Всё произошло практически одновременно.
В то же мгновение, когда Ли Цинвэй сорвала с губ признание, из чернильного мрака позади Римона вырвался клинок, нацеленный прямо ему в затылок.
Идеальная засада.
Стремительный, бесшумный смертельный выпад, способный оборвать жизнь даже высокоуровневого Игрока прежде, чем тот успеет осознать случившееся: ни звука, ни колебания воздуха, ни крупицы жажды убийства.
Клац.
— ...!
Но за долю секунды до того, как остриё должно было раскроить шею...
Воин в маске и тёмных одеяниях, вынырнувший из пустоты с вытянутым мечом, — Чао — намертво застыл на месте.
Его клинок замер в опасной близости от горла Римона.
Кончик меча оказался намертво зажат между двумя жёстко выпрямленными пальцами.
— Стиль Меча Небытия... Недурное фехтование. Из всех Семидесяти Двух Высших Искусств оно лучше всего подходит для внезапных атак из засады.
Не поворачивая головы.
Не убирая лезвия от нежной шеи Ли Цинвэй.
Просто заведя одну руку за спину, Римон поймал клинок Чао голыми пальцами. И заговорил ленивым, скучающим голосом:
— Вот только внезапное нападение имеет смысл лишь тогда, когда оно действительно оказывается внезапным.
Удар из тени ценен лишь до тех пор, пока враг о нём не ведает.
Если противник наперёд знает, откуда придёт смерть, никакое фехтование в мире тебе не поможет.
Поэтому, если у тебя нет стопроцентного шанса на успех, куда разумнее встретить врага лицом к лицу, чем позориться корявыми ударами в спину.
Словно отчитывая нерадивого ученика в тренировочном зале, Римон указал Чао на ошибку и сухо подытожил:
— Если так уж чешутся руки использовать Стиль Меча Небытия для засад, сначала доведи до ума своё дилетантское искусство скрытности.
Уязвлённый не столько провалом атаки, сколько этой снисходительной нотацией, Чао стиснул зубы и изо всех сил вывернул запястье, крутанув рукоять.
Удар был рассчитан на пальцы, державшие сталь.
Какой бы железной ни была хватка, плоть не могла не пострадать — если пальцы и не отлетят начисто, то будут рассечены до кости.
«Что за...?!»
Но стоило ему крутануть клинок, как Чао охватила паника.
Сталь осталась намертво зажата между пальцами Римона, не сдвинувшись ни на миллиметр.
И дело было вовсе не в грубой физической силе, сдерживающей металл.
Как раз наоборот.
Прежде чем Чао успел провернуть кисть, пальцы Римона едва заметно сместились, заранее сводя вращение на нет.
И это было только начало.
Толкал ли он меч, тянул на себя или пытался рубануть под углом...
Пальцы Римона неизменно оказывались там на мгновение раньше, предугадывая каждое движение.
Хотя за рукоять держался Чао, создавалось жуткое ощущение, будто клинок танцует исключительно по воле Римона. От этой неестественной иллюзии у Чао волосы на затылке встали дыбом.
«Он читает траекторию моего меча!»
Словно ему даже не требовалось смотреть назад.
Не отрывая взгляда от Ли Цинвэй, Римон играючи парировал и связывал клинок за своей спиной.
Ледяная волна прокатилась по телу Чао, но он быстро сменил тактику прямо посреди этой безумной ситуации.
Бросив попытки состязаться в технике, он до предела разогнал псионическую энергию в даньтяне, вливая её в лезвие.
Он свято верил: даже Римон не сможет удержать его полную мощь одними лишь пальцами.
— Чао.
Но прежде чем психический поток успел напитать сталь...
Чао вздрогнул и задеревенел.
И дело было не только в колоссальной волне чужой псионики, внезапно затопившей помещение.
Голос, холодный, словно полярный ледник, — до боли знакомый и вместе с тем чужой, — проморозил его кости до самого мозга.
— Кто позволил тебе обнажать клинок перед моим господином и супругом?
Остановив Чао всего одним словом, Ли Цинвэй посмотрела на него глазами, темнее беззвёздной ночи.
Совершенно игнорируя прижатое к её горлу лезвие, она плавно подняла тонкую бледную руку и отвесила лёгкий щелчок пальцами в воздухе.
Жест был верхом утончённости и грации.
Плавный, подобно придворному танцу, ленивый, будто не способный прихлопнуть даже мошку.
Вот только последствия оказались отнюдь не изящными.
Грохот! Звон! Треск!
Чао отшвырнуло назад, словно от удара невидимого тарана: он проломил массивную застеклённую витрину, врезался в железобетонную стену и рухнул на пол, захлёбываясь кровью.
Это было не просто боевое ранение.
Если вовремя не оказать помощь, его жизнь повиснет на волоске.
И всё же Ли Цинвэй даже бровью не повела при виде этого зрелища:
— На сей раз ты не просто переступил грань. Ты напрочь забыл своё место.
Был ли Римон заклятым врагом Ассоциации Семи Драконов в прошлом...
Или держал свой меч у её кадыка прямо сейчас...
