Три дня спустя.
В тронном зале королевского замка Денваара стояла тяжелая, гнетущая тишина — странное затишье, свойственное королевству, пережившему слишком многое за чересчур короткий срок.
Главный зал уже привели в порядок после недавней смуты, но следы перемен бросались в глаза повсюду. Старые религиозные символы, веками украшавшие колонны, по приказу Разеаля сбили, и на темном камне теперь белели шершавые сколы. Длинные штандарты прежней королевской династии тоже сорвали, временно заменив их простыми темными полотнищами, пока Разеаль не решит, какой герб станет знаменем его эпохи. Вдоль стен зала замерли ровные шеренги стражников в начищенных доспехах с обнаженным оружием, но даже они вели себя тише обычного. Никто не переговаривался. Никто не делал лишних движений.
Все присутствовавшие в зале прекрасно понимали: королевство зависло над пропастью. Храмы лежали в руинах. Церкви опустели. Жрецы либо отреклись от сана, либо сбежали, либо попытались бунтовать. Людям дали два дня на выбор — признать законы Разеаля или навсегда убраться прочь, и этот срок уже истек. Теперь же в столицу наконец начали стекаться донесения из каждого города, каждой деревни, пограничной заставы и дворянского владения.
В самом конце зала, на возвышении помоста, восседал Разеаль, вальяжно откинувшись на массивную спинку золотого трона прежних монархов. Трон был огромным, сплошь покрытым резными львами, клинками и старинной королевской геральдикой, но Разеаль взирал на всю эту роскошь с неприкрытой скукой. Он закинул ногу на ногу, небрежно оперся локтем о подлокотник и лениво разглядывал стоявшую внизу женщину алыми глазами.
Длинные серебристые волосы свободно падали на плечи — на них больше не осталось следов крови, заливавшей его во время коронации, однако в памяти каждого присутствующего тот день стоял до ужаса живо. Окровавленная корона. Обезглавленный архиепископ. Объявление войны самим богам. Ни один очевидец не смог бы вычеркнуть такое из памяти.
Сам же Разеаль казался невозмутимым, даже скучающим — будто объявление войны целой религии было для него не более чем рядовой, слегка утомительной обязанностью.
На несколько ступеней ниже помоста стояла леди Нисса Вейра Сол, нынешняя глава Дома Вейра — одного из пяти великих домов Королевства Денваар.
На ней был привычный длинный черный наряд простого кроя, закрывавший тело от плеч до самых щиколоток без единого яркого украшения. Наряд сидел идеально — строгий, элегантный, под стать ее холодному, безупречно контролируемому лицу. В руках она держала увесистую книгу отчетов, поступивших от правителей, комендантов крепостей, деревенских старост, дворянских поместий, гарнизонов и пограничных застав. Между страниц торчали узкие закладки, отмечавшие важные пункты, требовавшие подробных пояснений.
Леди Вейра говорила уже довольно долго, перечисляя события, всколыхнувшие королевство за минувшие трое суток. Разеаль слушал молча, почти не перебивая, однако чем дальше она заходила, тем явственнее в его глазах проступало легкое удивление.
"То есть, хочешь сказать, нигде в королевстве не вспыхнуло ни одного крупного восстания?" наконец поинтересовался Разеаль. Он слегка приподнял бровь, глядя на нее сверху вниз. Тон его выдавал неподдельное изумление — явление само по себе редкое. Он ждал куда более бурной реакции. После всего, что он устроил, Разеаль был уверен: хотя бы один из великих домов начнет втайне стягивать войска, какой-нибудь амбициозный лорд объявит священную войну, а толпы фанатиков выберут смерть вместо повиновения.
Он ожидал переворотов, покушений, уличных погромов, бунтов целых городов, отказывающихся спускать храмовые знамена. Он был готов ко всему этому. По его опыту, люди были достаточно глупы, чтобы жертвовать всем ради веры, особенно когда жрецы и дворяне усердно подталкивали их в спину. Но прошло три дня, а взрыва так и не произошло. Может быть, они оказались не столь тупоголовыми, как он о них думал?
Леди Вейра оторвала взгляд от записей и посмотрела ему в глаза.
