— ......Что?
На лице Римона застыло выражение полнейшей тупости.
Для Мастера Меча, прожившего не одно столетие, эта мина выглядела вопиюще несолидно. Однако в ней не было ничего постыдного — просто потому, что рядом нашлись люди, испытавшие куда больший шок.
Грохот!
К примеру, декоративное дерево в кадке, мирно стоявшее за спиной Ли Цинвэй, внезапно завалилось набок от ментальной волны.
Дзинь! Вдребезги!
— П-принцесса?! Что вы только что сказали?!
Или Юин, который выпустил из рук целый поднос с фарфоровым чайником и пиалами, разнёсшимися на мелкие осколки, и теперь с помертвевшим лицом смотрел на госпожу.
Но Ли Цинвэй даже бровью не повела ни в сторону рухнувшей пальмы, ни в сторону остолбеневшего управляющего. Она лишь не отрывала сияющего взгляда от Римона и с лучезарной улыбкой переспросила:
— Что скажете? Этого достаточно?
— Э-э, кхм...
Потеряв дар речи от столь чудовищного заявления, Римон неловко кашлянул в кулак, пытаясь вернуть самообладание, и медленно, с расстановкой произнёс:
— Кхм. Кажется, со слухом у меня беда... Ты сейчас ляпнула про акции отеля «Левиафан»?
— Именно.
— Сорок девять процентов?
— Всё верно.
— И ты отдашь их все мне? В качестве приданого?
— Именно это я и сказала.
— ......Ты с дуба рухнула?
Они виделись всего второй раз в жизни. И подобный вопрос был верхом дерзости по отношению к царственной особе из Ассоциации Семи Драконов. Но ни сама Ли Цинвэй, ни побелевший как полотно Юин не посмели упрекнуть Римона в хамстве.
Её предложение выходило за любые рамки мыслимого.
«О чём, чёрт побери, она вообще думает?!»
Отель «Левиафан» был не просто элитной гостиницей. Это была одна из семи материнских холдинговых компаний, составлявших костяк конгломерата «Семь Драконов» — и центральный командный узел, управлявший всеми тайными операциями Ассоциации.
Сорок девять процентов акций?
Эту ценность невозможно было выразить в денежном эквиваленте. Тот, кто владел ими, получал не просто несметные триллионы, но и военную мощь Клана Чёрного Дракона, а также прямое влияние на всю Ассоциацию Семи Драконов.
И она швыряла столь священный актив как простой свадебный подарок — и кому?! Римону!
Любой на его месте усомнился бы в её вменяемости.
Однако девушка и глазом не моргнула. Она лишь улыбнулась уголками губ:
— Вы ведь сами сказали, Герцог Меча: если меняется товар, должна вырасти и цена.
— И ради этого ты выкатываешь почти половину «Левиафана»?
— Да.
— ......С какой стати?
— Ровно потому, о чём вы и говорили: товар изменился.
Словно это безумие не требовало никаких пояснений, Ли Цинвэй невозмутимо продолжила, наблюдая за ошарашенным мечником:
— Мне прекрасно известно ваше положение, Герцог Меча. Вы объявлены государственным изменником. И вдобавок нажили себе смертельного врага в лице Бесконечного Монарха.
Римон не удивился её осведомлённости. Она была принцессой Клана Чёрного Дракона — вершины разведывательной сети древнейшего клана шпионов. Было бы странно, если бы Ли Цинвэй не знала о взрыве базы, обрушении здания и бойне, в которой полегла сотня высокоуровневых Игроков.
Поражало другое: её выводы.
— И при всём этом ты задираешь мою цену до небес?
— Именно. Именно поэтому я назначаю за вас столь баснословную плату.
С ловкостью фокусника вывернув его собственные слова наизнанку, Ли Цинвэй лучезарно улыбнулась:
— Вы сами сказали мне, Герцог Меча: будучи госслужащим, вы в любой момент могли обнажить клинок против Ассоциации Семи Драконов по приказу своей страны — и потому брак со мной был невозможен.
— Ну и?
— Но вы всё равно пришли сюда свататься. Это значит лишь одно: вас больше ничто не связывает.
— ......
Римон промолчал. А она продолжила бархатным, вкрадчивым тоном:
— Если клинок, который раньше годился лишь для витрины, внезапно становится оружием победы, способным рубить кого угодно... разве не справедливо заплатить за него соответствующую цену?
Она рассуждала так, будто приценивалась к характеристикам выставленного на аукцион артефакта. Слушая, как эта девчонка с безмятежным лицом выдаёт такие умопомрачительные вещи, Римон в очередной раз подумал: истинная дочь своего клана.
Её слова били точно в яблочко.
Не будь он объявлен мятежником. Не сожги он за собой все мосты с государством. Даже согласись он на помолвку, Римон и пальцем бы не шевельнул ради дел Ассоциации Семи Драконов. Для него, человека старой закалки, Семеро Драконов оставались врагами, готовыми в любую секунду ввергнуть мир в пучину хаоса. Он бы скорее порубил их в капусту, чем стал помогать.
