Шестой день. Финал большой подготовки.
Проснулся я не от будильника, а от тишины. На стройке царила непривычная, почти церемониальная тишина. Не гудели генераторы, не визжали болгарки. Только щебетали какие-то наглые птички, не ведающие о грядущих переменах.
Мой бункер стоял, как подсказка в гигантском кроссворде — прямоугольник свежей земли с торчащими вентиляционными трубами и гермолюком. Виктор Семёныч вручил мне папку с документами, двумя флешками с инструкциями и увесистую связку ключей — от люка, от бронедвери, от электрощита.
—Объект «Крипта» принят, — торжественно, но с улыбкой сказал он. — Все системы в режиме ожидания. Нажал кнопку — живи. Гарантия, как договаривались, вечная. В смысле, моя — вечная, а оборудование… лет на пятьдесят тебе хватит.
Мы обменялись крепким рукопожатием. Он уехал на своём пыльном внедорожнике, вероятно, считать баснословную прибыль и вспоминать самого странного клиента в карьере. А я остался один. Царь и бог своего подземного царства размером 80 квадратных метров.
Первым делом — финальная ревизия. Я спустился внутрь, запер люк и устроил генеральную проверку. Включил свет — везде горит. Запустил систему фильтрации воздуха — гудит ровно. Переключился на дизельные генераторы — те заурчали, как довольные тигры. Вода из скважины — чистая, холодная. Запасные батареи — заряжены на 100%. На огромных мониторах вместо окон застыли идиллические пейзажи: швейцарские Альпы, тропический пляж, японский сад. Можно переключать.
Затем я открыл своё безразмерное хранилище и начал расставлять вещи по местам, будто переезжал в новую квартиру. Не в промышленных масштабах, а так, для души.
—Ты, паштет трюфельный, станешь на полку в холодильник. А вы, коллекционные виски, займёте почётное место в баре. Эй, PlayStation 5 и Nintendo Switch с полной библиотекой игр — располагайтесь у телевизора.
Всё было идеально. Бункер превратился из строительной площадки в футуристичную холостяцкую берлогу, напичканную технологиями и деликатесами. Оружие в сейфе, медикаменты в аптечке. Даже маленькая кофемашина, которую я припас, цокала от удовольствия.
И тут меня накрыло. Не страх. Чувство абсурдного одиночества. Я выстроил себе идеальную тюрьму. Сытую, безопасную, с отличным wi-fi. И теперь мне предстояло в неё добровольно заселиться.
Мысль о людях, которые через сутки будут бороться за жизнь, вдруг заныла под ложечкой. Я не мог их взять. Один Влад или Ященко свели бы все мои труды на нет. Но просто сидеть и ждать, пока они замерзают… Совесть, которую я считал похороненной, пошевелилась.
Я достал телефон, последний раз подключённый к обычной сотовой сети. Открыл список контактов. Не Даша, не Влад. Те, кто в прошлой жизни не поднял на меня руку, но и не смог помочь. Хорошие, но далёкие знакомые.
Первый звонок — Игорь, коллега по старой работе, отец двоих детей.
—Игорь, привет, это Макс. Слушай, срочно. Я тут из надёжных источников узнал — грядёт дикое подорожание всего. Крупный сбой в логистике. Не смотри на полки в магазинах, они пока полные. Бери наличные, езжай сейчас и скупай крупы, консервы, тушёнку, воду, тёплые вещи. Серьёзно, как на месяц в осаду. Не спрашивай откуда инфа. Просто сделай.
В трубке— недоумённое мычание: «Макс, ты в порядке? Может, тебе отдохнуть?»
—Игорь! Детей же кормить надо! — почти крикнул я. — Хочешь через неделю за банку гречки последние деньги отдавать? Потом не говори, что не предупреждал.
Повесил.Не убедил.
Второй звонок — Анна, девушка с волонтёрского проекта, всегда весёлая и добрая.
—Ань, привет. Коротко: к вечеру сметут с полок всё долгохранящееся. Сильный ажиотаж. Собери сейчас свою бабушку, скупите всё, что можно. Деньги потом будут бесполезны, а еда — нет. У тебя есть двадцать четыре часа.
—Максим, ты… это какой-то розыгрыш? — её голос звучал озадаченно.
—Нет. Это совет друга. Пожалуйста.
Повесил.Маловероятно, что послушает.
Я сделал ещё несколько таких же звонков. Реакции были разные: от «спасибо, проверим» до «тебе к доктору надо». Но я попытался. Снял с души крошечный камешек. Больше я ничего для них сделать не мог. Их судьба — вне моего бункера.
Оставались последние часы свободного мира. И я решил провести их не как отшельник, а как турист в собственном городе. Я вышел на поверхность, вдохнул полной грудью воздух, ещё не колючий, а просто осенний, и поехал в город.
Мой «прощальный тур» был предельно гедонистичным:
1. Завтрак в том самом паназиатском ресторане, куда я должен был вести Дашу. Заказал всё самое дорогое и экзотическое. Ел один за столиком на двоих, наслаждаясь каждой крошкой васаби.
2. Прогулка по старому парку, куда я всегда собирался сходить «как-нибудь». Кормил уток, которых через день, наверное, ждала участь ледяных статуй. Слушал смех детей.
3. Шопинг в самом пафосном бутике. Купил себе невероятно мягкий, абсурдно дорогой кашемировый свитер. «Для особых случаев в бункере», — усмехнулся я про себя.
4. Сеанс в кинотеатре с самым большим экраном. Смотрел какой-то бессмысленный блокбастер с грохотом и взрывами. Пил колу и грыз попкорн, погружаясь в эту простую, яркую иллюзию.
5. Финальный аккорд — ужин в ресторане на крыше небоскрёба с панорамным видом на весь город. Я заказал стейк, с которым не мог справиться, и дорогое вино. Сидел и смотрел на огни, на движение машин, на жизнь. Эта картинка застыла в моей памяти: тёплая, живая, светящаяся. Последний ужин в старом мире.
Когда я вернулся к бункеру, уже стемнело. Город за моей спиной светился, как ни в чём не бывало. Я спустился в своё убежище в последний раз как гость. За мной, с лёгким шипением, закрылся гермолюк. Звук запоров прозвучал финальной точкой.
Я не включил панель с пейзажами. Я сел в кресло, взял планшет и открыл новости. Прямой эфир. Ведущий что-то говорил о биржевых индексах. Где-то в Сибири учёные фиксировали «необъяснимое усиление низкочастотного фона».
Я отложил планшет. Включил проектор, вывел на стену запись живого огня из камина. Достал из хранилища тарелку с тем самым недоеденным стейком с ресторана на крыше — он был ещё тёплым, будто только что с гриля.
Отрезал кусок. Поднял бокал с вином в тост.
—За новый мир, — тихо сказал я пустоте. — И за то, чтобы в нём не было скучно.
Снаружи, в тёмном небе, уже росли невидимые глазу ледяные кристаллы. Ад начинался через двенадцать часов. А у меня только что начался пикник.