Допрос пленных занял всю ночь.
Полковник делал это по-военному — жёстко, но без лишнего садизма. Разделил их, допрашивал поодиночке, сверял показания. К утру у него была полная картина.
Я сидел в комнате управления, пил уже пятую кружку кофе и смотрел на экран, где Полковник передавал данные по защищённому каналу. Его лицо было мрачным.
— Это не банда, Максим. Это разведка.
— Чья?
— Есть группировка на юге. Километров двести отсюда. Называют себя «Последователи». Что-то вроде секты. У них лидер — бывший полковник, но не такой, как Громов. Фанатик. Считает, что апокалипсис — божья кара, а выжившие — избранные. Только они должны править.
— Религиозные фанатики? — я поморщился. — Хуже не придумаешь.
— Именно. У них дисциплина, оружие, запасы. И цель — объединить всех выживших под своей властью. Добровольно или силой.
— Сколько их?
— Пленные не знают точно. Говорят, несколько сотен. Может, больше. Они постоянно растут за счёт захваченных общин.
Я присвистнул. Несколько сотен вооружённых фанатиков — это не банда Громова. Это армия.
— Что им нужно здесь?
— Разведка. Ищут крупные поселения, ресурсы. Мы попали в их список. Посёлок Соболевой — первая цель. Дальше — научный городок, потом мы, потом Громов.
— Громов знает?
— Не уверен. Но если они пойдут по плану, его база тоже под ударом.
Я задумался. Ситуация хуже некуда. Одна угроза сменилась другой, более страшной.
— Что с пленными?
— Трое согласились сотрудничать. Дают информацию, просят убежища. Остальные — фанатики, отказываются говорить. Предлагаю казнить.
— Казнить? — переспросил я.
— У нас нет тюрем, Максим. И кормить врагов мы не обязаны. Если отпустим — вернутся с войском. Если оставим — сбегут или будут вредить изнутри. Выбор невелик.
Я молчал. Понимал, что он прав. Но всё равно внутри что-то протестовало.
— Подожди казнить. Может, пригодятся для обмена.
— С кем? С их сектой? Они не обмениваются. Они убивают предателей.
— Всё равно подожди. Надо подумать.
Полковник вздохнул, но кивнул.
— Три дня. Потом решай.
Связь прервалась. Я откинулся в кресле и закрыл глаза.
---
Утром пришла Лена. Села рядом, молча положила руку на мою.
— Тяжело?
— Да.
— Что решил?
— Не знаю. Полковник прав: мы не можем их кормить. Но убивать без суда... это не я.
— Ты изменился, Максим. Раньше ты бы не колебался.
— Раньше у меня не было совести. Или я думал, что нет.
Она улыбнулась.
— Совесть — это хорошо. Значит, ты ещё человек.
— Человек, который должен защищать других. Иногда для этого приходится переставать быть человеком.
— Ты справишься. Я рядом.
Я посмотрел на неё. В который раз поймал себя на мысли, что без неё давно бы сошёл с ума.
— Спасибо.
— Не за что.
---
День прошёл в подготовке.
Я связался с Громовым. Тот ответил не сразу, голос был напряжённым.
— Слышал про ваши проблемы, — сказал он. — У меня тоже.
— Что случилось?
— Разведка. Мои люди перехватили группу чужаков. Тоже «Последователи». Допросили — то же самое. Идут на север, собирают силы.
— Значит, мы в одной лодке.
— Похоже на то.
— Предлагаю объединиться. Временно. Против общего врага.
Громов помолчал.
— Ты предлагаешь союз? После всего?
— После всего. Война с фанатиками — не то время, чтобы выяснять отношения.
— Условия?
— Обмен информацией. Координация действий. Если нападут на одного — второй помогает. После победы — возвращаемся к нейтралитету.
— А если я не соглашусь?
— Тогда они разобьют нас поодиночке. Сначала меня, потом тебя. Выбирай.
Долгая пауза. Потом Громов усмехнулся.
— Ты жёсткий переговорщик, Максим. Ладно. Согласен. Но если ты меня предашь...
— Если я тебя предам, мы оба умрём. У меня нет причин.
— Договорились. Жди моего связного через два дня. Обсудим детали.
Связь прервалась. Я выдохнул. Первый шаг сделан.
---
Через два дня приехал связной от Громова. Молодой лейтенант, лет двадцати пяти, с холодными глазами и автоматом наперевес. Лена встретила его у входа, провела в зал заседаний.
Я уже ждал. На столе — карта, схемы, данные разведки.
— Садись, лейтенант. Имя?
— Сергеев. Иван Сергеев.
— Чай? Кофе?
— Кофе, если можно.
Я кивнул Лене. Та налила. Лейтенант пил маленькими глотками, оглядывая зал. Профессиональная привычка — оценивать обстановку.
— Командир передал карту, — сказал он, достав свёрток. — Здесь наши позиции, их возможные маршруты. И данные разведки.
Я развернул карту. На ней были отмечены несколько точек — база Громова, наш бункер, посёлок Соболевой, научный городок. И красные стрелки — направления возможных ударов.
— Они собираются с трёх сторон, — пояснил лейтенант. — Основные силы — здесь, — он ткнул в точку на юге. — Примерно двести человек. Пехота, лёгкое вооружение, несколько снегоходов. Плюс разведгруппы, которые уже тут.
— Когда ждать атаки?
— Неделя. Может, две. Ждут, пока замёрзнут все пути отхода. Хотят взять нас в кольцо.
Я изучил карту. Кольцо действительно сжималось. Если они успеют, мы окажемся в ловушке.
— Что предлагает Громов?
— Ударить первыми. Разбить их по частям, пока они не собрались. У нас есть план.
