Услышав этот ответ, Римон на секунду усомнился в собственном слухе.
Улыбка Ли Цинвэй была настолько лучезарной и обезоруживающе искренней, что её совершенно невозможно было сопоставить со столь обескураживающими словами.
— То есть как это — «понятия не имеешь»?
— Вот так. Не имею.
— ...Почему это вдруг?
Ладно он — безродный примак из другого века, слабо разбирающийся в клановых тонкостях. Но если даже сама невеста не знает даты собственного бракосочетания, то кто вообще должен её знать?
И как они в таком случае собираются жениться?
Спрессовав всю эту лавину недоумения в один немой взгляд, Римон уставился на принцессу, на что та невозмутимо пояснила:
— Потому что сыграть свадьбу прямо сейчас для нас обоих было бы чересчур опрометчивым шагом.
Глядя на то, как она вещает об этом с сияющим видом, Римон несколько раз моргнул.
Затем аккуратно поставил свой стаканчик на землю.
Почесал в затылке и озадаченно уточнил:
— Погоди-ка. Разве не ты сама пришла ко мне с предложением руки и сердца?
— Разумеется, я.
— И я, если память мне не изменяет, согласился стать твоим мужем.
— Это было самое незабываемое предложение в моей жизни.
Словно заново переживая тот волнующий миг, Ли Цинвэй зарделась нежным румянцем и украдкой мазнула взглядом по его губам.
Со стороны — вылитая влюблённая барышня, истомившаяся в ожидании подвенечного платья.
И оттого смысл её речей становился для Римона ещё более туманным.
— Так с какого перепугу ты теперь заявляешь, что мы не можем пожениться?
— Прошу прощения? Я вовсе не говорила, что мы «не можем».
— ...???
Ли Цинвэй изумлённо распахнула глаза, словно он сморозил несусветную глупость.
Над головой Римона на мгновение материализовался гигантский вопросительный знак.
Скрестив руки на груди и мерно побарабанив пальцами по предплечью, он ещё раз прокрутил в голове её формулировки и наконец процедил:
— То есть не то чтобы «не можем», а «это создаст лишние проблемы»?
— Именно так.
— Сыграть-то мы её можем, но это будет выглядеть как отчаянная авантюра — плевок в лицо обоим семействам наперекор всему клану, словно мы пара малолетних беглецов?
— В самую точку!
Хлоп, хлоп, хлоп.
Она даже захлопала в ладоши, искренне восхищаясь его сообразительностью.
Вот только Римона этот энтузиазм ни капли не обрадовал.
Напротив, его брови сошлись на переносице.
Суть проблемы прояснилась, но вопросов от этого меньше не стало.
— Что-то я не припомню, чтобы твои родители выступали против.
— Мои родители покинули этот бренный мир много лет назад.
— Тогда кто протестует?
— Практически все.
— ...В смысле — «все»?
— Совет старейшин, главы благородных домов, рядовые бойцы и даже мои личные вассалы. Можете смело считать, что девяносто девять из ста членов Клана Чёрного Дракона категорически против этого союза.
Лицо Римона при этих словах неуловимо вытянулось.
Впрочем, мотивы клана были шиты белыми нитками.
С самого начала он был злейшим, кровным врагом Ассоциации Семи Драконов.
Он прекрасно понимал, что этот брак никто не станет встречать цветами и фанфарами — потому-то на крыше он и предупредил её обо всех рисках заранее.
И всё же одна деталь не давала ему покоя:
— Разве выбор супруга не является исключительным, непререкаемым правом самих принцесс?
Подобно тому как правящие Монархи единолично верховодили в Железном Веке...
Семь принцесс обладали абсолютной властью внутри Ассоциации Семи Драконов.
По крайней мере, в границах собственного клана их авторитет почитался за божественный закон.
Особенно в вопросах брака: это священное право принадлежало принцессе безраздельно, и за долгие столетия никто ни разу не посмел оспорить волю венценосной девы.
И то, что сейчас весь клан встал на дыбы против её выбора...
А сама принцесса вынуждена была с этим считаться — шло вразрез со всеми вековыми устоями Семи Драконов. Прецедент неслыханный.
Впрочем, Ли Цинвэй с обезоруживающей простотой расставила всё по полочкам:
— Просто ни одна принцесса в истории ещё не разоряла собственный клан до такой степени, как это сделала я.
— Ну... тут не поспоришь.
Римон сокрушённо вздохнул.
Мало того что она спустила половину родовых активов на безумный прожект «Мира во всём мире», так теперь ещё и оставшиеся сорок девять процентов акций преподносила в качестве приданого главному врагу.
Каким бы абсолютным ни был статус принцессы, подобное самодурство не могло не породить яростного бунта.
