Рассвет. Серый, безжизненный, как всё вокруг.
Я стоял у гермодвери, проверяя снаряжение в последний раз. Термокостюм — три слоя, с подогревом от аккумуляторов на поясе. Маска, очки, респиратор — лицо должно быть закрыто полностью, чтобы не обморозить даже через пять минут на ветру. Перчатки с усиленными пальцами — чтобы можно было стрелять, не снимая.
Оружие: пистолет в наплечной кобуре под курткой, автомат за спиной, нож на поясе. Патроны — два полных магазина к автомату, три к пистолету, россыпью в карманах на всякий случай. Если придётся отстреливаться — должно хватить.
Рюкзак: запас еды на два дня, термос с горячим чаем, спутниковый навигатор, рация, запасные батареи, аптечка, сигнальные патроны. И главное — небольшой плоский кейс с образцами товаров для обмена. Консервы, медикаменты, пара банок сгущёнки. Чтобы показать, что у меня есть ресурсы.
Лена стояла рядом, кусая губы. Молчала. В глазах — тревога, но она держалась. Знала, что уговаривать бесполезно.
— Дрон на месте? — спросил я, не оборачиваясь.
— Да. Заряжен, настроен. Как только выйдешь за пределы прямой видимости, подниму в воздух. Буду вести до самой базы.
— Хорошо. Если что-то пойдёт не так — не геройствуй. Уводи дрон, возвращайся в бункер, закрывайся. Полковник знает, что делать.
— Знаю. — Она шагнула ближе. — Максим... будь осторожен.
Я повернулся, посмотрел на неё. Бледная, уставшая, но в глазах — огонь. Та самая упрямая искра, которая заставляла её выживать там, где другие ломались.
— Вернусь, — сказал коротко. — Открывай.
Дверь медленно поползла вверх. Ледяной воздух ударил в лицо, но я был готов. Шаг наружу. Ещё шаг. Дверь за спиной закрылась, отрезая тепло и безопасность.
Я один в белой пустыне.
---
Снегоход я подготовил заранее. Стоял в специальном ангаре, вырубленном в скале в пятидесяти метрах от входа. Там же — запас топлива, инструменты, второй комплект снаряжения. На всякий случай.
Завёл мотор. Тот чихнул, закашлял, но заработал. Хорошо. Значит, не замёрз за ночь. Я сел, проверил навигатор, привязанный к рулю. До базы — сто пятьдесят километров. По прямой, через замёрзшую тундру. Если не сбавлять скорость — часа четыре. Если повезёт.
Я нажал на газ. Снегоход рванул вперёд, поднимая тучу снежной пыли.
---
Первый час пути был самым тяжёлым.
Ветер бил в лицо, невзирая на маску. Температура за бортом — под восемьдесят. Аккумуляторы подогрева работали на полную, но тепло уходило слишком быстро. Я то и дело проверял пальцы — не начали ли неметь. Если потеряю чувствительность — не смогу стрелять.
Местность вокруг была однообразной. Белое небо, белая земля, никаких ориентиров. Только навигатор показывал, что я двигаюсь в правильном направлении. Иногда мелькали замёрзшие деревья — скрюченные, чёрные, похожие на скелеты. Иногда — остатки строений, брошенных ещё до апокалипсиса.
Я старался не думать о том, что ждёт впереди. Просто ехал. Метр за метром. Километр за километром.
Рация ожила через два часа. Голос Лены, искажённый помехами.
— Максим, приём. Вижу тебя с дрона. Движешься правильно. До базы около шестидесяти километров.
— Понял, — ответил я. — Что видно на месте?
— Пока без изменений. Патрули ходят, внутри тихо. Тепловизор показывает скопление людей в казарме. Там же, где и вчера.
— Хорошо. Продолжай наблюдение.
— Принято.
Я выключил рацию, чтобы не тратить заряд. Сосредоточился на дороге.
---
Через три с половиной часа показалась база.
Сначала просто точка на горизонте. Потом — очертания зданий, вышки, ангары. Я сбросил газ, остановился за километр до ворот. Достал бинокль, осмотрелся.
Всё как на записи. Патрули — двое, ходят вдоль забора. С вышки — ещё один, смотрит в мою сторону. Заметил? Возможно.
Я включил рацию.
— Лена, я на месте. Иду к воротам. Если через час не выйду на связь — действуй по плану.
— Поняла. Удачи.
Я убрал рацию, завёл снегоход и медленно, не таясь, поехал к базе.
---
Остановили меня за сто метров до ворот.
Двое патрульных — в камуфляже, с автоматами, лица закрыты масками. Один поднял руку, жестом приказывая остановиться. Второй направил оружие в мою сторону. Профессионально. Без паники.
Я заглушил мотор, поднял руки. Показал, что безоружен — по крайней мере, внешне.
— Кто такой? — голос из-под маски, глухой, но властный.
— Максим. С базы на западе. Хочу поговорить с вашим командиром.
— О чём?
— Об обмене. У меня есть ресурсы. У вас — мои люди. Можем договориться.
