Три дня после боя.
Мы вернулись в бункер уставшие, но живые. Лена встретила меня у входа — бросилась на шею, вцепилась мёртвой хваткой. Молчала. Только плечи вздрагивали.
— Я же сказал, вернусь, — пробормотал я, гладя её по спине.
— Дурак, — шепнула она. — Геройский дурак.
Потом отстранилась, вытерла глаза и деловито спросила:
— Раненые есть?
— Нет. Лёгкие обморожения у двоих, Соболева уже смотрит.
— Хорошо. Идём, я согрела ужин.
Мы вошли внутрь. Там уже собрались все: Полковник с парой своих офицеров, Белов, Орлова, Борис. Громов не приехал — остался на своей базе, но прислал связного. Тот сидел в углу, пил чай и внимательно слушал.
Я сел во главе стола. Лена поставила передо мной тарелку с горячим супом — из концентратов, но с добавлением свежей зелени, которую Орлова научилась выращивать в лаборатории.
— Докладывайте, — сказал я, принимаясь за еду.
Полковник откашлялся.
— Потери противника: пятьдесят три убитых, двадцать восемь пленных. Мы потеряли четверых ранеными, никто не убит. Трофеи: двадцать семь автоматов, пять пулемётов, боеприпасы, снегоходы, продовольствие.
— Пленные?
— Допрашиваем. Пока молчат. Фанатики. Но несколько сломалось, дают информацию.
— Что говорят?
— Основные силы — около трёхсот человек — базируются в ста пятидесяти километрах к югу. Заняли старый завод, укрепились. У них есть тяжёлое вооружение: миномёты, крупнокалиберные пулемёты, даже пара БТРов на ходу.
Я присвистнул. БТРы — это серьёзно.
— Откуда у них бронетехника?
— Бывший военный склад. Они его разграбили ещё в первые недели. Командир у них — полковник запаса Кравченко. Служил в спецназе, потом ушёл в религию. Говорят, фанатик, но стратег грамотный.
— Чего они хотят?
— Власти. Контроля над всеми выжившими. Считают себя божьими избранниками. Всех, кто не с ними, — враги. Уничтожать или обращать в рабов.
Я отложил ложку. Аппетит пропал.
— Значит, войны не избежать.
— Да. Они не отступят. Слишком много вложили.
Громовский связной подал голос:
— Командир просил передать: мы готовы к обороне. Но в одиночку не справимся. Нужен общий план.
Я кивнул.
— Соберём совет завтра утром. Пусть Громов приезжает сам. Или присылает человека с полномочиями.
— Принято.
---
Ночь.
Лена уснула у меня на плече, уставшая после всех волнений. Я лежал и смотрел в потолок. Мысли крутились вокруг одного: как победить трёхсот фанатиков с бронетехникой?
У нас всего человек шестьдесят боеспособных. У Громова — около ста. Полковник может выставить ещё сорок. Итого двести. Плюс ополчение из посёлков — женщины, старики, которые могут держать оборону, но не наступать.
Против трёхсот профессионалов с тяжёлым вооружением. Неравно.
Нужно что-то нестандартное.
Я встал, стараясь не разбудить Лену, прошёл в комнату управления. Включил карту на экране. Завод, где засели «Последователи», был отмечен красным. Вокруг — открытая местность, редкие лесополосы. Подойти незаметно — сложно.
Но есть один вариант.
Я открыл хранилище и начал перебирать запасы. Там было всё, что я скупал в припадке паранойи: от медицинского спирта до промышленных детонаторов. И кое-что особенное.
Несколько ящиков с маркировкой «Осторожно, хрупкое». Я открыл один. Внутри, в специальных упаковках, лежали беспилотники-камикадзе. Не военные, конечно, а гражданские, переделанные для сельского хозяйства. Но если начинить их взрывчаткой...
Я усмехнулся. Кажется, у меня есть идея.
---
Утро.
Совет собрался в зале заседаний. Приехал сам Громов — впервые на моей территории. Оглядывался с интересом, но без враждебности. Полковник сидел напротив, Соболева, Белов, Орлова, Борис. Лена — рядом со мной.
Я открыл заседание без предисловий.
— Силы неравны. У них триста бойцов, бронетехника, миномёты. У нас — двести ополченцев и лёгкое стрелковое оружие. В лобовой атаке мы проиграем.
