Увидев, что Хуаньцзун словно не сразу понял, о ком речь, Кунхоу тут же спохватилась: у него слабое здоровье, и, возможно, с учениками секты он обычно общался нечасто; она сказала всего пару слов, так что он мог и не знать, кого она имеет в виду.
— Это тот самый Совершенный Чжунси, который всего в триста лет уже достиг стадии Разделения Духа и одним взмахом меча способен сдвигать горы и опрокидывать моря, — Кунхоу с надеждой уставилась на Хуаньцзуна. — Ты о нём что-нибудь слышал?
— А с ним… что-то не так? — Хуаньцзун вместе с Кунхоу сел за стол. Молчаливый Линь Ху налил им две чашки чая.
— Он ростом в девять чи. Значит, дверь в его пещерную обитель выше, чем у остальных учеников? — Кунхоу обхватила чашку ладонями; в её голосе слышалось любопытство к редкостной диковине. — Я ещё никогда не видела настолько высоких людей, вот и любопытно… совсем чуть-чуть.
— Ростом в девять чи, очи как молнии… — Хуаньцзун посмотрел на Кунхоу, чуть нахмурившись; весь его облик будто подёрнулся лёгкой печалью. — Кто тебе сказал, что он выглядит именно так?
— Так все снаружи говорят. Рассказывают, что у Совершенного Чжунси такая грозная осанка, что враги, ещё не успев вступить с ним в бой, уже пугаются до… — Кунхоу сочла выражение не слишком изящным и сменила его: — до дрожи в коленях. Он самый выдающийся совершенствующийся мира самосовершенствования за последнюю тысячу лет. В городе Юн даже есть книга, посвящённая его жизни, и продаётся она особенно хорошо.
— И что ещё? — спросил Хуаньцзун.
— Ещё? — Кунхоу замерла и внимательно припомнила, как в той книге описывали Совершенного Чжунси. — Ещё там было, что он один противостоял пятерым, убивал врагов ступенью выше себя и всё такое. Невероятно силён. Только вот… внешность у него, кажется, самая обычная.
С глухим стуком чашка в руке Линь Ху упала на стол. С каменным лицом он поднял её:
— Прошу прощения, рука соскользнула.
Кунхоу одолжила ему свой платок и, повернувшись к Хуаньцзуну, спросила:
— У тебя с этим Совершенным Чжунси хорошие отношения?
Хуаньцзун молча и медленно покачал головой.
Кунхоу с облегчением выдохнула: значит, тему можно продолжать.
— Рост в девять чи означает, что он намного выше нас, да и кости у него, должно быть, особенно крупные. Глаза огромные, как медные колокольцы, да ещё людей до дрожи пугают — значит, внешность у него, скорее всего, не слишком приятная. Так что, как ни крути, опыт Совершенного Чжунси учит нас одной истине.
— Какой? — Линь Ху, вытерев стол, обернулся к ней.
— Небеса справедливы. Если они даровали талант, которому завидуют все совершенствующиеся, то непременно возьмут своё во внешности, — с некоторым сожалением произнесла Кунхоу. — В мире слишком мало людей, которые и красивы, и одарены.
Услышав это, Хуаньцзун улыбнулся:
— Тогда ты, должно быть, как раз исключение.
— Мм? — Кунхоу замерла, а затем расплылась в улыбке. — Хуаньцзун, ты сейчас похвалил мою красоту?
Хуаньцзун с улыбкой кивнул. Эта улыбка была так прекрасна, что, что бы он ни сказал, любой непременно решил бы: он говорит совершенно искренне.
Подперев ладонями щёки, Кунхоу сказала:
— Поэтому Небеса дали мне отца, который только и делал, что рыл ямы собственной дочери. Если бы наставник не привёл меня в мир самосовершенствования, сейчас меня либо отправили бы замуж ради мирного союза, либо заставили бы молиться о благословении в императорском даосском храме. И это ещё был бы лучший исход. Возможно, у меня даже не было бы шанса дожить до совершеннолетия.
Когда император Цзинхун завоевал бы сердца подданных, значение её, талисмана прежней династии, стало бы ничтожным. Даже если бы она тихо умерла от болезни, никто не обратил бы на это внимания.
Но Хуаньцзун не увидел в Кунхоу ни ненависти, ни нежелания смириться — лишь освобождение от прошлого и благодарность судьбе.
— Очень важно научиться довольствоваться тем, что имеешь. Дорожить обретённым и отпустить утраченное — так жить куда радостнее, — заметив, что слуга несёт блюда, Кунхоу вытащила палочки из подставки, и все её мысли тут же обратились к еде.
