— Разве у Герцога Меча есть повод для сокрушений?
Словно прочитав его мысли, Ли Цинвэй улыбнулась уголками губ.
Римон пристально вглядывался в её обсидиановые глаза — безупречные, сияющие, словно отполированный драгоценный камень, — а затем негромко произнёс:
— Ты истинная принцесса клана Чёрного Дракона.
Семь кланов Ассоциации Семи Драконов.
В открытом, лобовом столкновении они всегда считались слабейшими. И всё же на протяжении минувших столетий именно они представляли для Римона величайшую угрозу — заклятые враги, которые в каком-то смысле превзошли даже Бога Демонов.
— Изворотливые, проницательные, коварные и расчётливые до безумия.
Среди всех потомков первородных ящеров именно клан Чёрного Дракона плёл самые изощрённые интриги, не зная себе равных в искусстве закулисных заговоров.
Они правили миром из тени.
И принцесса, стоящая на вершине этой незримой династии, повелевала исключительной псионикой, читала чужие мысли и виртуозно манипулировала людьми.
Она знала Римона досконально. Она препарировала его сущность до мельчайших крупиц, а затем сплела ловушку, из которой не было выхода.
Даже услышав слова Римона, больше похожие на обвинение, Ли Цинвэй не вспыхнула гневом и не смутилась. Она лишь с готовностью кивнула:
— Разумеется. В конце концов, это наша фамильная черта.
Словно речь шла о чём-то самом собой разумеющемся. Девушка ослепительно улыбнулась, без тени сомнений принимая его суждение, после чего беспечно поинтересовалась, будто всё это не имело для неё никакого значения:
— Так вы приняли решение?
Глядя на неё — невинную, словно юная дева, но не открывающую глубины своей бездны, — Римон прикрыл глаза.
«Значит, вот к чему всё пришло».
Исход партии был предрешён с самого начала. Король, которому объявили мат, уже мёртв.
С того мига, как он встретил Ли Цинвэй несколько дней назад... Нет, ещё десятилетия назад, когда он упустил зарождение грандиозного заговора Ассоциации Семи Драконов, он уже оказался загнан в угол.
Он просто отказывался это признать.
— Да, — негромко отозвался Римон, понимая, что дальнейшее упрямство превратится в чистейшую глупость.
Он медленно отвёл клинок от её груди.
Раздался тихий звон металла.
— Я проиграл.
Всего два коротких слова.
Он не объявил её должницей крови. Не назвал предательницей, вонзившей нож в спину.
И всё же вес этих двух слов был колоссален.
От Бронзового Века через Эпоху Героев и вплоть до Железного Века. Последний Мастер Меча, что веками без единого поражения сокрушал бесчисленных могущественных владык, включая Ассоциацию Семи Драконов и Бога Демонов.
И в это мгновение Римон Асфельдер признал свой проигрыш.
Поистине невероятное событие. Знай об этом древние мастера, они бы возрыдали от благоговения, объявили этот день священным праздником Ассоциации и слагали бы легенды на поколения вперёд.
— Благодарю вас за проявленное великодушие.
Но Ли Цинвэй не возгордилась. Она прекрасно понимала: подобный исход стал возможен лишь потому, что Римон своей безграничной снисходительностью отпустил её прегрешения. Она лишь приняла дарованную им победу. И потому почтительно сберегла его достоинство.
— ...Ты совсем не похожа на нынешнюю молодёжь. Слишком во многом.
В эту эпоху, когда победители с упоением глумятся над поверженными и втаптывают их в грязь, а милосердие высмеивают как слабость, подобная учтивость выглядела почти ностальгически. Римон не сдержал кривой усмешки.
Лицо Ли Цинвэй тут же озарилось неподдельной радостью:
— Ой, неужели я кажусь настолько зрелой?
— Я про твои повадки, а не про лицо.
— Неужели? — она слегка склонила голову к плечу, словно искренне недоумевая, что с ней не так.