Коротко кивнув, она ответила:
"Да, Ваше Величество. До сих пор никаких крупных и организованных мятежей зафиксировано не было." Голос ее звучал ровно и уважительно — с той безупречной выверенностью, какая бывает лишь у людей, привыкших отвечать перед опасными владыками.
"Впрочем, волнения по всему королевству идут изрядные. До открытого бунта дело не дошло, однако часть населения крайне озлоблена сносом церквей, храмов, святилищ и молелен, совершенным по вашему указу." Она перевернула страницу и бегло скользнула взглядом по строкам, прежде чем продолжить:
"В ряде городов и поселений произошли мелкие стычки. Разгневанные люди сбивались в толпы. Кое-кто пытался препятствовать сносу. Другие выкрикивали проклятия в адрес короны или отказывались снимать священные символы на улицах. Однако городская стража, местные гарнизоны и верные короне солдаты действовали без промедления. Большинство беспорядков удалось пресечь на корню." Она сделала паузу, изучая реакцию Разеаля, после чего добавила:
"В настоящий момент ситуация остается под контролем. Подавляющее большинство населения выказало покорность и приняло новый закон. По крайней мере, внешне."
"Вот как?" Разеаль откинулся на спинку трона, и в его взгляде мелькнуло любопытство.
"Значит, все складывается довольно неплохо, верно?" В его тоне слышалось неподдельное изумление — словно он рассчитывал услышать о пылающих городах и реках крови, а ему докладывали лишь о недовольном ворчании и мелких перепалках.
С его колокольни такой исход выглядел чуть ли не образцом мирного сосуществования.
Леди Вейра сохраняла бесстрастие, но мысли ее были куда менее почтительными.
'Само собой, они подчиняются', подумала она. 'Они собственными глазами видели, как ты прикончил архиепископа. Они уверены, что при малейшей попытке сопротивления ты вырежешь их семьи под корень. Чего ты вообще ожидал? Что перепуганные до смерти крестьяне возьмут вилы и строем пойдут на королевский замок?'
Народ был спокоен вовсе не потому, что проникся речами Разеаля. Люди затихли от дикого страха. Они видели, на что он способен. Знали, что он стер врага, едва не уничтожившего всю страну. Видели, как он поднимал из мертвых. Слышали, как он открыто грозил любому богу, посмевшему ступить на эту землю.
Большинству простых людей хватало ума не лезть на рожон против такого монстра, особенно после того, как им отвели всего два дня на сборы.
Впрочем, леди Вейра благоразумно держала эти мысли при себе. Лицо ее оставалось непроницаемым. Она варилась в дворянских интригах достаточно долго, чтобы усвоить простую истину: прямота и мудрость — вещи далеко не всегда совместимые.
Она слегка наклонила голову:
"Крупного сопротивления пока не возникло, Ваше Величество," произнесла она. "Однако утверждать, будто все идет гладко, я бы тоже не стала."
Разеаль с интересом сощурился.
Леди Вейра осторожно продолжила:
"Трудностей хватает, просто большинство из них не того масштаба, чтобы докладывать лично короне. На данный момент я бы охарактеризовала обстановку как контролируемое волнение. Народ встревожен. Многие семьи в панике. Кто-то злится. Кто-то тайком оплакивает разрушенные святыни, бывшие частью их жизни на протяжении поколений. Однако ключевые силы сохраняют спокойствие. Пять великих домов, генералы, богатейшие гильдии и крупнейшие дворянские владения предпочли не делать резких движений."
Последнее имело решающее значение. Простые бунты можно подавить силой. Разъяренную толпу — разогнать. Жрецов — бросить в темницы. Но если хотя бы один великий дом решит поднять свои армии и объявить священную войну, расклад станет куда опаснее. То, что влиятельные силы затаились, вовсе не означало поддержки Разеаля.
Это означало лишь одно: они выжидали, оценивали его мощь и смотрели, не найдется ли дурак, который сделает первый шаг.
Леди Вейра прекрасно понимала, о чем шепчутся дворяне за закрытыми дверями, но никто не горел желанием первым выступить против короля, продемонстрировавшего силу за гранью их понимания.