Учитывая, что Ли Цинвэй фактически пустила Клан Чёрного Дракона по миру...
Само то, что дело ограничилось лишь глухим ропотом и протестами, было чистым чудом, возможным лишь благодаря фанатичной иерархии Семи Драконов.
Случись такое в любой обычной секте, корпорации или государстве — смещением с должности виновница бы не отделалась, её бы в тот же день вздёрнули на воротах.
— Честно признаться, я не ожидала, что сопротивление окажется настолько ожесточённым. Мне казалось, старейшины хотя бы оценят всю выгоду ситуации.
— Если только они всем советом не наелись белены и не свихнулись окончательно — с какой стати им радоваться?
— Но если хладнокровно взвесить все «за» и «против», этот союз сулит колоссальные дивиденды, разве нет?
Ли Цинвэй недоумённо склонила голову.
Что бы там ни болтали глупцы, Римон оставался трансцендентным существом.
Одна лишь его способность раскатать в блин Бесконечного Монарха Ли Чонги стоила дороже любых триллионов.
Для неё, искренне полагавшей, что отдать половину клана за союз с непобедимым древним монстром — сделка невиданной щедрости, упорство сородичей казалось верхом скудоумия.
Особенно её поражало поведение старейшин, которые бесновались громче всех.
— Ведь именно старейшины лучше кого бы то ни было осведомлены об истинной мощи Герцога Меча.
Она искренне не понимала, почему эти прожжённые, прагматичные старцы воротят нос от столь баснословного куша.
Римон посмотрел на неё с глубокой тоской и растолковал прописную истину:
— ...Принцесса. То, что они прекрасно знают мою силу, означает лишь одно: в своё время я отмудохал каждого из них до кровавых соплей, причём не по одному разу.
Это же элементарно.
Старейшинами в Клане Чёрного Дракона не становились за красивые глаза.
Если не считать принцесс, передававших титул по праву первородства, совет старейшин являл собой абсолютную верхушку клановой элиты.
Каждый из них был великим мастером, достигшим вершин в одном из Семидесяти Двух Высших Искусств, и право голоса они заслужили великими подвигами.
А в эпоху, предшествовавшую Железному Веку, подвигом для члена Семи Драконов считалось лишь одно: столкнуться с Римоном Асфельдером и суметь унести ноги.
Какие бы козни они ни плели, Римон неизменно возникал на их пути и разносил эти козни в щепки.
Проще говоря, каждый из этих почтенных дедов минимум трижды заглядывал в пасть к загробным демонам исключительно по милости Римона.
И похоронил сотни своих братьев, учеников и соратников, павших от его же руки.
И теперь им на голубом глазу предлагают принять этого вечного палача в семью в качестве почтенного зятя?
Римон в лицах обрисовал ей чувства бедных стариков:
— Тебе бы понравилось, если бы в твой дом заявился свирепый тигр и объявил себя хозяином спальни?
— Я была бы в восторге.
— Это потому, что ты наглухо двинутая...
Римон со стоном прижал ладонь ко лбу, сражённый её ответом, прозвучавшим без доли секунды колебаний.
Ли Цинвэй лукаво сощурилась:
— В любом случае, это несравнимо лучше, чем позволить тигру бесконтрольно рыскать снаружи.
— Только при условии, что ради этого не придётся выламывать несущие сваи собственного дома.
Здесь Римон попал в яблочко.
Согласись он войти в семью на правах бесправного раба, старики ещё могли бы скрипя зубами проглотить пилюлю.
Но когда в качестве выкупа за жениха с молотка уходят сорок девять процентов акций отеля «Левиафан», любые переговоры заходят в тупик.
Им нужен был цепной пёс, которого можно натравливать на врагов, а не новый венценосный владыка, забирающий под свой контроль всю Ассоциацию Семи Драконов.
— В общем, я уяснил, почему прямо сейчас жениться не с руки, — подытожил Римон, вновь берясь за стаканчик.
Ли Цинвэй виновато потупилась:
— Если Герцог Меча настоит, мы можем провести церемонию силой. Но тогда...
— Тогда причитающиеся мне акции превратятся в фантики, а вместо захвата власти над Семью Драконами меня просто выставят за порог с волчьим билетом.
— Да. Именно поэтому я и говорю, что спешить не стоит.
Ли Цинвэй не забыла его дерзкое обещание.
Его клятву сожрать всю Ассоциацию Семи Драконов без остатка, сделав её своей законной супругой.
А для этого сорок девять процентов акций «Левиафана» были ему жизненно необходимы.
Даже с учётом того, что почти половина активов уже утекла в чужие руки, без этого контрольного пакета претендовать на верховную власть было чистым безумием.
«М-да, задачка та ещё...»
