Месяц после битвы.
Посёлок лежал в руинах. Там, где когда-то стояли добротные дома и мастерские, теперь зияли чёрные провалы сгоревших зданий. Стена была разрушена в трёх местах, и мы заделывали проломы чем придётся — обломками бетона, брёвнами, даже мешками с землёй.
Я каждый день обходил стройку, смотрел, как люди восстанавливают жильё, и думал о том, сколько ещё таких восстановлений будет впереди.
Лена медленно поправлялась. Рана заживала, но она была слаба, часто лежала, и я проводил с ней каждую свободную минуту. Соболева говорила, что через месяц она сможет ходить, но до полного восстановления ещё далеко.
Громов командовал обороной. Теперь у нас осталось около тысячи бойцов — все, кто выжил. Тяжёлое вооружение мы почти потеряли, но трофеи с поля боя помогли восполнить запасы. У «Чистильщиков» осталось много техники, которую мы собрали и отремонтировали. Белов с инженерами работали круглосуточно.
Орлов вернулся в Империю, но обещал держать связь и помогать, чем сможет. Его потери были огромны — из полутора тысяч уцелело меньше половины. Восток тоже ослаб.
Мы все были ослаблены. Но живы.
---
На сороковой день после битвы произошло неожиданное.
Разведка донесла — к нам идёт группа. Небольшая, человек двадцать. Без оружия, с белыми флагами.
Я вышел навстречу с Громовым и десятком бойцов. Группа остановилась в ста метрах, и из неё вышел человек в чёрном балахоне — худой, седой, с лицом аскета.
— Кто вы? — спросил я.
— Мы от «Чистильщиков», — ответил он спокойно. — Я — новый лидер. Меня зовут Фёдор.
Я напрягся, рука потянулась к автомату.
— С какой целью?
— С предложением мира.
— Мира? После того, что вы сделали?
— То был старый лидер. Он мёртв. Мы пережили поражение и поняли, что наш путь был ошибочным. Мы хотим присоединиться к вам. Не как враги, а как союзники.
Я усмехнулся.
— И почему я должен вам верить?
— Потому что у вас нет выбора. Война ослабила всех. Мы можем помочь восстановиться. У нас есть специалисты, медики, инженеры. Или мы можем уйти и больше никогда не появляться. Выбирать вам.
Я переглянулся с Громовым. Тот пожал плечами.
— Что скажешь?
— Не знаю. Слишком легко.
— Может, проверим? Поселим отдельно, под охраной. Если что — уничтожим.
Я задумался. Риск огромный. Но и ресурсы нам нужны.
— Хорошо, — сказал я. — Но на наших условиях. Жить будете в отдельном лагере. Под охраной. Работать на общих основаниях. При первой же попытке предательства — всех уничтожим.
Фёдор кивнул.
— Справедливо.
---
Прошло ещё два месяца.
«Чистильщики» оказались полезными. Фёдор не врал — среди них были хорошие специалисты: врачи, инженеры, агрономы. Они помогали восстанавливать посёлок, учили нас новым технологиям, работали наравне со всеми.
Постепенно напряжение спадало. Люди привыкали к бывшим врагам. Дети играли вместе. Взрослые обменивались опытом.
Я часто разговаривал с Фёдором. Он оказался глубоко верующим человеком, но без фанатизма. Его вера учила миру, а не войне. Он говорил, что старый лидер исказил учение, превратил его в орудие власти.
— Мы должны искупить свою вину, — сказал он однажды. — Помочь тем, кому мы причинили зло. Это единственный путь.
— Вы помогли. Может, хватит?
— Нет. Искупление — это долгий путь.
Я не спорил.
Лена окончательно поправилась. Теперь она снова была рядом, помогала, поддерживала. Мы часто сидели вечерами на стене, смотрели на закат и молчали.
— Ты изменился, — сказала она однажды.
— В каком смысле?
— Стал мягче. Раньше ты бы не принял бывших врагов.
— Раньше я был один. Теперь есть вы. Это меняет.
— Это хорошо?
— Не знаю. Но мне нравится.
Она улыбнулась.
---
К зиме посёлок восстановили.
Новые дома, новая стена, новые мастерские. Людей стало ещё больше — к нам приходили со всех сторон, слухи о безопасном месте разлетались быстро. Теперь здесь жило почти полторы тысячи человек.
Громов командовал объединённой армией — наши, имперцы, восточные, бывшие «Чистильщики». Все вместе они представляли грозную силу. Белов наладил производство оружия и боеприпасов. Орлова создала школу и приют для сирот. Соболева расширила больницу. Борис координировал связь с внешним миром.
Мы создали совет, куда вошли представители всех групп. Решения принимались коллегиально, но у меня оставалось право вето.
Жизнь налаживалась.
Но я знал: это затишье перед бурей.
---
В конце года пришла новая весть.
С востока, из-за гор, двигалась огромная орда. Тысячи кочевников на лошадях, с луками и саблями. Они уничтожали всё на своём пути, не брали пленных, не заключали союзов. Просто убивали и грабили.
— Кто они? — спросил я у Фёдора.
— Дикари. Выжили в горах, размножились, теперь идут за ресурсами. У них нет техники, но их много. Очень много.
— Сколько?
— Десять тысяч. Может, больше.
Я сжал зубы. Опять война.
— Готовимся.
---
Снова бессонные ночи, совещания, планы.
Мы объединили все силы — около трёх тысяч бойцов. Против десяти тысяч конных дикарей. Шансов мало, но мы не сдавались.
Белов предлагал использовать мины и заграждения. Громов — заманить в ловушку и ударить с флангов. Орлов — держать оборону за стенами.
Я слушал, взвешивал, принимал решения.
Лена была рядом. Уже не просто поддержка, а полноценный участник совета. Её ум и интуиция не раз помогали найти правильный выход.
— Мы справимся, — сказала она однажды ночью, когда мы лежали в темноте.
— Знаю.
— Ты всегда знаешь.
— Нет. Просто верю.
Она поцеловала меня.
— Я тоже верю. В тебя. В нас.
Мы заснули, обнявшись.
Утром началась новая война.
---
В блокноте появилась новая запись:
«День 600. Мы восстановились после великой битвы. Приняли бывших врагов. Выросли до полутора тысяч. Но мир не даёт передышки. С востока идёт орда — десять тысяч дикарей.
Мы готовимся. Снова.
Лена рядом. Это главное.
Выживание продолжается.»