"Что ж, поведай мне и о мелких неурядицах," произнес Разеаль после короткой паузы. Он изогнул бровь и поудобнее устроился на троне.
"Все равно заняться мне сейчас особо нечем." Голос его звучал расслабленно, но леди Вейра была слишком опытна, чтобы спутать показную скуку с беспечностью. Разеаль мог зевать от скуки, но каждое ее слово сейчас решало, кому жить, а кому умереть. Псих, дорвавшийся до силы, которой у него быть не должно...
Она чуть крепче сжала пальцами переплет книги, после чего открыла ее на следующей закладке:
"Большинство беспорядков спровоцировали бывшие жрецы, храмовые смотрители, проповедники и церковные служки," пояснила она.
"Потерпев неудачу при защите храмов и церквей, некоторые из них принялись собирать народ на улицах, рыночных площадях и руинах святых мест. Они пытались подбить толпу на бунт и твердили о возмездии. Кое-кто объявил неповиновение короне священным долгом. Другие пытались окрестить происходящее священной войной." Голос ее оставался бесстрастным, но из-под полуопущенных ресниц она неотрывно следила за Разеалем.
"Однако стража среагировала раньше, чем сборища успели разрастись. Зачинщиков нейтрализовали... Ну а тех, кто пошел за ними, разогнали и допросили. Тех, кто не совершал насилия, отделали легким наказанием, предупредили и отпустили."
На последнем слове она сделала едва заметный акцент. Ей было важно донести до Разеаля: в беспорядках участвовала горстка людей. Перепуганные горожане. Сбитые с толку верующие. Не солдаты. Не обученные мятежники. Она отчаянно не хотела, чтобы он ответил массовыми казнями лишь из-за кучки отчаявшихся священников, вопивших на рынках. Двухдневный срок, отведенный им, уже истек, и король недвусмысленно дал понять, что ждет каждого, кто посмеет поднять религиозный бунт. Именно поэтому леди Вейра взвешивала буквально каждое слово.
"Их было совсем немного," добавила она спокойным тоном.
"Основная масса людей к ним не примкнула. Во многих местах горожане сами разбегались при виде патрулей стражи. Кое-где жители даже лично сдавали смутьянов. На данный момент нет никаких признаков того, что эти инциденты скоординированы между собой, как нет и следов стоящей за ними крупной подпольной организации." Она слегка прикрыла книгу, не захлопывая ее до конца:
"Пока все это выглядит как хаотичные вспышки недовольства тех, кто лишился своего положения, влияния и смысла жизни после ликвидации церкви."
Разеаль молчал, разглядывая ее с трона с совершенно непроницаемым видом.
Леди Вейра терпеливо ждала с прямой, идеально выверенной осанкой, втайне надеясь, что он уловил скрытое предостережение в ее докладе. Королевство подчинилось — да, но принуждение не имело ничего общего с преданностью. Народ еще не принял его новый порядок. Люди лишь опустили головы, прекрасно понимая, что за попытку поднять их эти головы полетят с плеч. Великие дома молчали, но затаившиеся лорды куда опаснее крикунов. Жрецам не удалось развязать священную войну, но посеянная ими ярость никуда не делась. Ее просто зарыли поглубже.
"С теми священнослужителями, что пытались поднять смуту, поступили сообразно тяжести содеянного," после небольшой паузы продолжила леди Нисса Вейра Сол, неотрывно следя за лицом короля. Пальцы ее сильнее сжали переплет, пока она готовилась к любой возможной вспышке.
"Некоторых обезглавили на месте. Других бросили в темницы. Тех, кто согласился отречься от сана и мирно уйти, провели за пределы королевства. Нескольким удалось скрыться до прибытия солдат." Голос ее звучал собранно и профессионально, но внутри все сжималось. Она отлично помнила: во время коронации Разеаль словами на ветер не бросался. Он во всеуслышание объявил, что любого, кто посмеет собирать паству, разжигать мятеж или оспаривать его власть именем бога, ждет жестокая кара. Он ясно дал понять: по истечении двух дней пощады не будет.