Но теперь расклад изменился.
Преданный собственной страной, заклеймённый изменником, потерявший все до единой привязки. Римона больше не сковывали ни долг, ни присяга, ни верность.
Иными словами, он волен был творить всё, что его душе угодно. Даже встать на сторону принцессы древнего вражеского культа.
Это напоминало ржавеющую в гараже колымагу, которая внезапно превратилась в новенький штурмовой танк, готовый давить кого угодно по его усмотрению.
Разумеется, цена такого «товара» подскочила до небес.
...Впрочем, даже с учётом всех этих факторов названная сумма оставалась вопиюще безумной. И Римон, разумеется, прекрасно понимал, какой подвох кроется за такой щедростью:
— Хочешь, чтобы я отрабатывал эти акции?
— Ни в коем случае. Условия прежние.
— То есть я просто числюсь твоим мужем и плюю в потолок до конца дней?
— Акции — это всего лишь приданое.
Формального брака будет более чем достаточно. Если Римон не захочет ничего делать, она и слова поперек не скажет. И напротив: пожелай он чего-либо — Клан Чёрного Дракона предоставит всю свою мощь без остатка.
Выкатив этот нелепейший список условий с сияющей улыбкой, Ли Цинвэй добавила, словно между прочим:
— Если же такое приданое кажется вам слишком обременительным... пообещайте мне взамен лишь одну вещь.
— Какую ещё?
— Что вы никогда меня не бросите.
— ...Опасаешься, что я заберу контрольный пакет и сделаю ручкой?
— Ну что вы. Стал бы великий Герцог Меча опускаться до столь мелкого жульничества?
Её слова вроде бы отрицали это, но почему-то звучали так, будто она прямо называла его аферистом. Ощутив лёгкое раздражение, Римон криво усмехнулся:
— Тогда к чему такие клятвы?
— Потому что вы мне жизненно необходимы, Герцог Меча.
Ли Цинвэй ответила без малейшей запинки. Прямо глядя в его золотистые зрачки, она произнесла ровным, кристально чистым голосом:
— Что бы ни случилось, вы нужны мне.
— Что бы ни случилось, говоришь...
Девушка смотрела на него глазами цвета обсидиана — завораживающими, но бездонными, как сама полночь. Перекатывая её слова в голове, Римон негромко хмыкнул:
— Ты отдаёшь то, что мне даром не сдалось, но намертво вцепилась в самое главное.
— Моё условие вам не по нраву?
— Оно дурно пахнет.
Услышь эти речи кто-то со стороны, Римона сочли бы клиническим психом. Брак с принцессой Ассоциации Семи Драконов был мечтой, ради которой сильные мира сего перегрызли бы друг другу глотки. Любой оборванец в одночасье стал бы теневым владыкой конгломерата, загребя баснословное богатство и власть — абсолютный билет на вершину мира.
Полная свобода в придачу. Да ещё и почти половина акций отеля «Левиафан» сверху. Ни один здравомыслящий человек в мире не посмел бы отказаться. Тем более когда невеста — столь ослепительная красавица.
Вот только Римон никогда не был ни «здравомыслящим», ни «обычным».
— В гробу я видал вашу власть и ваши денежки, — фыркнул Римон.
Даже отвернувшись от государства, он оставался Римоном Асфельдером. Он всю жизнь рубил Семикрылых гадов и брал всё, что хотел, силой собственного клинка. Он скорее сровнял бы их с землёй, чем стал клянчить подачки за статус примака.
— И даже если я заберу эти акции, свободно распоряжаться ими я не смогу.
Стоит согласиться, и проблемы посыплются градом. Бумаги отеля «Левиафан» были намертво привязаны к внутренней структуре управления Ассоциацией Семи Драконов. А это значило, что для любого серьёзного решения требовалось одобрение не только Клана Чёрного Дракона, но и остальных шестерых.
И что, старейшины других кланов будут сидеть сложа руки? Допустят к рулю Римона — заклятого врага, столетиями резавшего их родичей? Да чудо будет, если они не заложат под него фугас в первую же ночь. Не будь он личным гостем Ли Цинвэй, бойцы Чёрного Дракона во главе с Юином уже попытались бы разорвать его на куски.
Короче говоря, её предложение было ничем иным, как необеспеченным чеком. Мыльным пузырём.
— Но я согласен.
— Прошу прощения?
— Я принимаю. И условия, и всё остальное.
В тот миг, когда эти слова сорвались с его губ, Ли Цинвэй изумлённо распахнула глаза:
— Вы серьёзно?
— Я же сказал. Я тоже решил стать чуточку жадным.
Соблазнись он сказочным богатством «Левиафана» — это было бы понятно. Но он только что по пунктам разложил, почему эти акции — бесполезный мусор... и тут же согласился!
Глядя, как на её лице недоумение сменяется шоком, Римон усмехнулся:
— До меня наконец дошло: если не цепляться даже за такие бесполезные побрякушки, как власть и деньги, в один прекрасный день рискуешь почувствовать себя полным дерьмом.