Патрульные переглянулись. Один достал рацию, что-то сказал. Ждали.
Минута. Две. Холод пробирался под одежду, несмотря на подогрев. Я стоял неподвижно, не делая резких движений.
Наконец рация ожила.
— Пропустить. В штаб. Обыскать.
Меня обыскали. Нашли пистолет, автомат, нож. Забрали. Вежливо, но без лишних церемоний. Рюкзак тоже забрали — на проверку.
— Идём, — сказал патрульный и повёл меня к главному зданию.
---
Штаб оказался обычной казармой, переделанной под командный центр. Внутри было тепло — топили углём, судя по запаху. Лампы — светодиодные, от аккумуляторов. На стенах — карты, схемы, расписания дежурств. В углу — рация, несколько человек за столами с документами.
Командир сидел в конце комнаты, за массивным столом. Тот самый, что я видел на записи. Полковник, лет сорока пяти, с жёстким, обветренным лицом и цепкими глазами. Форма сидела идеально, хотя и была потрёпана. На столе перед ним — мои вещи. Пистолет, автомат, нож. Он рассматривал их с лёгким интересом.
— Хороший выбор, — сказал он, не поднимая глаз. — «Глок» семнадцатый, «калаш» сто четвёртый, нож «Басард». Дорогие игрушки. Где взял?
— Купил до того, как всё началось, — ответил я. Остановился в двух метрах от стола. Не садился без приглашения.
— Купил? — он поднял глаза. — И много купил?
— Достаточно.
Он усмехнулся. Отложил оружие, откинулся на спинку стула.
— Меня зовут Громов. Андрей Викторович. Бывший командир этой базы. Сейчас — просто старший. А ты, значит, Максим. С той самой базы на западе, о которой мои разведчики докладывали.
Я промолчал. Пусть говорит.
— Знаю про вас. Не всё, но достаточно. Бункер в карьере, запасы, связь с группами выживших. Вы там что-то типа совета организовали? — он усмехнулся. — Милое дело. Только в нашем мире советы долго не живут.
— Ваши люди забрали восемнадцать человек из научного городка. Я пришёл за ними.
Громов кивнул, будто ждал этого.
— Забрал. И что? Они чужие? Твои родственники?
— Мои союзники. Мы вместе выживаем. Я отвечаю за них.
— Отвечаешь? — Громов подался вперёд. — Интересно. И как ты собираешься их забирать? Силой? — он кивнул на моё оружие. — Это у меня. Или, может, деньгами заплатишь? — хохотнул.
— Обменом, — спокойно ответил я. — У меня есть ресурсы. Еда, топливо, медикаменты. Вам они нужны не меньше, чем нам.
Громов замер. В глазах мелькнул интерес.
— Ресурсы? — переспросил он. — И много?
— Достаточно, чтобы выжить вашим людям эту зиму. И следующую.
Он молчал, оценивая. Потом встал, подошёл к окну, за которым мела метель.
— Допустим, я соглашусь. Что ты предлагаешь?
— Освобождаете моих людей. Даёте им уйти. Взамен — часть моих запасов. Поставки раз в месяц, через тайник. Никто не знает, где база. Мирное сосуществование.
— А если я просто возьму твои запасы силой? Найду твой бункер, вырежу всех и заберу всё?
Я усмехнулся.
— Попробуйте. Мой бункер заминирован. Вход только один, и он взорвётся, если кто-то попытается вскрыть его без кода. Код знаю только я. Если я не вернусь — через сутки бункер самоликвидируется вместе со всеми запасами. Ваши люди ничего не получат. Только трупы.
Громов повернулся, посмотрел на меня. В глазах — смесь удивления и уважения.
— Блефуешь?
— Проверьте.
Тишина повисла в комнате. Слышно было только гудение ламп и дыхание людей за столами.
— Ты смелый, — сказал наконец Громов. — Или глупый. Но такие, как ты, в нашем мире выживают. Ладно. Садись. Поговорим.
Я сел. Напротив него, через стол.
— Сколько людей ты хочешь забрать?
— Всех восемнадцать.
— Много. Они уже влились в работу. Помогают с ремонтом, техникой. Белов, например, гениальный инженер. Такие на вес золота.
— Я дам за них золото. В прямом смысле. У меня есть запасы.
Громов задумался.
— Что именно?
— Еда. Топливо. Медикаменты. Инструменты. Даже оружие, если надо.
— Оружие у нас своё. А вот топливо... да, топливо нужно. И еда. Медикаменты — тоже.
— Договорились. Я даю вам пятьсот литров дизеля, сто килограмм круп, ящик антибиотиков и обезболивающих, два генератора. Взамен — мои люди уходят со мной сегодня.
Громов присвистнул.
— Щедро. Откуда у тебя столько?
— Копил. До всего этого. Работал снабженцем на крупном предприятии. Имел доступ к складам. Ну и кредитов набрал под завязку, — усмехнулся я. — Всё равно деньги сгорели.
Он рассмеялся. Коротко, но искренне.