Громов кивнул.
— Согласен. Что предлагаешь?
— Диверсии. Удары с тыла. Использование нестандартного оружия.
Я достал из-под стола один из беспилотников. Все уставились на него.
— Это дрон-камикадзе. Гражданский, но я могу начинить его взрывчаткой. Дальность — двадцать километров, управление с планшета. Если запустить несколько таких одновременно, можно уничтожить их склады, технику, командные пункты.
Громов присвистнул.
— Откуда у тебя это?
— Купил. До всего. Думал, пригодится для наблюдения за стройкой. А пригодилось вот.
Белов подал голос:
— Я могу доработать. Увеличить дальность, поставить более мощные батареи. И взрывчатку рассчитать.
— Сколько времени нужно?
— Неделя. Если будет материал.
— Будет.
Орлова тихо спросила:
— А что делать, если они пойдут в атаку раньше?
— Сдерживать. Укрепить подступы, минировать дороги, организовать засады. — Я посмотрел на Полковника. — Ты сможешь?
— Смогу. Инженерные войска — моя специальность.
— Тогда распределяем задачи. Громов — ты отвечаешь за восточный фланг. Полковник — за северный. Я — западный. В центре оставим резерв. Соболева — готовь госпиталь. Орлова и Белов — дроны и взрывчатку. Борис — связь и координация.
Все кивнули.
— Время — неделя. Через неделю наносим удар. Если они нападут раньше — отбиваемся и надеемся на чудо.
Громов усмехнулся.
— Чудес не бывает. Только подготовка.
— Значит, подготовимся так, что они пожалеют.
---
Следующие пять дней превратились в ад.
Мы работали круглосуточно. Полковник со своими инженерами минировал подступы, ставил ловушки, рыл окопы. Громов укреплял восточные рубежи, выставлял посты, тренировал людей. Я с Леной и Беловым колдовал над дронами.
Белов оказался гением. Он не только увеличил дальность до тридцати километров, но и приспособил дроны для сброса мелких бомб. Мы начинили их самодельной взрывчаткой — смесью аммиачной селитры, алюминиевой пудры и тротила из старых снарядов, которые нашёл Громов на складах.
К концу пятого дня у нас было десять боевых дронов. Каждый нёс по пять килограммов взрывчатки. Этого хватит, чтобы уничтожить целый склад.
Но главное — мы узнали кое-что важное.
Один из пленных сломался окончательно и рассказал про слабое место секты. У них есть «пророк» — тот самый Кравченко. Он живёт в отдельном здании, окружённый охраной. Если его убить, секта может потерять управление.
— Надо брать его, — сказал Громов, когда я доложил на совете. — Ликвидировать лидера.
— Согласен. Но как? Завод укреплён, охрана — десятки человек.
— Можно с помощью дронов. Удар по штабу, а потом штурм.
— Рискованно. Если промахнёмся — он уйдёт в подвал.
— Тогда надо засылать диверсантов.
Я задумался. Диверсанты — это люди. Мои люди. Кого посылать на верную смерть?
— Есть вариант, — тихо сказал Белов. — Я пойду.
Все уставились на него.
— Ты? — удивился Громов. — Ты инженер, не боец.
— Зато я знаю завод. Я там работал десять лет назад, когда строили этот объект. Знаю все ходы, подвалы, коммуникации. Если кто и сможет пробраться незаметно — то я.
— Ты погибнешь, — сказал я.
— Возможно. Но если я не пойду, погибнут многие. Выбирать не приходится.
Орлова вдруг встала.
— Я с ним.
— Лена, нет.
— Я не Лена. — Она посмотрела на меня. — Я Орлова. И я тоже знаю завод. Мы вместе проектировали систему вентиляции. Я проведу его.
Я смотрел на них. Худые, замёрзшие, но с огнём в глазах. Учёные, которые стали воинами.
— Это безумие, — сказал Громов. — Но другого выхода нет.
Я кивнул.
— Хорошо. Готовьтесь. Завтра ночью выступаете.
---
Ночь перед операцией.
Лена сидела рядом, молчала. Я знал, о чём она думает.
— Они вернутся, — сказал я.
— Ты не можешь знать.
— Могу. Белов — гений. Орлова — упрямая. Они справятся.
— А если нет?