Увидев это, Римон негромко хмыкнул:
— Пустить по ветру целый клан ради того, чтобы заполучить одного-единственного человека вроде меня... Современное поколение так не поступает.
В мире, где безраздельно правят деньги и власть, даже другие принцессы и старейшины, планировавшие мир во всём мире, презирали и игнорировали Римона. Но она спустила половину колоссального состояния клана, чтобы заполучить его, а остаток без колебаний предложила в качестве приданого.
Откровенно говоря, даже в далёком прошлом никто не доходил до подобных крайностей.
— Всё потому, что люди не ведают истинной ценности Герцога Меча.
— А ты, выходит, ведаешь?
Остальные, стало быть, дураки, а она одна зрит в корень? Услышав столь наглое заявление, Римон насмешливо прищурился. Вопрос прозвучал наполовину в шутку.
— Да, я знаю, — ответила Ли Цинвэй без малейшей запинки.
Без тени колебаний. С абсолютной, неколебимой убеждённостью. Словно сама мысль о том, что кто-то может понимать Римона лучше неё, была для неё невыносима.
— Я жила до этого дня лишь ради этого мгновения.
Римон на миг замолчал.
И дело было не только в её необъяснимой уверенности. Её обсидиановые глаза сияли чарующим блеском, но на самом дне их плескалась непроглядная ночная тьма.
Этот странный, одновременно знакомый и пугающе чуждый взор всколыхнул давние воспоминания.
— ...Что ж, вполне возможно.
В тот миг, когда он понял, где уже видел подобный взгляд, до него наконец дошло, почему она поставила на кон весь свой клан.
И потому он спросил:
— Но скажи мне, принцесса клана Чёрного Дракона, ты действительно сможешь с этим совладать?
Это не было требованием расплаты от обманутого мстителя, как прежде. Знал он о закулисных заговорах или нет, сейчас это предостережение исходило от человека, поклявшегося на мече встать с ней плечом к плечу.
— Груз ненависти, что тянется за мной, превосходит любую силу. Особенно ненависти Ассоциации Семи Драконов.
Римон знал: обиды не растворяются во времени, они лишь зарываются глубже. Ненависть передаётся из поколения в поколение. И в этом смысле вражда Ассоциации к нему была бездоннее морей и выше горных хребтов. Едва ли среди них нашлась бы хоть одна семья, чьих сородичей он не сразил в прошлом.
— Принять меня означает взвалить на себя всю эту ненависть.
В былые времена всё было бы иначе. Тогда каждый знал его мощь на собственной шкуре; одного страха перед его клинком хватало, чтобы заставить их проглотить обиду.
Но теперь, когда он пал в глазах общества? Смирятся ли они? Нынешняя Ассоциация Семи Драконов недооценивает его, но при этом бережно лелеет вековые раны.
— Тебя заклеймят предательницей, продавшей собственный род. Те немногие, кто ещё хранит верность, отвернутся от тебя, сменив почтение на презрение и обнажённые клинки.
И это не было преувеличением. Её положение и без того висело на волоске: она разорила клан ради безумной цели обуздать Созвездия. Если станет известно, что она отдала оставшиеся акции и привела в дом Римона, её могут растерзать свои же. Она рискует стать первой принцессой за всю тысячелетнюю историю Ассоциации, казнённой собственным народом.
Такова цена союза с ним.
— И если твои подозрения верны, врагами станут не только кланы Дракона, — Римон сделал паузу, а затем произнёс веско и тяжело: — Против тебя восстанет весь мир. Включая Созвездия.
Нынешний Железный Век выстроен на фундаменте Созвездий и Игроков. Бросить вызов небесным покровителям означало пойти против течения эпохи — сделать врагом само человечество.
Если Созвездия почуют угрозу и решат устранить их... Если у них есть способ напрямую приказывать Игрокам... Даже без личного вмешательства звёзд одни лишь Десять Великих Монархов превратят эту войну в сущий кошмар.