Глядя на её изогнутые в улыбке брови и глаза, Хуаньцзун тоже улыбнулся.
— Слухи ложные.
— Что? — Кунхоу подцепила кусочек блюда и растерянно посмотрела на Хуаньцзуна, не понимая, что он имеет в виду.
— Я говорю, слухи о Совершенном Чжунси ложные. Он вовсе не ростом в девять чи, и глаза у него… — Хуаньцзун сжал ладонь в кулак, прикрыл им губы и негромко кашлянул, пряча улыбку. — Глаза у него тоже не как медные колокольцы и не как молнии.
— Значит, та книга меня обманула? — Кунхоу опустила палочки и, закусив губу, пробормотала: — А ещё называлась какими-то «Подлинными записями о Совершенном Чжунси». И где же там подлинность?
Хуаньцзун наконец не выдержал и тихо рассмеялся:
— Совершенный Чжунси — мужчина, и его уровень развития действительно стадия Разделения Духа. В этом ошибок нет.
Кунхоу: — …
Утешения она как-то не почувствовала.
В другой гостинице Чандэ специально заплатил за отдельный задний двор. Он и несколько учеников Внешнего двора жили в восточной части, Линбо со своей служанкой — в западной. Посередине двора стоял большой зал, где постояльцы могли принимать друзей. Сейчас все собрались именно там. Лицо Чандэ было мрачным и недовольным; Линбо сидела на стуле с покрасневшими глазами; несколько учеников Внешнего двора боялись даже громко вдохнуть. Атмосфера была тяжёлой.
— Старший брат-наставник…
— Когда мы вернёмся, я доложу наставнику обо всём, что ты натворила за эти дни, — с помрачневшим лицом произнёс Чандэ. — Подумай хорошенько: разве ты правильно поступила в этой ситуации?
— Но если бы я разговаривала с ними мягко и вежливо, разве они стали бы меня слушать? — возразила Линбо. — Или нам позволить посторонним говорить, что секта Сияющего Рассвета легко даёт себя обижать? Нашего человека убили, а мы даже расследовать не смеем и позволяем убийце уйти прямо у нас под носом?
— Есть множество способов выяснить правду. Ты выбрала худший, — Чандэ беспомощно вздохнул. — Ты вполне могла надавить на градоправителя города Цю и заставить его как можно быстрее найти убийцу. Градоправитель наверняка не посмел бы оскорбить секту Сияющего Рассвета и расследовал бы дело со всем тщанием; младшей сестре-наставнице оставалось бы лишь наблюдать со стороны. Так мы бы и лицо секты Сияющего Рассвета сохранили, и неприятную роль тебе самой брать на себя не пришлось бы.
Он никак не ожидал, что младшая сестра-наставница окажется настолько порывистой и превратит простое дело в такой беспорядок.
— У градоправителя города Цю посредственное развитие, да ещё и смелости никакой. Что он сумеет выяснить? — Линбо не ставила градоправителя ни во что. — Если полагаться на него, неизвестно, до каких времён пришлось бы ждать поимки убийцы.
— Даже если он не справится, за ним стоят Врата Облачного сияния. — Видя, что младшая сестра-наставница всё ещё не понимает, Чандэ невольно заподозрил, что весь её талант ушёл в пятистихийный духовный корень, а на мозги ничего не осталось. — Из-за твоей выходки мы из жертв, достойных сочувствия, превратились в надменных угнетателей. Ты это понимаешь?
— Кому есть дело до мнения этих мелких школок и сект? — тихо проворчала Линбо. — Даже если им не по душе, они всё равно могут только терпеть.
— А если попадётся тот, кто терпеть не захочет, да ещё и окажется сильнее тебя? — возразил Чандэ. — Когда с тобой что-то случится, пусть секта даже отомстит за тебя — разве ты вернёшься целой и невредимой?
— Не… не найдётся ведь настолько смелых? — в голосе Линбо появилась неуверенность.
— Тогда скажи, почему некоторые ученики больших сект гибнут во время странствий? — Чандэ поднялся. — Сегодня вечером как следует подумай. Завтра в полдень на пиру выйдешь и должным образом извинишься перед всеми. Не позволяй людям говорить, что ты заносчива и своевольна. Путь практики ещё долог. Неужели хочешь, чтобы такая слава следовала за тобой всю жизнь?
Линбо сидела с напряжённым лицом и молчала.