И всё же солдаты, городская стража и гарнизоны не стали слепо следовать требованиям указа во всей его беспощадности. Да, они казнили зачинщиков — особенно тех, кто нападал на патрули, собирал оружие или толкал толпу на кровавый бунт, — но они не стали поголовно вырезать каждого жреца или верующего. Кого-то избили и заперли в темницах. Кого-то припугнули и отпустили. Сдавшихся просто вытолкали за пограничные знаки. Солдаты оставались людьми. Многие из них с детства молились в тех самых храмах. У кого-то среди священников, смотрителей или прихожан были родственники. Даже исполняя волю короля, карать жителей собственных городов и деревень им было невыносимо тяжело.
По правде говоря, сам факт того, что армия и стража вообще выполняли распоряжения Разеаля, доказывал их железную дисциплину и верность присяге. Они поставили приказ короны выше собственной веры, пусть это и далось им с огромным трудом. Нисса боялась лишь одного: что Разеаль сочтет их сдержанность прямым неповиновением. Решит, что офицеры не справились. Обрушит кару на командиров за то, что те не устроили тотальную резню, как он обещал. Именно поэтому она так дотошно расписывала градации наказаний, надеясь, что он поймет: стража удержала порядок, не позволив королевству захлебнуться в бессмысленной бойне.
К счастью, гнева на лице Разеаля не читалось. Он не стал допытываться, почему некоторым служителям сохранили жизнь, и не потребовал имена офицеров, выбравших темницу или изгнание вместо плахи. Он слушал с тем же невозмутимым видом, опершись рукой о золоченый подлокотник и не сводя алых глаз с Ниссы.
Похоже, он счел принятые меры вполне достаточными, и напряжение в плечах Ниссы едва заметно отпустило. Она не позволила облегчению проступить на лице, но про себя горячо поблагодарила остатки своей удачи.
Разеаль и без того был созданием крайне непредсказуемым. По крайней мере, сейчас он не собирался наказывать солдат за проявленное милосердие, чего она так опасалась.
"Горстка недовольных простолюдинов, хм?" протянул Разеаль спустя мгновение, вновь откидываясь на спинку трона.
"А что остальные? Большинство сидит смирно?" В его голосе звучало искреннее любопытство, будто повадки простых смертных были для него диковинкой, которую он все еще пытался постичь.
Нисса на миг опустила глаза, прикидывая самый безопасный и точный ответ. Подобрать можно было массу слов: притихли, подчинились, ошеломлены, в ярости. Но ни одно из них не описывало происходящее столь понятно, как одно простое слово:
"Они... напуганы, мой король" наконец произнесла она.
"Жрецов боятся?" спросил Разеаль, слегка нахмурившись, словно это был самый очевидный вариант.
Нисса вскинула на него взгляд. На долю секунды у нее даже дернулось веко. Она не могла понять: он искренне не догоняет или просто издевается? И от этой неопределенности вопрос раздражал еще сильнее. Тем не менее лицо ее осталось бесстрастным:
"Вас" сухо ответила она.
"А-а." Разеаль понимающе кивнул.
И тут же пропустил это мимо ушей...
"Выходит, они вообще ничего не предпринимают? Просто принимают мой закон?" В его вопросе не было гнева — лишь живой интерес и, пожалуй, толика удовлетворения.
Нисса едва удержалась от тяжелого вздоха.
'Принимают' — явно не то слово, которое она бы использовала.
"И да, и нет" ответила она, снова открывая книгу отчетов на нужной странице.
"Многие покидают королевство. Семьи, у которых водятся деньги, скот, повозки или родня за границей, готовятся к переселению. Большинство делает это тихо. Они не собирают толпы и не проклинают корону на площадях. Просто распродают за бесценок все, что могут, пакуют вещи и уходят в соседние земли."
Она на мгновение скользнула взглядом по дверям тронного зала, после чего вновь посмотрела на короля:
"На некоторых пограничных дорогах выстроились большие очереди людей. Торговцы, бывшие церковные служители, истово верующие семьи и даже несколько богатых землевладельцев предпочли бегство жизни под властью нового закона."
