Четвёртый день начался не со звуков, а с тишины. Глухой, давящей. Бетон схватился, и основные работы встали — нужно было время, чтобы он набрал минимальную прочность. Эта пауза оказалась хуже любого хаоса. Она дала пространство мысли. А мысли были нехорошими.
Я стоял внутри бетонного короба. Стены, ещё влажные, пахли сыростью и химией. Высоко над головой зиял прямоугольник серого неба — будущее место гермолюка. Я был в ловушке. В ловушке своего же спасения. Эта серая коробка давила на психику сильнее, чем любая тесная квартира. Здесь я буду жить. Годами. Один. Мысль ударила не страхом, а ледяной, тошнотворной пустотой. Что, если я ошибся? Что, если всё это — галлюцинация умирающего мозга, а мир просто… продолжит существовать?
Чтобы заглушить этот шум в голове, я занялся тем, что у меня получалось лучше всего — безумными закупками. Но сегодняшний список был другим. Не про выживание тела, а про выживание разума.
Я поехал на оптовый склад электроники и очистил полки с powerbank'ами и аккумуляторами всех типов — от пальчиковых АА до промышленных литий-ионных батарей. Потом — накладные гарнитуры виртуальной реальности. Глупо? Возможно. Но если мне предстоит сойти с ума, пусть это будет в красивой, цифровой реальности, а не глядя на голый бетон.
Самым странным был заказ в специализированном магазине. Я купил две тонны… лего. Конструкторы, тематические наборы. Когда продавец спросил, для какого гипермаркета закупка, я просто сказал: «Для долгой зимы». Он покрутил у виска. А я думал о том, что моторика, логика, занятие для рук — это последний рубеж обороны от безумия. Всё это бесшумно исчезло в моём хранилище, в новый сектор «Психика/Несрочное».
---
Когда я вернулся на стройплощадку, тишину сменил новый звук — визг болгарки и запах гари. Внутри бункера шли внутрение работы: прокладка первых кабельных каналов, монтаж закладных под коммуникации. И там, в полумраке, я увидел его.
Влада Ганзия.
Он стоял, прислонившись к свежей стене, и курил, разглядывая пространство с тем же оценивающим взглядом, с которым в прошлой жизни разглядывал мои рёбра. Рядом с ним — Ященко, щурясь, водил лазерным дальномером по углам, что-то бормоча себе под нос. Сердце упало гдето в желудок, превратившись в ледышку.
— О, хозяин объявился! — Влад оскалился, показывая желтые от никотина зубы. — Здорово, сосед. Место тут у тебя… серьёзное. Бомбоубежище, что ли?
Ященко лишь кивнул в мою сторону, не отрываясь от своего прибора.
—Интересная геометрия. Проектировал сам? Коэффициент прочности у бетона знаешь?
Они пришли. Не Даша с истерикой. Эти. С холодным, паразитическим интересом. В прошлой жизни они проникли внутрь, потому что я был дурак. В этой — они приползли на запах денег и странностей сами.
— Склад, — брякнул я тем же тоном, что и рабочему. — Для хранения семенного фонда редких растений. Нужен строгий температурный режим.
— Склад… — протянул Влад, пуская дымок в сторону дорогостоящей системы вентиляции, которую только начинали монтировать. — А я слышал, ты всё продал, кредиты взял. На семена цветочков? Не верю.
Ященко щёлкнул выключателем дальномера.
—Для склада слишком сложная система электроснабжения. Я видел схемы у прораба. Два независимых контура, дизель-генераторы с автоматикой… И глубина. Зачем складу восемь метров в земле?
Они смотрели на меня. Два падальщика, почуявших будущий пир. Я мог выгнать их. Но это подтвердило бы их догадки. Страх рождает уверенность.
Я сделал шаг вперёд, прямо в луч света с поверхности. Пусть видят моё лицо. Не испуганное. Пустое.
—А вы что здесь делаете? Стройка — режимный объект. Посторонним вход воспрещён. — Я повернулся к Ваську, дежурному охраннику, который беспомощно топтался у входа. — Вась, это кто? Их пропуск?
— Да они… говорят, соседи, посмотреть…
—Больше не пропускать. Никого. И за сегодняшний провал — штраф. — Я снова посмотрел на Влада и Ященко. — Ребята, любопытство — не порок. Но лезть в чужой карман и на чужую стройку — уже статья. Уезжайте. Пока я вежливо прошу.
Влад затянулся, прищурился. В его глазах промелькнула знакомая, тваревая злость. Но тут вмешался Ященко, положив ему руку на плечо.
—Мы поняли. Извините за беспокойство. Просто соседский интерес. — Он потянул Влада к выходу. Тот нехотя поплёлся.
На прощание Ященко обернулся. Его взгляд был не злым. Он был… аналитическим. Как будто он только что получил все нужные данные.
—Интересная штука — изоляция, — тихо сказал он. — Физическая, социальная. Одна маленькая трещина в системе — и всё. Всё рухнет. Счастливо.
Они ушли. Я стоял, слушая, как затихает звук их старого автомобиля. Он не ошибся. Они — и есть та трещина. Они уже что-то знают. Им уже интересно.
Вечером, когда рабочие уехали, а в бункере остались только я и гуляющие по полу лучи фонаря, я совершил ритуал. Вытащил из хранилища купленный утром компактный проектор и ноутбук. Нашёл в сети прямой эфир с веб-камеры на главной площади города. Изображение было зернистым. Люди, машины, обычная жизнь. Я смотрел на это полчаса. Как будто пытался доказать себе, что мир ещё есть.
Потом я открыл новости. И там, в разделе «происшествия», мелким шрифтом, нашёл то, что искал. Первую ласточку. «В районе падения метеорита в Сибири зафиксированы аномальные колебания магнитного поля. Учёные заверяют, что опасаться нечего».
Учёные ошибаются.
У меня оставалось три дня.
Я выключил проектор. Абсолютная тьма и тишина бункера поглотили меня с головой. Где-то снаружи рыскали Влад и Ященко. Где-то злилась и боялась Даша. А где-то над Сибирью тикали часы всего человечества.
Я обнял колени и закрыл глаза. Сегодня я впервые почувствовал не триумф. А тяжесть. Невыносимую тяжесть этих бетонных стен, которые должны были защищать. От холода. От голода. И от людей, которые уже стучались в мою ещё не закрытую дверь.