— Тебе стоит радоваться, что в той гостинице не было людей из секты Лазурного сияния. Наша секта Сияющего Рассвета сильна, но обижать секту Лазурного сияния мы всё равно не можем себе позволить. — Вспомнив мечевых практиков из секты Лазурного сияния, которые, если уж брались за дело, обрушивали горы и раскалывали землю, Чандэ невольно потёр лицо.
— Та Кунхоу из Врат Облачного сияния…
— У учеников Врат Облачного сияния по большей части мягкий нрав. Они не любят вмешиваться в чужие дела. Пока ты не заходишь слишком далеко, они не станут тобой заниматься. — Увидев, что Линбо наконец сообразила, Чандэ немного успокоился. — Поэтому я и говорю: радуйся, что тебе встретились ученики Врат Облачного сияния. Попадись тебе ученики секты Лазурного сияния, на собрании сект они бы непременно снова выступили с предложением о правилах поведения учеников школ и сект, а позор лег бы на нас.
Линбо смущённо пробормотала:
— Старший брат-наставник, я поняла свою ошибку.
— Иди отдыхай, — вздохнул Чандэ. — Впредь не будь такой порывистой.
Лицо Линбо запылало. Ей казалось, что несколько учеников Внешнего двора наблюдают за ней и смеются в душе. Она поспешно кивнула и вышла.
На следующее утро Хуаньцзун долго просидел в комнате, но Кунхоу так и не пришла постучать в дверь. Он забеспокоился, не случилось ли у неё отклонения во время сидячей практики, и велел Линь Ху пойти постучать и спросить. Вскоре Линь Ху вернулся.
— Молодой господин, госпожа Кунхоу сказала, что нужно подождать ещё полчаса.
Хуаньцзун заметил, что выражение у него странное:
— Что случилось?
— Госпожа Кунхоу причёсывается и наряжается. Она сказала, что нельзя уступить фее Линбо: это вопрос чести женщины и секты. — Линь Ху не понимал, какое отношение причёска и наряд имеют к чести.
Хуаньцзун замер. Он тоже не понимал.
Через полчаса Кунхоу действительно пришла и постучала. Хуаньцзун открыл дверь и увидел, что она переоделась в струящееся платье небожительницы с широкими рукавами. Вся она словно сияла и выглядела куда прекраснее, чем вчера, но, кроме другой причёски и одежды, он так и не сумел понять, что именно изменилось.
— Вернись к жизни, — Кунхоу помахала ладонью у него перед глазами. От движения рукава повеяло тонким ароматом — очень приятным, едва уловимым.
— Прости. — Хуаньцзун понял, что так пристально смотреть на человека невежливо, и поспешил прийти в себя. — Идём?
— Угу. Заставила вас ждать. — Кунхоу улыбнулась, и в её глазах будто вспыхнули звёзды.
Хуаньцзун, до сих пор плохо различавший женскую красоту, впервые по-настоящему понял, что такое прекрасное. Он не умел хвалить внешность девушек и никогда прежде этого не делал, поэтому смог лишь немного неловко произнести:
— Очень красиво.
— Спасибо. — Улыбка Кунхоу стала ещё ослепительнее. Нет девушки, которой не понравится услышать, что она красива, особенно после того как она целый час трудилась над нарядом. По крайней мере, так она могла убедить себя, что этот час был потрачен не зря.
Башня Срывающей Звезды была самым большим и знаменитым рестораном города Цю. Она славилась высокими ценами, превосходным обслуживанием и тем, что все продукты там были богаты духовной энергией. Еда в этом месте уже не просто утоляла голод — она символизировала положение и статус.
Многие совершенствующиеся ради талисманов, лекарственных трав и магических артефактов урезали себя во всём; где уж им было тратить горы духовных камней на роскошь в подобном заведении? Поэтому совершенствующиеся, которых Линбо силой удержала в гостинице, всё же с большим нетерпением ждали возможности попасть на пир.
Кунхоу и Хуаньцзун пришли немного позже. Когда они добрались, остальные уже почти все были на месте. Чандэ, главный ученик-наследник школы секты Сияющего Рассвета, лично стоял у входа и встречал гостей. В искусстве ведения дел Чандэ был намного сильнее Линбо.
Впрочем, гениальные совершенствующиеся мира самосовершенствования по большей части отличались своеобразным нравом, и тем, чьё развитие было особенно глубоким, редко удавалось проявлять гибкость в общении. Неудивительно, что такой практик, как Чандэ, — с неплохим развитием и умением ладить с людьми, — мог стать главным учеником-наследником школы.