Разеаль слушал молча, не перебивая, и Нисса продолжила:
"Что же до тех, кому бежать не по карману, или тех, у кого большие семьи, фермы, мастерские, торговые дела и целые поколения предков, вросшие корнями в эту землю, — большинство пока предпочло затаиться. Люди сидят по домам. На рынках непривычно тихо. На улицах никто подолгу не задерживается. Народ фильтрует каждое слово, боясь доносов. Многие просто ждут, пока уляжется пыль от этих великих потрясений."
Она слегка прикрыла книгу:
"Одни надеются, что если сидеть тише воды, беда обойдет стороной. Другие думают, что со временем вы смягчите закон. А кто-то уже сейчас пытается приспособиться. От простолюдинов вряд ли стоит ждать мятежей и в будущем: им нужно кормить детей и держаться за работу. Обычным людям война не нужна. Они скорее согнутся, чем сломаются, особенно когда твердо знают, что бунт принесет лишь верную смерть."
"Ясно," бросил Разеаль с легким кивком. "Это хорошо."
Нисса тоже кивнула, пусть и не разделяла его оптимизма. Страх рождает молчание, но молчание — далеко не преданность. Впрочем, держава не рухнула в хаос, а это уже было куда больше того, на что она надеялась трое суток назад.
"А что насчет знати и прочих важных персон?" неожиданно поинтересовался Разеаль.
"Благородные дома..." начала Нисса, собираясь доложить о маневрах пяти великих домов, мелких лордов, купеческих гильдий и военачальников, но договорить ей не дал громкий звук за спиной.
Массивные створки тронного зала распахнулись со скрипом, оборвав ее речь на полуслове. И Нисса, и Разеаль тут же повернулись к входу. Стражники вдоль стен мгновенно напряглись, сжав оружие: внезапный шум вдребезги разбил застывшую тишину зала.
Первым в зал вошел Вайпер.
На нем было привычное черное одеяние убийцы, закрывавшее все тело, кроме холодных глаз. Он ступал бесшумно, уверенно и размеренно, ничуть не торопясь, однако от одного его появления атмосфера в зале мгновенно переменилась.
Вайпер никогда не являлся в тронный зал без веской причины. Следом за ним шли двое других убийц в почти таких же черных костюмах, разве что ростом и комплекцией они немного уступали командиру.
Они двигались с той же бесшумностью, идя по обе стороны от связанного пленника. Мужчине на вид было около сорока: длинные желтые волосы всклокоченными прядями падали на лицо и плечи. Руки его были туго скручены за спиной, а убийцы намертво вцепились в его предплечья, не оставляя ни единого шанса вырваться.
Добротная, дорогая одежда пленника превратилась в лохмотья: ткань на плече была разодрана, всюду виднелась въевшаяся грязь. В углу рта засохла кровь, а одно колено, судя по всему, было вывихнуто — мужчина спотыкался через каждые два шага, пока его волокли вперед.
Нисса развернулась к вошедшим. Поначалу она не признала пленника. Лицо скрывали сальные пряди, а изодранная одежда мешала определить его статус. Но когда свет факелов отчетливее озарил длинные желтые волосы, ее лицо переменилось. Спокойствие мигом испарилось, уступив место предельной собранности. В груди шевельнулся липкий холодок тревоги. Желтые волосы такого оттенка были редкостью среди благородных родов Денваара. Этот цвет неразрывно связывался с одной конкретной родословной — домом, чье закулисное влияние всегда простиралось куда дальше официального статуса.
Нисса прищурилась, пытаясь получше разглядеть черты пленника. Дурное предчувствие разрасталось с каждой секундой. Вайпер ни за что не стал бы лично тащить к трону заурядного уголовника. Разеаль лично рассредоточил убийц 'Черной Мамбы' по всему королевству для скрытого патрулирования опасных секторов, наказав вмешиваться лишь при форс-мажорах. По силе они неизмеримо превосходили обычную армию. И если для захвата и удержания этого человека потребовалось сразу трое ассасинов, дело пахло катастрофой.
"Вайпер?" заговорил Разеаль с трона. Он спустил ногу на пол и слегка подался вперед; от былой расслабленности не осталось и следа. Алые глаза переметнулись с командира на пленника. Разеаль распределил Вайпера и отряд 'Черной Мамбы' на патрулирование королевства именно ради подобных случаев. Обладая силой ранга Великого Святого, они могли мгновенно добраться до горячей точки, прижать к ногтю зарвавшуюся знать, перехватить затаившихся экспертов и подавить любой мятеж еще до его начала.
