Следующие три дня превратились в сплошное ожидание. Я практически не спал, разрываясь между наблюдением за сторожкой, прослушиванием эфира и подготовкой снаряжения на случай, если НИИ всё-таки попросит моего участия в операции.
Банда Алексеевой доживала последние дни — это было видно даже по тому, как редко они выходили наружу. Диктофон приносил всё более мрачные разговоры.
Запись, день 55:
Голос Зины (слабая, без истерики): «Татьяна… я сегодня утром не смогла встать. Голова кружится. И есть хочется так, что тошнит.»
Голос Алексеевой (сухая, но с нотками усталости): «Терпи. Всем тяжело. Ященко, сколько у нас осталось круп?»
Голос Ященко (тихий, обречённый): «Гречки — на два дня, если растягивать. Мука почти кончилась. Консервов — три банки на всех.»
Голос Влада (злой, срывающийся): «А у этого урода в бункере, наверное, склады ломятся! Может, рвануть на штурм? Один раз — и будь что будет!»
Голос Алексеевой (ледяной): «Замолчи, Влад. Ты видел, что он сделал с вентиляцией. У него автоматика, охрана периметра, связь с внешним миром. Мы даже до двери не дойдём — он нас раньше засечёт. Наш козырь — ждать. Он человек. Он устанет. Он ошибётся.»
Голос Андрея (пьяный в стельку): «Ага… ошибётся… мы раньше сдохнем…»
Я выключил запись. Они были на грани, но Алексеева держалась. Железная баба. Даже сейчас, когда её группа рассыпалась, она продолжала гнуть свою линию. Если бы не обстоятельства, я бы даже восхитился. Но обстоятельства были против неё.
На четвёртое утро эфир ожил. Голос Бориса звучал сосредоточенно, без обычной приветственной расслабленности.
— Смотритель, есть план. Готовы слушать?
— Давай.
Он изложил схему. Всё оказалось проще и сложнее, чем я думал.
— Мы нашли их слабое место, — начал Борис. — Не психологическое, а физическое. У них кончилось топливо для печки. Они начали жечь мебель, доски, даже книги. Ещё пара дней — и они начнут мёрзнуть. А когда замёрзнут, они либо выйдут наружу и погибнут, либо пойдут на отчаянный шаг. Нам нужно, чтобы они вышли. Но не в сторону города, а в сторону… приманки.
— Какой приманки?
— Мы организуем склад. Не настоящий, а видимость. В паре километров от карьера есть старый ангар, мы его проверили — пустой. Закинем туда несколько ящиков с едой и тёплыми вещами. Часть еды обработаем снотворным, но несильным — чтобы они не заподозрили. Если они найдут этот склад, они либо сразу начнут жрать, либо принесут в сторожку. В любом случае, эффект будет. Главное — чтобы они поверили, что это случайная находка, а не ловушка.
— Как вы заставите их пойти туда? — спросил я.
— А вот тут нужны вы, Смотритель. Вы знаете их тропы, их привычки, их маршруты. Мы можем подтолкнуть их к этому ангару через «случайные» следы. Например, оставить цепочку отпечатков, ведущую от их обычного маршрута к складу. Или «потерять» там что-то, что они обязательно захотят проверить.
Я задумался. Идея была здравая. В своём нынешнем состоянии они клюнут на любой шанс. Вопрос в том, как сделать это незаметно.
— У меня есть «Крот», — сказал я. — Он может оставить следы. Но его нужно модернизировать, чтобы он не проваливался в снег. Нужны широкие гусеницы. И он должен работать тихо.
— Справитесь?
— Попробую. Сколько времени?
— Три дня. Через три дня мы загрузим ангар. Вы обеспечиваете «наводку». А дальше — ждём.
— Договорились. Но есть ещё один момент, — добавил я. — После того, как они уснут, вы их заберёте. А что потом? Куда вы их денете?
Борис помолчал.
— У нас есть подвал. Непригодный для жилья, но сухой и тёплый. Мы посадим их туда на время, пока не решим, что с ними делать. Допросим, узнаем, где они были, что видели, с кем контактировали. Если они не представляют угрозы — возможно, предложим работу. Если угроза есть… ну, в новом мире тюрем не строят.
Я понял намёк. В новом мире правосудие быстрое и не всегда гуманное. Но меня это не касалось. Главное — убрать их от моего порога.
— Хорошо, — ответил я. — Я займусь «Кротом». Завтра начну модернизацию. Свяжемся через два дня.
Связь прервалась. Я откинулся в кресле и посмотрел на «Крота», мирно стоящего в углу. Маленький герой, которому предстояло сыграть главную роль в финале этой драмы.
---
Следующие два дня я провёл в мастерской. В бункере был оборудован небольшой технический уголок с инструментами, запчастями и паяльной станцией. Я снял с «Крота» стандартные колёса и принялся мастерить широкие гусеницы из пластиковых пластин, резины и креплений. Работа кропотливая, требующая терпения, но она отвлекала от мыслей о том, что будет дальше.
Параллельно я слушал сторожку. Банда доживала последние дни. Зина совсем сдала, Андрей не просыхал, Влад метался по помещению, как зверь в клетке, а Ященко молчал, уткнувшись в свои расчёты. Только Алексеева сохраняла видимость спокойствия, но даже в её голосе проскальзывали нотки обречённости.
На второй день, когда я уже заканчивал с гусеницами, в эфире раздался голос Лены. Не Бориса, а именно её. Тихий, чуть взволнованный.
— Максим? Вы там?
— Здесь. Что случилось?
— Ничего страшного. Просто… хотела узнать, как вы. И сказать, что мы все волнуемся. За операцию. За вас.
Я усмехнулся.
— Волнуются за меня? Не за себя?
— За вас тоже. Вы для нас теперь не просто «Смотритель». Вы — часть. Маленькая, но важная. Если что-то пойдёт не так, мы… я… буду переживать.
Её голос дрогнул на последних словах. Я почувствовал, как что-то тёплое разливается в груди.
— Спасибо, Лена. У меня всё под контролем. «Крот» почти готов. Завтра начнём «топтать тропинки».
— Будьте осторожны. Пожалуйста.
— Буду. Ты тоже там… береги себя. И если что-то пойдёт не по плану, сразу отступайте. Люди важнее мести.
— Договорились, — в её голосе появилась лёгкая улыбка. — До связи, Максим.
— До связи.
Я выключил рацию и ещё долго сидел, глядя на «Крота». Завтра начиналась операция. Завтра я впервые за долгие недели вмешаюсь в реальность не через камеры и диктофоны, а напрямую. Через своего маленького железного помощника.
Ночью мне снились странные сны. Будто я иду по бесконечному снежному полю, а впереди маячит тёплый свет. Я иду к нему, но снег становится всё глубже, а свет — всё дальше. И вдруг рядом появляется она — Лена. Берёт меня за руку и ведёт за собой. И снег расступается, и свет становится ближе.
Проснулся я в холодном поту, но с улыбкой на лице.
В блокноте появилась новая запись:
«День 58 осады. «Крот» модернизирован, готов к работе. Завтра начинаем операцию по заманиванию банды в ловушку. Нервы на пределе, но появилось странное спокойствие — от того, что я не один. Лена вышла на связь просто так, без дела. Сказала, что волнуется за меня. Это… греет. Завтра будет важный день. Надеюсь, всё получится. И надеюсь, что после всего я смогу наконец увидеть её. Не на экране, не в динамике, а вживую. Эту мысль я даже боюсь додумывать до конца. Но она есть. И она даёт силы.»