Три дня после отправки досье прошли в напряжённом ожидании. Я, как заведённый, проверял тайник каждые шесть часов, но «Крот» возвращался с пустыми «лапами». НИИ молчал. Даже Лена не выходила на связь, и это тревожило сильнее, чем любые плохие новости.
Чтобы заглушить растущую тревогу, я занялся тем, что давно откладывал — ревизией своего арсенала. Хранилище встретило меня привычной прохладой и бесконечными стеллажами. Я открыл секцию «Оружие» и принялся перебирать содержимое, как коллекционер, пересчитывающий сокровища.
Два «Калашникова» (один с подствольником, другой — классика), пять пистолетов Макарова, три «Глока» (на всякий случай), снайперская винтовка с оптикой (купил в припадке паранойи, даже не проверил прицел), арбалет и три боевых лука (для тихой охоты), ящики с патронами — россыпью и в цинках. Ножи: от кухонных до боевых «бабочек» и финок. Гранаты? Нет, гранаты я не решился покупать — слишком рискованно. Но дымовые шашки и светошумовые были.
Рядом, в секции «Снаряжение», аккуратными стопками лежали комплекты термоодежды. Лучшее, что можно было найти в специализированных магазинах: армейские зимние костюмы, горнолыжные комбинезоны, термобельё нескольких слоёв, маски, очки, перчатки с подогревом. Я перебирал это богатство и думал о том, что если когда-нибудь решусь выйти, замёрзнуть мне точно не грозит.
В секции «Техника» стояли солнечные панели (я купил целых десять штук, разные модели), аккумуляторные станции, десятки повербанков, портативные зарядки на все случаи жизни. Всё это ждало своего часа, заряженное и законсервированное.
А в секции «Обмен» — отдельный стеллаж, который я заводил с мыслью о будущих контактах — лежали вещи, не критичные для выживания, но ценные для других: алкоголь (элитный и просто качественный), сигареты (несколько блоков), сладости, шоколад, консервы «премиум-класса», инструменты, запчасти, даже несколько старых смартфонов с предустановленными офлайн-картами и книгами.
Я смотрел на всё это и вдруг понял, что я не просто выживший. Я — магазин. Склад. Ресурсная база. И если НИИ действительно заинтересован в сотрудничестве, у меня есть чем с ними торговаться. Не за еду — у них, наверное, своя есть. А за знания, за технологии, за безопасность.
На четвёртые сутки эфир ожил. Голос Бориса звучал устало, но с нотками удовлетворения.
— Смотритель, вы там? У нас есть разговор.
— На связи. Что с досье?
— Бесценно, — коротко ответил он. — Мы проанализировали всё. Эти люди — реальная угроза. Но есть нюанс. Они не просто банда отчаяния. Судя по вашим записям, у них есть чёткая структура, лидер с железной волей, технический специалист и исполнители. Такие группы просто так не рассыпаются. Они либо погибнут, либо прорвутся.
— И что вы предлагаете?
— Мы предлагаем не ждать. Мы предлагаем… вмешаться. Не напрямую, не силой. А через ресурсы.
Я насторожился.
— Поясни.
Борис помолчал, собираясь с мыслями.
— У них кончается еда. Кончается топливо. Кончается терпение. Рано или поздно они либо умрут, либо пойдут на прорыв. И если они пойдут, они могут пойти к нам. Или к вам. У вас есть запасы. У нас — люди. Мы можем организовать «случайную» находку для них. Подбросить припасы в место, которое они обязательно проверят. Но не просто так, а с «сюрпризом».
— Каким?
— Мы можем добавить в еду снотворное. Или что-то более… радикальное, но не смертельное. У нас есть Лена, она биохимик, она может синтезировать безопасные релаксанты. Они уснут. А мы… придём и «эвакуируем» их. В безопасное место. Под надзор.
Я присвистнул про себя. План был рисковый, но реальный.
— А если не сработает? Если они заподозрят?
— Значит, будем думать дальше. Но риск оправдан. Эти люди — ходячая мина замедленного действия. Чем дольше они здесь, тем выше вероятность, что они найдут ваш бункер или нападут на наших разведчиков.