Однако до сих пор ни один из них не являлся лично. И то, что Вайпер заявился прямо посреди доклада Ниссы, приволочив связанного пленника пред глазами короля, говорило лишь об одном.
Случилось нечто из ряда вон выходящее.
Вайпер молча продолжал идти вперед. Двое убийц волокли желтоволосого по длинной ковровой дорожке, пока не вышли на открытое пространство перед троном. Пленник попытался вскинуть голову, но один из сопровождающих жестко сдавил ему плечо, заставив снова уткнуться лицом в пол.
"Я засек подозрительную активность в самом центре столицы," доложил Вайпер, проходя мимо леди Ниссы Вейра Сол. Даже по полированному камню тронного зала он ступал совершенно бесшумно. Преклонять колени он не стал: остановившись в паре шагов от золотого трона, убийца поднял глаза на Разеаля с привычной непроницаемой миной, небрежно заложив руки за спину — словно доставка плененного Великого Святого прямо к трону была обычной утренней прогулкой.
"Великий Святой начальной стадии. Скрывал ауру и тайком пробирался к королевскому замку," продолжал он, слегка мотнув головой в сторону скрученного лазутчика.
"Так что я доставил его сюда." В двух шагах позади Вайпера Зеро и Блиц толкнули пленника вперед. Оба были одеты в такие же черные костюмы, скрывавшие тела с ног до головы, и лишь холодные глаза поблескивали сквозь прорези масок.
Зеро стоял слева, а Блиц держал мужчину за правую руку. Их хватка со стороны казалась непринужденной, но желтоволосый не мог пошевелить даже пальцем. Стоило ему дернуться, как пальцы убийц сжимались лишь крепче, заставляя мышцы его плеч трещать, а колени — подгибаться. Слабаком он точно не был: энергия, окружавшая его тело, недвусмысленно выдавала остатки мощи Великого Святого, но перед тремя ассасинами он выглядел не могучим воителем, а ободранным уличным бродягой.
"Отлично," с коротким кивком обронил Разеаль. Его взгляд на миг задержался на Вайпере, после чего переключился на связанного чужака. Король вновь откинулся на спинку трона, однако в алых глазах зажегся опасный огонек. Мужчина продолжал трепыхаться между Зеро и Блицем, извиваясь и пытаясь вырваться, но все было впустую. Лица убийц даже не дрогнули.
Их пальцы держали его руки мертвой хваткой, словно кованые кандалы. Внешний вид пленника наглядно свидетельствовал: церемониться при задержании с ним никто не стал. Половина лица чудовищно заплыла багрово-синими кровоподтеками от тяжелых ударов. Под носом и в углу рта была видна корка засохшей крови, а один глаз почти не открывался из-за гематомы. Дорогие латы треснули на груди и плече, а отдельные пластины и вовсе были вырваны с мясом.
Дышал он хрипло и с перебоями — не только от злости, но и от побоев, полученных перед тем, как его выволокли на свет.
Однако больше всего Разеаля впечатлило не плачевное состояние пленника, а сам Вайпер. Он окинул убийцу косым взглядом. Тот стоял расслабленно, с чуть ли не ленивой грацией, словно только что завершил прогулку по столице. Скрутить Великого Святого в самом сердце столицы без грандиозного взрыва, без разрушения кварталов и без шума, который привлек бы внимание даже самого Разеаля — задача не из легких.
Дай Великому Святому развернуться в полную силу — и он за считанные секунды сотрет в пыль целые кварталы и перебьет сотни людей. И то, что Вайпер, Зеро и Блиц схватили его до того, как тот успел сообразить, что происходит, означало: они атаковали и подавили его за долю мгновения.
Ювелирная работа.
"Ты ведь из Семьи Рок, не так ли?" Спросил Разеаль, оглядев мужчину с ног до головы. Он уже приметил несколько характерных признаков. Длинные желтые волосы были самым явным из них, но и форма разбитых доспехов, массивные наплечники и грубый узор в виде горных хребтов безошибочно указывали на Семью Рок.