Римон был мужчиной, обручённым с ней — принцессой Клана Чёрного Дракона.
Нападение на него без её прямого приказа являлось непростительным святотатством и верхом дерзости.
Озвучив свой вердикт, Ли Цинвэй холодно скомандовала:
— Чао. С этой самой секунды ты отстранён от обязанностей моего личного телохранителя. Убирайся с моих глаз и размышляй над своим проступком, пока я не соизволю призвать тебя вновь.
— Г-госпожа принцесса...
Поражённый приказом об отставке куда сильнее, чем переломанными рёбрами, Чао с трудом разлепил окровавленные губы.
Но Ли Цинвэй не дала ему шанса на мольбу.
Она лишь смерила его тяжёлым взглядом обсидиановых глаз и тихо спросила:
— Ты заставишь меня повторять дважды?
— ...!
Чао содрогнулся всем телом.
Но оцепенение длилось лишь миг.
Шатаясь, он с трудом поднялся на ноги и вогнал клинок в ножны.
Затем, прижав сжатый кулак к раскрытой ладони в традиционном приветствии, сдавленно произнёс дрожащим голосом:
— Я... повинуюсь приказу.
Шурх...
Чао растворился во тьме, словно чернила, растекшиеся по воде.
То, что он заставил себя уйти в скрытность с разорванными внутренностями, когда каждый шаг давался с адской мукой, — было ли это его последней каплей гордости?
Или он просто не желал представать перед обожаемой госпожой в столь жалком виде?
Ли Цинвэй не стала размышлять о причинах.
Она лишь повернулась к Римону с искренне виноватым выражением лица:
— Прошу прощения за беспокойство. Чао слишком прямолинеен и напрочь лишён гибкости ума.
Сразу после того, как Чао, истекая кровью, уполз во тьму, а лезвие всё ещё упиралось в её собственное горло...
Она вела себя так, будто произошла нелепая бытовая оплошность.
Словно меча Римона вообще не существовало.
Римон какое-то время с нескрываемым изумлением разглядывал её: ту самую девушку, что секунду назад с леденящим хладнокровием размазала верного слугу по стене, а теперь смущённо хлопала ресницами.
Наконец он неловко кашлянул:
— Не слишком ли ты сурова с собственным вассалом? Парень выглядел так, будто у него весь мир рухнул.
Семьдесят Два Высших Искусства не были рядовым боевым стилем.
Им обучали лишь тех, кто прошёл жесточайший отбор по таланту, характеру и собачьей преданности — абсолютные тайны Ассоциации Семи Драконов.
Овладеть ими в столь молодом возрасте означало входить в сливки элиты клана.
А если его назначили личным телохранителем, значит, ему доверяли собственную жизнь.
Вышвырнуть столь ценный кадр на мороз за одну оплошность?..
Даже Римон, ставший целью неудавшейся засады, почувствовал себя не в своей тарелке.
— Да, пожалуй, я слегка перегнула палку, — вздохнула Ли Цинвэй.
Можно было ограничиться строгим выговором на словах.
Применять силу было явным перебором.
Ли Цинвэй задумчиво кивнула собственным мыслям.
Римон окончательно опешил от такой обезоруживающей честности:
— Тогда зачем ты это сделала?
Её ответ оказался предельно прост:
— Потому что не сделай я этого, Герцог Меча просто снёс бы Чао голову, верно?
Уж лучше пусть немного потерпит боль, чем отправится на тот свет.
К тому же, быть может, эта встряска выбьет из него дурную закостенелость — двойная выгода.
Римон озадаченно поскрёб щёку, пока Ли Цинвэй лучезарно улыбалась.
— Ну... тут ты, пожалуй, права.
И это не было преувеличением.
В ту самую секунду, когда Чао начал разгонять псионику...
Пальцы Римона уже неуловимо сместились по лезвию, готовясь направить чужой клинок по дуге.
Чтобы начисто снести Чао шею.
Опоздай Ли Цинвэй хоть на долю секунды, голова телохранителя уже катилась бы по дорогому паркету — даже полную силу применять не пришлось бы.
В этом смысле её реакция заслуживала высшей похвалы.
Почувствовать его убийственное намерение само по себе было нелегко. Но нанести упреждающий удар собственному слуге, чтобы спасти тому жизнь?.. Превосходный тактический расчёт даже по меркам Римона.
Вздумай она притвориться сердобольной дурочкой и умолять о пощаде, Римон не стал бы спускать это на тормозах.
— Кстати говоря, принцесса... Ты часом ничего не забыла?
— Что именно?
Единственный изъян в её безупречной партии.
То, что Ли Цинвэй так опрометчиво упустила из виду.
Римон легонько постучал остриём меча по её белоснежной шее и ледяным тоном напомнил:
— Спасать слугу — дело благородное, но ты сама находишься ровно в том же положении. Твоя собственная голова уже лежит на плахе.
Когда он спросил, стоит ли она за тем, чтобы натравить на него Ли Чонги и подставить Ю На-гён...
Ли Цинвэй спокойно ответила: «Да».
С точки зрения Римона, пришедшего сюда взыскивать кровный долг после штурма Голубого дома и дуэли с Монархом...