— Хитрый ты, Максим. Ладно. По рукам. Но с условием.
— Каким?
— Твои люди уходят, но Белов остаётся. На месяц. Поможет нам с реактором. Потом, если захочет, вернётся к вам. Или останется у нас, если ему понравится.
Я покачал головой.
— Не пойдёт. Белов нужен нам. Он единственный, кто понимает в ядерной энергетике. Если он останется, мы потеряем реактор.
— А если я скажу, что без него мы всё равно не выживем? Что тогда?
Я посмотрел ему в глаза. Долго, не отводя взгляда.
— Тогда сделка отменяется. Я ухожу. Вы ничего не получаете. А через месяц, когда у вас кончится топливо, вы придёте к нам снова. И тогда я буду стрелять.
Громов молчал. Игра в гляделки затянулась.
— Ты упрямый, — сказал он наконец. — Ладно. Белов твой. Но тогда добавляешь ещё сто литров дизеля.
— Идёт.
Он кивнул. Протянул руку через стол.
— По рукам.
Я пожал. Ладонь твёрдая, мозолистая. Рука человека, привыкшего выживать.
— Когда поставки? — спросил он.
— Через неделю. Координаты тайника скину по рации. Вы присылаете людей, забираете. Без глупостей.
— Без глупостей, — подтвердил он. — Мы люди военные. Договор — есть договор.
— Тогда я забираю своих.
---
Людей Белова вывели через час.
Они выглядели уставшими, но не избитыми. С ними обращались нормально — кормили, не пытали. Белов шёл последним, в своих очках, спокойный, будто ничего не случилось. Увидел меня, кивнул.
— Спасибо, — сказал коротко.
— Потом поблагодаришь. Идём.
Мы вышли за ворота. Снегоходы для них нашлись на базе — старые, но на ходу. Громов дал три штуки. Рассчитался, можно сказать.
Перед отъездом я подошёл к нему.
— Громов, — сказал я. — Мы можем быть врагами. А можем — соседями. Выбирать тебе.
— А ты бы что выбрал?
— Я уже выбрал. Мир выгоднее войны.
Он усмехнулся.
— Умный. Ладно, Максим. Живите. Но если ваши люди сунутся на мою территорию без спроса — разговора не будет.
— Взаимно.
Я сел на снегоход, завёл мотор. Колонна тронулась в обратный путь.
---
Дорога назад заняла пять часов. Люди вымотались, но держались. Белов молчал всю дорогу, только иногда проверял навигатор. К вечеру мы добрались до карьера.
У входа нас ждали. Лена, полковник, Соболева, Орлова. Даже Борис приехал.
Я заглушил мотор, слез. Люди из научного городка выходили из снегоходов, их сразу закутывали в тёплые одеяла, уводили внутрь. Соболева уже готовила осмотр.
Лена подошла ко мне. Остановилась в двух шагах.
— Живой, — сказала тихо.
— Как видишь.
Она шагнула ближе, обняла. Крепко, по-настоящему. Я не сопротивлялся.
— Дурак, — шепнула она. — Герой.
— Просто человек.
Она отстранилась, посмотрела в глаза.
— Что там?
— Договорились. Поставки в обмен на людей. Громов — военный, держит слово. Пока.
— А потом?
— Потом будет потом. Сейчас — передышка.
Она кивнула. Взяла меня за руку, повела к входу.
Внутри было тепло. Люди пили чай, грелись, переговаривались. Белов сидел в углу, пил что-то горячее, смотрел в одну точку. К нему подсела Орлова, что-то тихо говорила.
Я прошёл в комнату управления, рухнул в кресло. Лена села рядом.
— Устал?
— Да.
— Спасибо тебе. За всех.
— Не за что. Это работа.
Она улыбнулась.
— Ты всегда так? Всё сводишь к работе?
— Иначе не выживу.
— Выживешь. — Она положила руку на мою. — Мы все выживем. Теперь, когда ты есть.
Я посмотрел на неё. В глазах — усталость, но и свет. Тот самый, ради которого, наверное, стоило рисковать.
— Иди отдыхай, — сказал я. — Завтра будет много дел.
— А ты?
— Посижу ещё. Подумаю.
Она встала, поцеловала меня в щёку.
— Спокойной ночи, Максим.
— Спокойной.
Дверь закрылась. Я остался один перед экранами.
В блокноте появилась новая запись:
«День 115. Вернулся с базы Громова. Люди спасены. Договор заключён. Ресурсы пойдут на обмен. Мир хрупкий, но есть.
Громов — профессионал. С такими можно иметь дело, если держать марку. Дал понять, что за нами сила. Уважает.
Теперь надо готовить первую партию. И думать, что дальше. Новая угроза может стать новым союзником. Время покажет.
А пока — спать. Завтра новый день.»
Я закрыл блокнот, выключил свет и долго смотрел в темноту, слушая гул вентиляции. Где-то там, за стенами, завывала метель. А здесь, внутри, зарождалось что-то новое. Хрупкое. Живое.
Может, это и есть то, ради чего стоило выживать.