То, что Римон играючи сломал Ли Чонги, объяснялось лишь тем, что сам Римон был аномалией. Монархи владели чит-навыками, попирающими законы мироздания, за их спинами стояли колоссальные гильдии, и сбрасывать их со счетов было бы глупостью.
— В худшем случае Ассоциация просто выбросит тебя, оставив ни с чем на растерзание врагам.
Если повезёт, она сможет привлечь на свою сторону другие кланы. Но если они откажутся противостоять Созвездиям? Клан Чёрного Дракона просто растопчут. Нет, остальные шесть ветвей первыми бросятся делить останки некогда могущественного дома.
Война на два фронта. Внутри — сородичи, снаружи — Игроки и Созвездия. Абсолютная изоляция. Даже если звёзды останутся безучастны, шесть тронов не простят союза с Бешеным Псом.
Вот бремя, которое ляжет на её хрупкие плечи.
— Хватит ли у тебя духа нести его?
В эпоху, когда истинная доблесть обесценилась, взваливать на себя подобную ношу ради простого мечника, умеющего лишь рубить врагов... По любым меркам это верх безрассудства. Худший из возможных выборов.
И всё же она этого жаждет?
Римон задал вопрос, давая ей последний шанс отступить.
Ли Цинвэй лишь мягко улыбнулась:
— Разумеется.
— ...Ты не могла хотя бы сделать вид, что задумалась?
— Я же сказала вам: я жила лишь ради этого мига.
Любая ноша благословенна, если в награду она получит Римона. Без этой непоколебимой решимости она бы не решилась растратить клан.
Глядя на её сияющее лицо, Римон медленно кивнул:
— Если ты готова к последствиям — превосходно.
Он неспешно поднялся со своего места, шагнул ближе и, возвышаясь над Ли Цинвэй, протянул руку.
— Но уясни одну вещь.
— Да?
Её ресницы дрогнули, когда его ладонь мягко, но властно коснулась её подбородка, приподнимая лицо.
Заставив принцессу взглянуть прямо ему в глаза, Римон отчеканил:
— Это не ты заполучила меня.
Пауза повисла в воздухе.
— Это ты теперь принадлежишь мне.
Безоговорочное заявление.
— И, разумеется, одной тобой дело не ограничится. Чтобы бросить вызов Созвездиям, я заберу всё, что осталось у Чёрного Дракона, а затем поглощу и подчиню саму Ассоциацию Семи Драконов.
Окончательный приговор.
С той секунды, как он принял её предложение... Нет, с того мига, как он решил вернуть себе власть и деньги, этот путь стал неизбежен.
Это было объявление войны принцессе, державшей в руках теневые нити целого мира.
— Готовься к этому.
Никаких лишних предупреждений. Он даже не ждал её согласия. Это был приказ, беспощадный указ абсолютного владыки, словно насмехающийся над глупицей, отбросившей свой спасительный путь.
Она лишь на миг замерла, вглядываясь в спокойные золотистые глаза существа, решившего вернуть утраченное величие.
А затем Ли Цинвэй кротко улыбнулась.
Словно именно этих слов она ждала всю свою жизнь.
С нескрываемым, чистейшим упоением она прикрыла веки и выдохнула:
— Да будет так, как пожелает мой господин.
Она без тени сомнений поклялась отдать ему свой клан — и бросить к его ногам всю Ассоциацию.
Римон не удивился. Он знал, что она так поступит. Иного ответа он бы просто не принял.
Чуть подавшись вперёд, он притянул её лицо к себе и накрыл её алые губы своими.
В этот миг принцесса клана Чёрного Дракона и Защитник Человечества — заклятые враги, чьё сосуществование считалось невозможным, — связали свои судьбы, взойдя на один корабль.
И в этот миг Римон впервые за свою долгую жизнь ощутил вкус поцелуя с тонким, едва уловимым привкусом алой крови.