Лейтенант достал второй лист — схему операции.
— Мы наносим удар по их передовым базам. Одновременно с трёх сторон. Вы — с запада, мы — с востока, группа Полковника — с севера. Если всё сделать быстро, они не успеют объединиться.
Я смотрел на схему. Рискованно, но реально.
— Сколько людей нужно?
— От вас — человек двадцать. Вооружённых, готовых к бою. Остальное мы берём на себя.
— У меня нет двадцати бойцов.
— А кто у вас есть?
— Я, Полковник с десятком, несколько добровольцев. Максимум пятнадцать.
Лейтенант нахмурился.
— Мало. Но если хорошо подготовиться, может хватить. Главное — внезапность.
Я кивнул.
— Договорились. Готовьте свои силы. Через три дня выступаем.
Лейтенант встал, отдал честь по привычке и вышел.
Лена проводила его, вернулась.
— Ты правда пойдёшь?
— Придётся.
— Я с тобой.
— Нет. Ты остаёшься здесь. Координируешь, держишь связь, следишь за бункером.
— Максим...
— Лена. — Я взял её за руки. — Если со мной что-то случится, бункер должен работать. Ты единственная, кому я доверяю. Без тебя всё рухнет.
Она смотрела в глаза. Потом кивнула.
— Хорошо. Но если ты не вернёшься, я пойду за тобой. Хоть в ад.
— Не надо в ад. Мы ещё поживём.
---
Три дня подготовки пролетели как один.
Я собрал группу: Полковник с десятью бойцами, пятеро добровольцев из научного городка (Белов настоял, что пойдёт сам — его люди, его ответственность), и я. Всего шестнадцать человек.
Оружие разобрали лучшее: автоматы, пулемёт, гранаты, снайперская винтовка для меня. Патроны — по максимуму. Снаряжение — по полной.
Лена подготовила дроны — три штуки, с запасными батареями. Они должны были вести разведку в реальном времени.
Накануне выхода я сидел в комнате управления, проверяя карты в последний раз. Лена вошла тихо, села рядом.
— Боишься?
— Нет. Волнуюсь.
— За людей?
— За тебя.
Она улыбнулась.
— Я справлюсь.
— Знаю. Но всё равно волнуюсь.
— Максим... — она взяла мою руку. — Ты изменился. Сильно. Раньше ты думал только о себе. Теперь — о всех.
— Раньше у меня не было никого. Теперь есть.
— И кто же?
Я посмотрел на неё.
— Ты. И все остальные. Вы стали моей семьёй. А семью защищают.
Она обняла меня. Долго, крепко.
— Возвращайся.
— Обязательно.
---
Утро.
Серое, морозное, ветреное. Мы выстроились у входа в бункер. Шестнадцать человек, одетых в белое, с оружием, готовые к бою.
Лена стояла рядом со мной, кусала губы.
— Дроны в воздухе, — сказала она. — Вижу передвижения противника. Они в сорока километрах. Ждут.
— Хорошо. Мы пойдём через лес, в обход. Дай команду Полковнику, пусть начинает с севера.
— Поняла.
Я повернулся к своим.
— Вперёд. И помните: мы не герои, мы выжившие. Наша цель — вернуться. Все. Живыми.
Они кивнули.
Мы двинулись в белую мглу.
---
Четыре часа мы шли по лесу, обходя открытые пространства. Дроны вели нас, показывая расположение врага. Их было много. Очень много.
К полудню вышли на позицию. В километре — их лагерь. Палатки, костры, часовые. Человек сто, не меньше.
— Полковник на месте? — спросил я в рацию.
— Да, — ответила Лена. — Готовы с севера. Громов — с востока.
— Начинаем через пятнадцать минут. Как только услышите взрывы — атакуйте.
— Принято.
Я дал команду своим. Мы рассредоточились, заняли позиции.
Пятнадцать минут тянулись бесконечно.
Потом я поднял снайперскую винтовку, поймал в прицел часового. Выдохнул. Нажал спуск.
Выстрел прозвучал оглушительно громко в мёртвой тишине. Часовой упал.
И началось.
---
Бой длился три часа.
Мы били с трёх сторон, не давая им опомниться. Они пытались организовать оборону, но паника и внезапность сделали своё дело. Громов с востока давил тяжёлым огнём, Полковник с севера резал пути отхода, мы с запада добивали разрозненные группы.
К вечеру всё было кончено. Около пятидесяти убитых, остальные разбежались или сдались. Мы взяли пленных — человек тридцать.
Я сидел на снегу, прислонившись к дереву, и смотрел, как наши собирают трофеи. Руки дрожали, но не от холода.
Подошёл Громов. Грязный, прокопчённый, но довольный.
— Молодец, — сказал он, протягивая руку. — Хорошо поработали.
— Взаимно.
— Теперь у нас есть передышка. Но ненадолго. Основные силы ещё там.
— Знаю. Будем готовиться.
Он кивнул.
— Предлагаю продлить союз. До полной победы.
— Согласен.
Мы пожали руки. Впервые — не как враги, а как союзники.
Лена вышла на связь через час.
— Максим! Ты жив?
— Жив. Все свои живы. Потерь нет.
— Слава богу. Возвращайтесь. Я жду.
— Еду.
Я встал, поднял автомат. Впереди был долгий путь домой. Но теперь я знал: дом — это не стены. Это люди, которые ждут.
В блокноте, куда я вернусь только завтра, останется одна строка:
«День 126. Мы выстояли. Союз с Громовым заключён. Враг отброшен. Но война не кончена. Впереди главный бой. И я готов. Потому что теперь у меня есть ради кого сражаться.»