В прежние времена он бы даже слушать не стал. Контрольный пакет Семи Драконов? Лишняя головная боль, не более. Но с той секунды, как он решил стать её фиктивным мужем, столкновение с Ассоциацией стало неизбежным.
Парой проблем больше, парой меньше — для Римона это уже ничего не меняло.
— ...Мало кто посмел бы смотреть на Герцога Меча свысока лишь из-за отсутствия денег или власти.
— Возможно. Но в жизни всё работает не так гладко.
Римон холодно осклабился. До недавнего времени он и сам питал некоторые иллюзии. Думал, что, как бы ни увяла слава Мастеров Меча, его былые заслуги не растворятся в воздухе.
Но стоило ему перейти дорогу Бесконечному Монарху, как страна вышвырнула его на помойку. А затем ему пришлось собственноручно пронзить мечом сердце Ю На-гён. И Римон заново осознал простую истину: времена изменились.
Никому нет дела до подвигов прошлого. Никого не волнует, насколько благородно ты жил. Все смотрят лишь на то, сколько у тебя прямо сейчас власти и бабла. И ценят исключительно это.
Как мир докатился до такой жизни? Для Римона это было и прискорбно, и омерзительно. Даже прожив сотни лет, он не мог привыкнуть к тому, как чудовищно деградировали нравы за жалкие тридцать лет.
А впрочем, возможно, мир всегда был таким. Просто теперь, лишившись былого статуса и золота, он ощутил это собственной шкурой.
— Кстати, раз уж зашёл разговор, я хочу кое-что прояснить.
— Что именно?
Не давая рассеяться затаённому сомнению, Римон уставился на неё тяжёлым, омутным взглядом:
— Принцесса, когда ты делала мне предложение, ты обмолвилась, что этот брак сделает меня мишенью для ужасающих врагов.
— Да, говорила.
— Эти ужасающие враги... они вообще люди?
— Какой занятный вопрос, — Ли Цинвэй тонко улыбнулась. — Неужели вы думаете, что я стала бы свататься к вам из страха перед кем-то человеческим?
— ...По крайней мере, ты не кажешься девицей, способной испугаться смертного.
— Значит, вы уже знаете мой ответ.
— Ясно.
Римон понял всё без лишних слов. Почему она даже бровью не повела в ответ на его странный вопрос. Почему отшутилась. Она лишь спросила, похожа ли на испуганную, но относительно природы врага не подтвердила и не опровергла ни единого слова — и в этом молчании крылась вся суть.
— Что ж, мой ответ от этого не меняется.
Поэтому Римон не стал допытываться, кого именно она так опасается. Он лишь мазнул взглядом по звёздному небу за панорамным окном и небрежно бросил:
— Мне нужны деньги и власть.
Римон чувствовал нутром. Неважно, люди его враги или твари из иных сфер: дни, когда любую проблему можно было решить одним лишь взмахом меча, безвозвратно канули в Лету.
А раз так — он заберёт себе и власть, и богатство. Если его доблесть и путь Мастера Меча в этом веке ничего не стоят, он вернёт своё законное место по правилам нового времени. Если нельзя повернуть течение вспять — придётся подстроиться под русло.
— А то, что однажды попало мне в руки, я больше никому не отдам. Чего бы это ни касалось.
Это были слова абсолюта. Клятва Мастера Меча, решившего подчинить себе всё то, что лежало за пределами лезвия клинка.
— Так что слушай меня, Ли Цинвэй.
Римон знал: стоит ему потянуться к власти, как легионы врагов попытаются сломать ему пальцы. В первую очередь — её собственные сородичи из Семи Драконов. И тогда Ли Цинвэй придётся выбирать: встать на сторону кланов или прикрыть его спину.
Но Римон не собирался раздавать дешёвые обещания, что сумеет обойтись без крови.
— Неважно, что я натворю и кого сделаю своим врагом. Если ты готова стоять со мной плечом к плечу до самого конца — дай мне руку.
Даже если придётся утопить в крови Ассоциацию Семи Драконов. Даже если придётся объявить войну всему миру. Если она не способна оставаться рядом до самого смертного часа — пусть убирается прямо сейчас.
Его слова звучали слишком спокойно для предостережения и слишком беспощадно для дружеского совета. Римон протянул ей ладонь.
И, глядя прямо в глаза Ли Цинвэй своими стылыми золотыми зрачками, произнёс:
— Если ты готова, то клянусь своим мечом: я никогда тебя не брошу.
Это была чудовищная, безумная сделка. Сделка, в которой он забирал акции отеля в качестве выкупа, но навешивал на себя колоссальную бомбу с часовым механизмом.
Однако девушка ни на секунду не огорчилась. Напротив, словно она ждала этого мига целую вечность, Ли Цинвэй без тени колебаний опустила свою изящную ладонь в его руку и нежно улыбнулась:
— Могу ли я отныне называть вас моим мужем?