Увидев Кунхоу, Хуаньцзуна и Линь Ху, Чандэ радушно вышел им навстречу:
— Трое собратьев по Дао, прошу на почётные места.
— Благодарим собрата Чандэ за приглашение. — Кунхоу вошла в Башню Срывающей Звезды и наконец поняла, почему она так называется. В здании был устроен магический массив; духовная энергия здесь была обильной, а над потолком мерцали собравшиеся из неё искры, словно настоящие звёзды, яркие и прекрасные.
— Прошу за мной. — Чандэ пошёл впереди и провёл троих наверх. Поднявшись, Кунхоу увидела Линбо, окружённую льстивыми совершенствующимися. Ещё вчера эти люди бесконечно жаловались на неё, а сегодня уже наперебой проявляли любезность.
Мужчины-совершенствующиеся всегда были особенно снисходительны к красивым и сильным женщинам-совершенствующимся. Сегодня Линбо всего лишь вышла и произнесла несколько слов извинения, а они уже один за другим заявили, что больше не держат зла, называли её феей и пылали восторгом.
Появление Кунхоу ещё сильнее воодушевило этих мужчин. Если бы рядом с ней не стоял красивый Хуаньцзун с неясным происхождением, они, пожалуй, сразу окружили бы её.
Увидев Кунхоу, Линбо улыбнулась чуть менее радостно. Хорошо, что перед выходом она сегодня нарядилась особенно тщательно, иначе эта Кунхоу её бы затмила. Кто бы мог подумать, что в таком юном возрасте у неё столько расчёта: даже серьги подобраны с особым вниманием.
— Фея Кунхоу, — Линбо с улыбкой подошла ближе, слегка взяла Кунхоу за руку и ласково произнесла: — Наконец-то ты пришла. Я уже волновалась, вдруг тебя задержали дела и ты не сможешь прийти.
— Здесь есть красавица-сестрица — как же я могла не прийти? — улыбнулась Кунхоу. Обменявшись с Линбо несколькими любезностями, она села за стол вместе с Хуаньцзуном и Линь Ху, прикрыла рот рукой и тихо прошептала Хуаньцзуну на ухо: — Хорошо, что я сегодня специально нарядилась. Эта фея Линбо только что осмотрела меня с головы до ног не меньше десяти раз.
Тёплое дыхание с тайным ароматом легко коснулось уха Хуаньцзуна, и ему показалось, что половина лица тоже стала горячей. Он даже не расслышал, что именно сказала Кунхоу.
— Хотя интуиция подсказывает мне, что эта фея Линбо, возможно, меня не слишком любит, она красавица, а её лицо приятно для глаз и души. — Кунхоу подняла чашку и сделала маленький глоток чая. На столе стояло множество изысканных угощений, но сейчас она держалась сдержанно и не бралась за палочки так свободно, как когда оставалась наедине с Хуаньцзуном.
— Ты очень хорошая, — серьёзно сказал Хуаньцзун. На его взгляд, у Кунхоу был живой характер, она была наивной и очаровательной; в ней не было ничего, что могло бы вызвать неприязнь.
Кунхоу украдкой улыбнулась:
— Угу, ты тоже очень хороший.
Чандэ, разговаривая с гостями, одновременно следил за Кунхоу и Хуаньцзуном. Личность Хуаньцзуна была неясна, к тому же он не ученик Врат Облачного сияния. Неужели между ним и Кунхоу есть чувства? Кунхоу — ученица Врат Облачного сияния с самым выдающимся пятистихийным духовным корнем. Разве Врата Облачного сияния позволят ей завести тайную связь с мужчиной и тем самым повлиять на развитие?
Когда он в очередной раз посмотрел на Кунхоу и Хуаньцзуна, Хуаньцзун внезапно поднял голову и встретился с ним взглядом. Глаза у него были холодно-равнодушные; заметив, что на него смотрят, он не отвёл взгляда и не уклонился, отчего Чандэ почувствовал неловкость. Он поднял кубок и издалека отсалютовал Хуаньцзуну.
Кто бы мог подумать, что Хуаньцзун лишь взглянет на него, а затем опустит голову, даже не подняв кубка в ответ.
Из-за этого Чандэ стало немного не по себе. Он крепче сжал кубок и с трудом сохранил достойный вид. Повернувшись, он продолжил обмениваться любезностями с остальными, словно ничего не произошло. Однако после этого во второй половине пира он больше не осмеливался украдкой разглядывать Кунхоу.
