Рассвет застал меня в машине, трясущейся по разбитой дороге к карьеру. Я не спал. В горле стоял ком от бесконечных переговоров, в глазах — песок от монитора. Но внутри — горело. Горело холодным, ясным пламенем.
Карьер «Лесные Долины» в предрассветной дымке напоминал лунный пейзаж. Жёлтая глина, скальные выходы и тишина, которую уже начали рвать первые звуки. Рев дизелей. Лязг металла. Туда, где вчера был пустырь, уже въезжали самосвалы со щебнем и миксеры с бетоном. На краю котлована, который только начинали копать, стояли три фигуры в касках и одна — в строгом пальто.
Прораб из «Гермеса», мужчина лет сорока с лицом, высеченным из гранита, по имени Виктор Семёныч, махнул мне рукой. Его голос перекрывал грохот техники.
— Турунтов? Смотрите. Разметку сделали по вашему плану. Копаем до плотной породы, это метров восемь. Потом — монолитный бетонный «стакан», стены метр двадцать, полтора метра потолок с арматурным каркасом. Всё по схеме «Цитадели», но в ускоренном режиме. Вопросы?
Я смотрел на начинающийся хаос. Это было осязаемо. Моя идея превращалась в яму в земле.
—Сроки?
—Четыре дня на коробку и герметизацию. Пятый — монтаж систем. Шестой — наладка и сдача. Это если без форс-мажора. Погода, техника…
—Без форс-мажора, — перебил я его. — Цена не имеет значения. Нужны люди, техника, материалы. Если что-то ломается — покупаем новое на месте. Если людям нужно платить втридорога за ночную смену — платим. Я здесь буду каждый день. Каждые двенадцать часов — отчёт.
Виктор Семёныч смерил меня взглядом. В его глазах читалось профессиональное любопытство, смешанное с мыслью «какой же этот клиент сумасшедший». Он кивнул.
—Хозяин барин
Я остался стоять на краю, ощущая вибрацию от работы экскаваторов под ногами. Это был ритм моего спасения.
---
День распался на три параллельных реальности.
Первая реальность — стройка. Я превратился в тень, которая молча наблюдала, задавала вопросы и решала проблемы деньгами. Сломался борт одного самосвала? «Купить два новых, пусть один работает, второй — на подхвате». Кончился цемент на ближайшем заводе? «Везите из области, хоть из трёх разных точек, плачу за срочную доставку». Рабочие к вечеру валились с ног? «Двойная оплата за сверхурочные, и чтобы столовая кормила их стейками, а не макаронами». Деньги утекали как вода в песок. Я смотрел на цифры на счету и чувствовал только одно: через пять дней эти цифры будут означать ещё меньше, чем эта жёлтая глина под ногами.
Вторая реальность — закупки. Пока грохотали машины, я сидел в своей палатке на окраине стройплощадки и продолжал наполнять свою бездонную кладовую. Но теперь я перешёл от еды и воды к специализированным вещам. Семиканальные рации с дальностью действия в десятки километров и солнечными панелями для зарядки. Два мощных дизельных генератора, которые можно соединять в каскад. Целая панель аккумуляторов для бесперебойного питания. Компактная станция для очистки и рециркуляции воды. Семена для гидропонной установки, которую я ещё только присмотрел: карликовые томаты, зелень, быстрорастущие овощи. Я заказывал не только для выживания. Я заказывал для жизни. Качественной жизни одного человека на десятилетия. Книги в электронном виде — тысячи томов по истории, физике, философии, руководства по выживанию, вся классическая литература. Фильмы, сериалы, музыка. Жёсткие диски с терабайтами информации стали моими цифровыми сокровищами.
Третья реальность — оружие. Встреча была назначена на закате, на заброшенной автобазе в тридцати километрах от города. Я ехал туда с пустым спортивным чехлом в багажнике и каменным лицом. Сердце колотилось где-то в горле, но руки на руле были steady. Я вспоминал это чувство — чувство абсолютной уязвимости, когда тебя режут, а ты не можешь ничего сделать. Сегодня этого не будет.
«Продавец» оказался молчаливым мужчиной в потрёпанной куртке, с лицом, на котором не было ни одной эмоции. Он показал товар в кузове старого фургона. Два автомата Калашникова, старые, но с явно свежими стволами. Несколько пистолетов Макарова. Ящики с патронами. Ножи, топоры, средства индивидуальной бронезащиты. Без лишних слов. Я отдал сумку с наличкой, эквивалентной новенькой иномарке. Он пересчитал, кивнул. Я стал загружать чехол. Мои пальцы впервые обхватили приклад АК. Холодный, шершавый металл, запах оружейной смазки. Это не было ощущением силы. Это было ощущением тяжёлой, смертельной необходимости. Цена свободы. Цена моего будущего одиночества.
Когда я вернулся на стройплощадку, было уже глубоко за полночь. Бункер, вернее, его будущая оболочка, ушёл в землю уже метра на три. В свете прожекторов копошились люди. Я подошёл к краю, смотрел в эту освещённую яму. Завтра здесь будут заливать первый бетон.
Телефон, который я с утра поставил на беззвучный режим, показывал 14 пропущенных вызовов. Все — от Даши. И одно сообщение: «Максим, что происходит? Ты не берёшь трубку. Андрей сказал, ты снял огромную сумму наличными. Ты в порядке? Мы же договорились на сегодня! Я ждала!»
Я представил её: злую, недоумевающую, в том платье, что она наверняка надела для ужина. Сидящую одна в ресторане, потом в такси, потом у себя дома. Льющуюся злобу в телефон.
Я не ответил. Я стёр сообщение. Пусть ждёт. Пусть волнуется. Пусть думает, что я спускаю деньги в казино или сбежал с другой. Чем больше её гнев и недоумение сейчас, тем слаще будет её отчаяние потом.
Я поднял голову и посмотрел на небо. Чистое, усыпанное звёздами. Через четыре дня с него пойдёт не снег, а ледяная пыль, которая сожжёт всё живое.
Я спустился по трапу в котлован, подошёл к уже установленным стальным закладным под первую гермодверь. Положил на них ладонь. Металл был холодным от ночи.
— Держись, — прошептал я непонятно кому. Может, бункеру. Может, самому себе. — Держись. Мы успеем.
И в ответ мне только гудел где-то вдалеке генератор, и звенела в тишине ночи лопата о камень. Это был самый честный разговор за весь день.