Повертев пустой стаканчик в пальцах, Римон опрокинул в себя остатки соджу, щедро плеснул добавки и в лоб спросил:
— И каков твой план?
— Откуда вы знаете, что у меня есть план?
— Да уж знаю с кем связался.
Ли Цинвэй удивлённо хлопнула ресницами, а Римон лишь хмыкнул.
Вперив в неё спокойный, проницательный взор золотых глаз, он припечатал:
— Ты не из тех девиц, что опускают руки из-за какого-то там недовольства родни.
Женщина, спустившая половину клана ради одной лишь возможности подобраться к нему поближе...
Женщина, державшая на своих хрупких плечах мир во всём мире и перекроившая мировую финансовую систему...
Римон был готов поклясться на собственном мече: такая бестия ни за что на свете не откажется от намеченной цели.
Услышав это, Ли Цинвэй просияла нежной улыбкой:
— Вы удивительно тонко меня чувствуете.
— Я всё-таки твой жених, как-никак.
— Могли бы обойтись и без этого снисходительного «как-никак».
— Вот выслушаю твой план — тогда и решу, обходиться или нет.
Римон неторопливо усмехнулся.
Ли Цинвэй бросила на него мимолётный томный взгляд, тихо вздохнула и заговорила деловым тоном:
— Если не вдаваться в излишние детали, для начала я намерена склонить на нашу сторону совет старейшин.
Какое бы глухое недовольство ни зрело в низах, заблокировать решение принцессы способны лишь старейшины.
А если взглянуть на это с другой стороны?
Добейся она безоговорочного согласия совета — и на протесты остальных можно будет попросту наплевать с высокой колокольни.
В сложившихся обстоятельствах этот ход был единственно верным.
— Вот только одними уговорами этих пней не проймёшь, — резонно заметил Римон. Действуй на них сладкие речи, они бы с самого начала не вставали в позу.
Ли Цинвэй и не думала спорить:
— Разумеется, увещевания здесь бессильны. Но у меня припасены иные рычаги, чтобы выдавить из них покорность.
— Это какие же?
— На чёрный день я заблаговременно собрала весьма пикантный компромат на каждого из членов совета.
— Вот как? Ну, в таком случае шансы действительно... погоди-ка.
Римон уже было машинально кивнул, соглашаясь со столь естественным политическим ходом, но на полуслове запнулся.
Медленно повернув голову, он ошарашенно уставился на неё:
— Ты же сама только что утверждала, что никак не ожидала бунта со стороны старейшин?
— Не ожидала.
— Тогда на кой чёрт ты заранее копала под них компромат?!
Ожидай она удара в спину — вопросов бы не возникло. Но она ведь свято верила, что старичьё поддержит её начинание!
Иными словами, она целенаправленно собирала убойную грязь на своих же ближайших союзников.
И это в условиях, когда её позиции в клане трещали по швам, а верных людей не хватало катастрофически! На кой ляд было тратить на это драгоценные силы?
Римон откровенно выпал в осадок.
А Ли Цинвэй лишь удивлённо склонила головку набок и с обезоруживающей невинностью парировала:
— Ну как же... Если мне вдруг понадобится перевешать всех старейшин разом, разве я не должна заранее подготовить для этого безупречное юридическое обоснование?
— «Перевешать разом» у тебя шло как само собой разумеющееся?!
— Нельзя было исключать вероятность того, что среди них найдутся глупцы, искренне полагающие, будто клану пойдёт на пользу моё скорейшее устранение.
Отвергни Римон её предложение окончательно — и совет не задумываясь продал бы её в другой клан подороже.
Попрать священные традиции предков всяко приятнее, чем остаться у разбитого корыта без гроша в кармане.
— ...То есть ты заранее приготовила верёвки и плаху на случай, если они вздумают пустить тебя с молотка?
— Вы совершенно правильно всё поняли.
Ли Цинвэй весело закивала.
Старейшины наверняка и в кошмарном сне не могли представить, какой дамоклов меч их обожаемая принцесса заботливо подвесила над их седыми затылками.
За всю историю Семи Драконов совет всегда оставался вернейшим оплотом правящих дев, и принцессы неизменно шли на уступки, стоило старцам проявить единодушие.
Решись она вырезать совет под корень — и без того дышащий на ладан Клан Чёрного Дракона погрузился бы в пучину кровавой междоусобицы.
Но Ли Цинвэй это не волновало ни в малейшей степени.
Старейшины, благородные лорды, вековые традиции...
Всякий, кто встанет у неё на пути, перестанет быть неприкасаемым.
Всё так же безмятежно улыбаясь, она гордо вскинула подбородок — словно хвастаясь перед возлюбленным своим главным женским достоинством:
— В конце концов, как изволил выразиться мой наречённый Герцог Меча... я ведь женщина коварная.