Трапеза прошла так, что и хозяева, и гости остались довольны. Присутствующие совершенствующиеся едва не били себя в грудь, расписывая, как прекрасна секта Сияющего Рассвета; похвалы Чандэ и Линбо лились так щедро, словно ничего не стоили, и расцветали всё пышнее.
Глядя на этих людей, Кунхоу поняла ещё одну истину: человеческие сердца переменчивы. Перед статусом и выгодой симпатия и неприязнь могут меняться так же внезапно, как июньская погода. Даже тот совершенствующийся, которого вчера утром Линбо ударом ладони заставила кашлять кровью, после нескольких похвал Чандэ и подаренного флакончика пилюль улыбался так широко, что рот не закрывался.
Когда пир закончился, Кунхоу поднялась и попрощалась с учениками секты Сияющего Рассвета. Выйдя из Башни Срывающей Звезды, она длинно выдохнула.
— Хорошо, что вчера утром я не стала ссориться с Линбо из-за того совершенствующегося, который кашлял кровью, иначе зря выставила бы себя злодейкой, — Кунхоу заложила руки за спину; голос её звучал чуть приглушённо.
— Ты расстроена? — Хуаньцзун заметил, что настроение у неё не слишком хорошее.
— Не то чтобы расстроена. — Кунхоу покачала головой. — Просто внешний мир, кажется, гораздо сложнее, чем я представляла.
Хуаньцзун попытался её утешить. Думал он довольно долго:
— Ничего страшного. Я буду больше ходить с тобой и больше показывать тебе мир, и тогда ты поймёшь, что такое вполне обычно.
Линь Ху молча посмотрел на него. Молодой господин, если вы не умеете утешать людей, лучше всё-таки не открывайте рот.
— Угу. — Кунхоу подумала. — Ты прав. Я просто ещё слишком мало видела.
Линь Ху напряг лицо, радуясь, что не любит разговаривать.
— Там, кажется, лавка с местными лакомствами. — Кунхоу вдруг снова повеселела. — Хуаньцзун, подожди меня немного, я куплю кое-что.
Хуаньцзун увидел, как Кунхоу лёгкой трусцой направилась к лавке, поколебался и последовал за ней. Увидев, что она набрала множество больших и маленьких свёртков, он с непониманием спросил:
— Зачем ты всё это покупаешь?
— Отправлю наставнику и старшим братьям-наставникам. — Кунхоу достала духовные камни и передала хозяину лавки. — Перед уходом я специально расспросила: во многих городах есть почтовые станции, они помогают отправлять вещи обратно.
— Девушка, почтовая станция как раз у Западной улицы. У вас много вещей, и отправляете вы всё в одно место, так что по цене будет скидка, — хозяин лавки, продав немало товара, был в прекрасном настроении. Он достал табличку и протянул Кунхоу. — У нашей лавки хорошие отношения с почтовой станцией. Возьмёте эту табличку — они дадут вам скидку в двадцать процентов.
— Спасибо, хозяин. — Кунхоу убрала табличку, сложила все покупки в кольцо-хранилище и спросила Хуаньцзуна: — Я только что посмотрела: вещи в этой лавке довольно неплохие. Ты не хочешь что-нибудь купить?
Хуаньцзун окинул взглядом товары на полках. Не редкие пилюли и не магические артефакты — всего лишь местные закуски и ремесленные поделки в стиле города Цю, не такие изысканные и тщательно сделанные, как вещи в секте.
— После моего ухода наставник и старшие братья-наставники наверняка очень переживают. Эти вещи хоть и недорогие, но, когда они их получат, обязательно обрадуются. — Кунхоу, казалось, уже представляла радостные лица наставника и старших братьев-наставников, и улыбка на её губах становилась всё шире.
— Хозяин, дайте мне… — Хуаньцзун с бесстрастным лицом указал на несколько товаров на полке. — Дайте по двадцать штук каждого.
— Сейчас сделаем! — Хозяин лавки был необычайно рад. Больше всего он любил приезжих совершенствующихся, которые покупали местные диковинки: торговались они мало, брали много. Его лавка держалась именно на щедрой поддержке таких чужеземцев.
Два дня спустя глава секты Лазурного сияния, владыки пиков и некоторые ученики услышали доклад от распорядителя: прибыл посланец на летающем мече с почтовой станции города Цю и просит встречи.
Все они пребывали в полном недоумении.
Посланец на летающем мече?