План родился в бессонную ночь, под мерцание экрана с видом на тлеющую сторожку. Я не мог выйти и сражаться. Я не хотел убивать без крайней нужды — не из моральных терзаний, а из прагматизма: выстрел, крик, следы крови привлекут других или заставят эту группу действовать отчаянно. Мне нужна была информация. Мне нужны были их голоса, их планы, их страхи. Мне нужно было слышать.
В моём арсенале, купленном в безумные дни закупок, нашлась коробка с безобидной надписью «Оборудование для наблюдения за дикой природой». Внутри лежали датчики движения с камерами, но самое ценное — несколько беспроводных, морозоустойчивых диктофонов с режимом активации от голоса и дальностью передачи до километра. Их батареи, заявленные, должны были работать год в режиме ожидания. Год у меня был.
Проблема была в доставке. Выйти самому — самоубийство. Дрон был слишком заметен и шумен. Нужен был тихий, незаметный курьер.
И тут я вспомнил про «склад» в хранилище, куда в панике скидывал всё подряд. Среди тонн гречки и ящиков с патронами должен был быть… да, он там. Детские машинки на радиоуправлении, в том числе большой вездеход. Его гусеницы справятся со снегом, а электрический мотор почти бесшумен. Идеальный почтальон для конца света.
Следующие сутки я потратил на подготовку. Разобрал машинку, экранировал все возможные помехи, припаял к диктофону более мощную антенну и надёжно прикрепил его к «кузову». Получился гибрид игрушки и шпионского гаджета. Я зарядил все батареи до предела, обернул конструкцию белым маскировочным скотчем. «Крот», как я мысленно назвал его, был готов.
Операцию назначил на «рассвет» — на время, когда по моим наблюдениям, активность у сторожки была минимальной. В 06:00 по внутренним часам я открыл сервисный шлюз. Ледяной воздух мощным потоком ворвался внутрь. Я запустил «Крота». С тихим, едва слышным жужжанием гусениц он выполз в белую мглу и растворился в ней, управляемый по видеосвязи с камеры на его корпусе.
Вести его было жутко. Картинка прыгала, мелькали сугробы и ямы. Каждую секунду я ждал, что из-за угла появится силуэт. Но периметр был пуст. Они не ждали атаки из-под земли и в такой форме.
«Крот» дополз до сторожки. Я припарковал его в идеальном месте — под полуразрушенным деревянным навесом, в куче обледеневшего хлама, в метре от самой стены, где предположительно была их основная зона. Диктофон, активированный, был направлен микрофоном на щель в стене. Я отключил мотор. Теперь нужно было ждать и надеяться, что сигнал пройдёт.
Возвращение было столь же нервным. Я вывел «Крота» из укрытия и погнал обратно. Внезапно, на полпути к бункеру, в кадр его камеры попала фигура. Женщина — та самая, что выносила отходы. Она вышла из-за угла сторожки, что-то неся в руках. Я замер, остановив машинку, заставив её замереть в сугробе. Она прошла в паре метров, даже не глядя под ноги, уставшая, апатичная. Через три бесконечных минуты она скрылась внутри. «Крот» рванул к шлюзу. Операция «Ухо» была завершена.
Теперь началось самое сложное — ожидание и прослушка. Я настроил приёмник на нужную частоту и вывел звук на колонки. Первые часы — тишина, прерываемая треском помех и завыванием ветра. Потом — голоса. Сначала неясные, потом чётче.
День 1 прослушки.
Голос(хриплый, усталый — вероятно, коренастый мужчина): «…картошки этой мерзлой хватит на два дня. Владу говорил, надо идти в посёлок, может, там в подвалах что…»
Женский голос(сварливый, знакомый — та самая женщина): «А кто пойдёт? Ты? Опять обморозишься? Там уже минус семьдесят, Андрей. Сходи, сходи…»
Значит, коренастого зовут Андрей. Не местный, судя по всему. Обычный выживальщик.
День 2 прослушки.
Голос Влада(узнаю сразу, низкий, с хрипотцой): «…этот ублюдок в своей консервной банке. Я щас возьму ту кирку, мы эту трубу…»
Голос Ященко(сухой, спокойный): «Перестань. Ты видел, что было с кожухом. У него там автоматика, Влад. Мы не штурмуем крепость ломом. Нужен план. Нужен его ресурс. Его энергия. Нам нужно заставить его открыть дверь. Или найти, откуда он эту энергию берёт, и перерезать. Паника — наш союзник».
Ященко думает. Это плохо. Он мыслит системно.
День 3 прослушки. Самый важный фрагмент.
Тишина.Потом шаги. Звук, как будто садятся на что-то деревянное. Голос, который заставил меня замереть. Низкий, ровный, без эмоций. Алексеева.
«Ященко прав.Прямой штурм — глупость. Но и ждать, пока он сам сдастся — тоже. У нас есть то, чего у него нет. Люди. Выжившие в городе. В подвалах, на верхних этажах. Они отчаянны. Им нечего терять».
Пауза.
Влад:«И что? Привести сюда орду? Они и нас сожрут!»
Алексеева(лёгкая усмешка в голосе): «Не орду. Информацию. Нужно распространить слух. Что здесь, в карьере, есть государственное убежище с запасами. Что оно функционирует. Что там есть место. Голодные, замёрзшие люди сделают за нас всю работу. Они будут стучать в его дверь, ломиться, пытаться вскрыть. Они измотают его нервы, заставят совершить ошибку. А мы… мы будем наблюдать. И ждать, когда дверь откроется. Или когда защита падёт».
Тишина в сторожке.Даже Влад не нашёлся что ответить.
Алексеева(тише, почти шёпотом, но микрофон уловил): «Каждая крепость падает не от стенобитных орудий. Она падает из-за предателя внутри или отчаяния снаружи. Его отчаяние — наша цель».
Я выключил звук. Руки стали ледяными. Мои худшие опасения подтвердились. Алексеева не просто головорез. Она — стратег. Она понимала психологию. Её план был в тысячу раз опаснее лома Влада. Она хотела натравить на меня весь выживший город. Сделать меня мишенью для каждого отчаявшегося человека в радиусе десятков километров.
Мой бункер был неприступен для лома. Но был ли он неприступен для сотни отчаянных людей с лестницами, самодельными таранами и безумием в глазах? Для плача детей за дверью? Для мольбы женщин?
Я встал и подошёл к панели управления. Мониторы показывали пустынный, мирный пейзаж. Но теперь я знал, что эта тишина — обманчива. В ней зрел самый страшный шторм. Не ледяной, а человеческий.
В блокноте я сделал новую запись, выводя буквы с неожиданной для себя дрожью в руке:
«День 10 осада. Получена критическая информация. Глава угрозы — Алексеева Т. План противника: психологическая война и привлечение сторонних сил (выживших из города). Цель — истощить морально, спровоцировать на ошибку или подвергнуть массовому штурму. Их сила — в знаниях о моём местоположении и в человеческих ресурсах. Моя сила — в секретности и изоляции. Их план разрушает мое главное преимущество — анонимность. Необходимо срочно менять парадигму обороны. Пассивная оборона более невозможна. Нужно действовать, чтобы сорвать их планы до того, как слухи расползутся. Нужно найти их слабое место. И ударить первым. Не по людям. По их плану. По их надежде».
Я посмотрел на экран, где неподвижно стоял мой «Крот» у стены сторожки. Он был моим ухом. Но теперь мне нужно было стать чем-то большим. Мне нужно было стать призраком, который начнёт свою войну в их головах, пока они готовят свою — у моей двери. Война за бункер только что перешла из физической плоскости в ментальную. И отступать было некуда.