— Тогда мы отомстим. И будем жить дальше. Потому что они погибли не зря.
Она посмотрела на меня долгим взглядом.
— Ты стал жёстким, Максим.
— Я стал реалистом. Война не терпит сантиментов.
— А любовь?
Я обнял её.
— Любовь — это то, ради чего мы воюем. Чтобы те, кого мы любим, были в безопасности.
Она прижалась ко мне.
— Не умирай.
— Постараюсь.
---
Утро.
Белов и Орлова ушли на рассвете. Двое, на лёгких снегоходах, с минимальным снаряжением. У Белова — карта завода и детонаторы. У Орловой — аптечка и рация. Они должны были обойти посты, проникнуть через старую канализацию и заложить взрывчатку под штабом.
Я смотрел на экраны, где дроны вели их путь. Лена сидела рядом, кусая губы.
— Входят в лес, — комментировала она. — Минуют первый пост. Второй. Третий.
Час. Два. Три.
— Они на месте. Вход в коллектор.
Мы затаили дыхание. Дрон не мог лететь дальше — под землёй связи нет. Оставалось только ждать.
Четыре часа. Пять.
— Есть сигнал! — вскрикнула Лена. — Рация!
Я схватил наушники.
— Белов, приём. Докладывай.
— Мы внутри. Заложили взрывчатку под штабом. Таймер на двадцать минут. Уходим.
— Быстро уходите!
— Уходим.
Тишина.
Двадцать минут тянулись бесконечно. Потом экраны вспыхнули — далеко на юге, в районе завода, поднялось облако взрыва.
— Есть! — заорал Громов в рации. — Попадание!
— Белов, приём! — кричал я. — Ответьте!
Тишина.
Минута. Две. Пять.
— Максим... — голос Орловой, слабый, с помехами. — Мы... выбрались. Белов ранен. Но живы.
— Где вы?
— В лесу, севернее завода. Нас преследуют.
— Держитесь. Я высылаю группу прикрытия.
— Быстрее... они близко...
Связь прервалась.
Я вскочил.
— Лена, дроны в воздух! Полковник, бери людей, прочеши сектор! Громов, организуй отвлекающую атаку с востока! Живо!
Все закрутилось.
---
Через два часа мы нашли их.
Орлова сидела на снегу, прижимая к себе Белова. Тот был бледен, но в сознании. Вокруг — трупы преследователей. Шестеро. Орлова держала в руках окровавленный нож.
— Сама? — спросил я.
— Пришлось, — ответила она. Голос дрожал, но глаза были сухими.
Я помог поднять Белова. Его задело осколком, но рана не смертельная. Соболева залатает.
Мы вернулись в бункер к вечеру.
Белова сразу утащили в лазарет. Орлова сидела в углу, молчала, смотрела в одну точку. Лена села рядом, обняла.
— Ты герой, — сказала она.
— Я убийца.
— Ты защитник. Разница есть.
Орлова подняла глаза, посмотрела на меня.
— Мы сделали это. Штаб уничтожен. Кравченко мёртв. Я видела, как взрыв накрыл его здание.
— Спасибо, — сказал я. — Вы спасли всех нас.
Она кивнула. Потом встала и ушла в свою комнату.
Лена посмотрела на меня.
— С ней всё будет хорошо?
— Не знаю. Но теперь у нас есть шанс.
---
Ночью пришли новости от Громова.
Секта, оставшись без лидера, рассыпалась. Часть разбежалась, часть сдалась. Основные силы отступили на юг, бросая технику. Война была выиграна.
Я сидел в комнате управления, смотрел на карту, где больше не было красных стрелок. Лена спала рядом, уткнувшись мне в плечо.
В блокноте появилась новая запись:
«День 134. Кравченко мёртв. Секта разбита. Белов и Орлова выжили чудом. Война кончилась. Но мир не наступит никогда. Теперь мы знаем: в этом мире нет покоя. Есть только передышки между бурями.
Мы выстояли. Мы стали сильнее. Но цена высока. Орлова больше никогда не будет прежней. Белов, может, тоже.
Но они живы. И это главное.
Завтра будем строить дальше. Укреплять союз, делить трофеи, думать о будущем.
А сегодня — спать. Рядом с ней. В тепле и безопасности.
Новый мир построен. Теперь его надо защищать.»