя подчиненным переварить сказанное:
"А давать такое оружие в руки правителю, готовому действовать — смертный приговор."
От этих слов в глазах Зеро и Блица наконец промелькнуло понимание.
Они слегка повернули головы в сторону дверей, за которыми скрылся труп, вновь прокручивая в памяти его предсмертные секунды. Вот почему он попятился. Вот почему безумная уверенность дала трещину. Он сообразил: Разеаль позволял ему взорвать ядро вовсе не из слепого высокомерия.
Разеаль ставил его перед выбором: либо тихо покончить с собой прямо здесь, либо стать причиной, по которой вся его семья — а возможно, и стоящие за ним имперские силы — будут сметены с лица земли с полным моральным правом.
Зеро сощурился, переводя взгляд на восседавшего на троне монарха.
'Так вот почему он назвал его умным человеком', беззвучно подумал убийца.
Желтоволосому хватило глупости притащить в замок бомбу, но хватило ума распознать капкан до того, как он захлопнулся. Доведи он дело до конца — никто не вспомнил бы о нем как о брате, мстившем за погибшего родича.
В летописях истории он остался бы выродком, попытавшимся стереть с лица земли столицу Денваара после того, как Разеаль ее спас. Каждая оборванная жизнь стала бы грозным оружием в руках короля. Каждый погибший ребенок, каждая развороченная улица, каждый разрушенный дом вопили бы о возмездии.
Даже дворяне, ненавидевшие Разеаля, были бы вынуждены сплотиться вокруг его трона — ни одно государство не спустило бы подобного теракта. Но Блиц так и не смог до конца успокоиться. Его мысленный голос вновь раздался в голове Вайпера, на сей раз полный сомнений:
"Но ведь это был неоправданный риск, разве нет?" Он не мог отмахнуться от смертельной опасности. Что, если бы лазутчик окончательно потерял рассудок? Что, если бы он запустил детонацию прежде, чем сообразил, к чему все идет? Что, если бы печати подвели? Что, если бы самоуверенность Разеаля стоила жизни всей столице?
Вайпер отпираться не стал:
"Это был огромный риск." Отозвался командир. Его взгляд скользнул к Разеалю, который все так же невозмутимо сидел на троне, словно ничего из ряда вон выходящего не произошло.
"Колоссальный. Но именно поэтому подобные методы редко применяют против таких правителей. Большинство монархов нерешительны. Они колеблются. Боятся осуждения, политических последствий и огласки. Против таких слабаков террористы и тайные группировки могут действовать раз за разом, зная: владыка не осмелится на полномасштабный ответ. Они уверены, что тот накажет пару козлов отпущения, напишет пару грозных писем или попытается замять масштаб урона, лишь бы избежать большой войны." Взгляд Вайпера стал предельно собранным:
"Но когда на троне сидит совсем другой человек... Дай ему повод — и он использует его на всю катушку. А это значит, что впредь мало кто рискнет действовать наобум. Меньше террористов. Меньше лазутчиков. Даже шпионы, собирающие разведданные, трижды подумают, прежде чем сунуться сюда. Ведь если их поймают и свяжут с хозяевами, мало никому не покажется."
"И я не знаю наверняка... но мне кажется, что по какой-то причине... он сам искал повод начать большую войну..."
После этих слов ни Зеро, ни Блиц больше не проронили ни звука. Оба ассасина погрузились в глубокое молчание, но их взгляды красноречиво выдавали мысли. То, как они смотрели на Разеаля, едва заметно переменилось.
Они и прежде знали, насколько он силен, беспощаден и непредсказуем, но сейчас открылась иная грань. Это была не просто грубая сила, способная сокрушить неприятеля. Это была изощренная опасность, превращавшая оружие самого врага в удавку на его собственной шее.
Это граничило с безумием и внушало неподдельный ужас: зачем вообще ему понадобилась война?..
Но едва тишина вновь окутала зал, резкий свист рассек воздух у входных дверей:
Вжух~
Звук не был оглушительным, как взрыв, или тяжелым, как скрип распахивающихся створок, но скорость движения мгновенно привлекла внимание всех мастеров в зале. Головы повернулись. Пальцы стражников легли на рукояти оружия.
Даже Разеаль, успевший расслабиться после инцидента, перевел взгляд на вход.
В проеме возникла фигура в таком же черном одеянии убийцы, как у группы Вайпера.
Это был Шейд.
Он вошел стремительно. Его поступь оставалась выверенной, но в ней ощущалась острая спешка, сразу бросавшаяся в глаза любому, кто был знаком с повадками убийц 'Черной Мамбы'.
Глаза Вайпера прищурились, едва он заметил подчиненного. Шейд не должен был так двигаться.
Вайпер натаскивал каждого бойца своего отряда сохранять ледяное спокойствие в любой ситуации — неважно, насколько кровавой была бойня, насколько опасным враг или насколько срочным донесение. Паника и суета считались непростительной слабостью.
Да и после столетий, проведенных каждым из них в том проклятом пространстве ради оттачивания разума и тела за гранью мыслимых пределов, в этом мире едва ли нашлось бы нечто, способное выбить Шейда из колеи настолько явно.
И тем не менее его движения были скованными. Плечи напряглись. Шаг был непривычно быстрым. А в глазах — единственной открытой части лица над черной тканью маски — читалась мрачная тревога.
Проходя мимо Вайпера, Шейд лишь на мгновение встретился с ним взглядом. Короткого контакта хватило сполна.
Вайпер все понял без слов. Дурные вести. То, с чем пришел Шейд, не было дежурным докладом, мелкой пограничной стычкой или очередным полоумным лазутчиком. Случилось нечто куда более скверное.
Шейд вышел на открытое пространство перед троном, остановился в нескольких шагах от возвышения и склонил голову:
"У меня скверные вести, Мастер." Произнес он. Голос звучал собранно, но скрытую в нем тяжесть скрыть не удавалось.
Разеаль отчетливо видел это, даже несмотря на скрытое маской лицо. Одного взгляда было довольно. Глаза Шейда были холоднее обычного, но в них застыло смятение — словно он увидел нечто такое, о чем даже убийце, привыкшему шагать по трупам, тошно было говорить.
Разеаль подался вперед на троне. От прежней скуки не осталось и следа.
"Что стряслось?" Спросил он.
Шейд замешкался, но лишь на миг — буквально на секунду.
"Со стороны Королевства Осикейд возвращается множество повозок." Медленно произнес он.
"Они двигаются к нашим границам через Крепость Блэквуд." Голос его звучал глухо, почти хрипло под тканью маски.
В тронном зале повисла тишина, пока присутствующие осмысливали услышанное.
"Повозки?" Шёпотом переспросила леди Нисса, слегка нахмурившись. Поначалу это не походило на катастрофу. Повозки пересекают границы каждый день: беженцы, купцы, обозы с провизией, арестанты, дань, погребальные телеги — причин для движения хватало. Но интонация Шейда недвусмысленно давала понять: дело нечисто. Нисса повернулась к нему всем телом. В груди шевельнулась нехорошая тревога.
Разеаль сощурился.
"Что в этих повозках?" Спросил он, глядя на Шейда сверху вниз.
Король уже понял: ответ на этот вопрос и был причиной столь спешного появления убийцы.
Сами по себе телеги не заставили бы Великого Святого нестись настолько спеша в тронный зал. Дело было в их содержимом. В чем-то настолько чудовищном, что заставило глаза Шейда потемнеть от ужаса.
Весь зал затаил дыхание в ожидании ответа, и на мгновение показалось, что даже стражники забыли, как дышать.