Я представил Алексееву, уснувшую от снотворного. Представил Влада, обмякшего в сугробе. Мысль была одновременно пугающей и притягательной.
— Что нужно от меня?
— Ваше согласие. И возможно, участие. Если вы сможете отвлечь их внимание в нужный момент или, наоборот, гарантировать, что они не уйдут раньше времени.
— Согласие есть, — ответил я после паузы. — Участие… обсуждаемо. Но есть условие.
— Какое?
— После того, как вы их «эвакуируете», я хочу видеть подтверждение. Что они нейтрализованы. И ещё… я хочу поговорить с Леной. Лично. Не по рации.
Борис хмыкнул.
— Договорились. Лена будет на связи через час. А мы начнём подготовку. Спасибо, Смотритель. Вы делаете правильный выбор.
Связь прервалась. Я откинулся в кресле и посмотрел на стеллажи с оружием. Кто бы мог подумать, что моя паранойя, заставившая скупать всё подряд, пригодится не только для обороны, но и для тонкой игры с врагами.
Через час рация ожила. Голос Лены, мягкий, но деловой.
— Максим? Это я. Борис сказал, вы хотите говорить лично.
— Да. Как ты? Не опасно то, что вы задумали?
— Для нас? Вполне. Но для них — справедливо. Они сами выбрали свой путь. Мы просто… корректируем реальность.
— Я хочу помочь, — выпалил я, сам удивляясь своим словам. — У меня есть чем помочь. Не только информацией.
Я рассказал ей о своих запасах: о термоодежде, о еде для обмена, о солнечных панелях и генераторах. О том, что могу выделить часть для их группы, если они нуждаются.
Лена слушала молча, а когда я закончил, выдохнула.
— Максим… вы даже не представляете, что это значит. У нас как раз проблемы с энергией — старые аккумуляторы почти исчерпали ресурс. А одежда… у многих уже рвётся, штопаем, но надолго не хватит. Если бы вы могли поделиться…
— Могу, — перебил я. — Но не через тайники. Это слишком много для одного «Крота». Нужна встреча. Настоящая.
Тишина. Потом её голос, чуть дрогнувший:
— Вы… вы готовы?
— Готовлюсь, — поправил я. — Но да, кажется, я готов.
— Тогда давайте спланируем. Не сейчас, не сразу. Но пусть это будет нашей целью. После того, как решим проблему с бандой. Договорились?
— Договорились.
Мы ещё говорили о мелочах: о погоде (её там, в городе, почти не чувствовали в подвалах), о её работе (она как раз синтезировала партию антибиотиков из плесени — звучало дико, но работало), о моём бункере (я впервые кому-то подробно описал его устройство). И в этом разговоре было что-то невероятно важное. То, что я не мог назвать, но чувствовал всем нутром.
После связи я достал из хранилища три комплекта термоодежды (самых лучших, с подогревом), две солнечные панели с инверторами, ящик аккумуляторов и добавил туда же несколько блоков шоколада и банок с тушёнкой «премиум». Упаковал всё в герметичные мешки и пометил: «Для Лены. С надеждой на скорую встречу».
«Крот» совершил ещё один рейс к тайнику. Тяжело, с надрывом, но донёс. Вернулся уставшим, но целым. Я погладил его по пластиковому корпусу.
— Скоро, дружище. Скоро ты сможешь отдохнуть.
А сам подошёл к стене с оружием и снял с полки «Глок» — лёгкий, надёжный, с глушителем. Положил в кобуру, которую прикрепил к поясу. Просто так, для уверенности. Рядом положил запасную обойму и нож. Если я выйду наружу, я должен быть готов ко всему.
В блокноте новая запись:
«День 54 осады. План нейтрализации банды в разработке. НИИ готовит операцию с использованием снотворного. Я согласился участвовать на условиях финальной встречи с Леной. Передал им первую партию помощи — термоодежду, панели, еду. Чувствую себя не просто выживальщиком, а частью чего-то большего. Наверное, это и есть то, что называют «смыслом». Страх перед выходом всё ещё есть. Но теперь он смешан с нетерпением. И это, кажется, самый верный признак того, что я всё делаю правильно.»