Одного этого слова было более чем достаточно, чтобы разрубить её надвое без лишних разговоров.
И раз уж его меч упирался ей в горло, реакция Чао как верного стража была абсолютно закономерной.
— Прежде чем вы снимете с плеч мою голову, могу я дать пару пояснений?
Однако в глазах Ли Цинвэй не плескалось и тени страха.
Она лишь с непостижимым спокойствием попросила дать ей высказаться.
— Каких ещё пояснений?
— Каким именно образом мы низвергли Герцога Меча. И какой метод для этого использовали.
Римон на мгновение потерял дар речи.
Она что, злодей из второсортной книжки?
Раскрывать свой коварный замысел человеку, которого ты втоптала в грязь?..
Причём стоя с клинком у собственного горла?! Чистейший театр абсурда.
— С чего ты взяла, что я стану тебя слушать?
— Вы выслушаете.
— ...На чём строится эта слепая уверенность?
— На том, что Герцог Меча пришёл сюда ради кровного долга.
Услышав её слова, Римон нахмурился.
— Вы сами сказали, Герцог Меча: самое главное при взыскании кровного долга — не ошибиться с целью.
Вывернув наизнанку Бесконечного Монарха ради подтверждения истины, неужели он откажет в праве на последнее слово ей?
Она заявила об этом с абсолютной, сияющей убеждённостью.
Римон сощурился, сверля её тяжёлым взглядом, а затем раздражённо бросил:
— Выкладывай. Живо.
В голосе звенела неприкрытая досада.
Но это было недвусмысленное разрешение. Ли Цинвэй мягко улыбнулась и начала:
— Как вам прекрасно известно, Герцог Меча, Ассоциация Семи Драконов веками стремилась воплотить заветы своих божественных прародителей.
Смысл существования Ассоциации.
Неистовая вера и слепая одержимость, передававшиеся из поколения в поколение на протяжении столетий: возродить утраченный рай, где безраздельно правили Семь Драконов.
— Но каждый раз мы терпели сокрушительный крах, натыкаясь на вас. Увы, у нас не было силы, способной превзойти мощь Герцога Меча.
Преградой на их пути всегда становился Римон.
Абсолютное существо, не знавшее поражений и не шедшее на компромиссы.
Подкуп, красавицы, уговоры, шантаж, переговоры, заложники — ничто не действовало на чудовище, не ведавшее ни старости, ни смерти.
Для Ассоциации Семи Драконов само его существование было нескончаемым ночным кошмаром.
— И вот тридцать два года назад, когда в мире появились первые Созвездия, кое-кто выдвинул неожиданное предложение: «Если мы не способны победить Герцога Меча... почему бы нам просто не перестать с ним сражаться?»
— ...Что за чушь ты несёшь?
Не можешь победить — не сражайся? Победа через поражение?
Римон одарил её взглядом, полным искреннего недоумения.
Но вместо прямого ответа Ли Цинвэй лукаво улыбнулась и задала встречный вопрос:
— Скажите, Герцог Меча, вам никогда не казалось это странным?
— Что именно?
— Подземелья — неисчерпаемый источник колоссальных богатств. Было бы вполне естественно, если бы из-за прав на них вспыхивали международные конфликты.
— К чему ты клонишь? Решила пересказать очевидные вещи?
— Но перерос ли хоть один из этих конфликтов в полноценную войну?
Воздух в комнате словно застыл.
Лицо Римона невольно посуровело.
В Железном Веке Подземелья были курицами, несущими золотые яйца.
Бездонные сокровищницы, определявшие число высокоуровневых Игроков в стране и объёмы добычи ценнейших ресурсов.
За обладание пограничными вратами стоило развязывать полномасштабные войны.
Но, как и сказала Ли Цинвэй, за всё это время из-за Подземелий не вспыхнуло ни единой крупной войны.
Видя, как он замолчал, поражённый этой мыслью, девушка продолжила:
— Игроки тоже падки на опьянение собственной силой, не так ли?
— Неужели среди них не нашлось ни единого безумца, жаждущего мирового господства, или безумного маньяка, упивающегося хаосом?
Такого просто не могло быть.
Римон слишком хорошо знал это по своей службе в БАИ.
Игроки, мнившие себя избранными протагонистами этого мира, творили немыслимые зверства с такой легкостью, будто это было в порядке вещей.
— После того как вы изгнали Демонических Богов, чернокнижники оставили пустые амбиции и растворились в обществе.
— Но неужели вы действительно верите, что абсолютно все тёмные маги исчезли без следа? Неужели никто из них не попытался перевернуть мир вверх дном на волне смены эпох?
И это звучало столь же нелепо.
Чернокнижники повелевали запретной, искажающей разум магией.
Даже затаившись среди обывателей, они по самой своей природе не могли не сеять хаос и разрушение.
— И тем не менее с самого начала Железного Века на этой планете не произошло ни одной великой войны, способной утопить мир в крови.
Современные люди принимали это как должное.
Мир стал богаче, цивилизованнее, гуманнее — войн нет, и это естественно.
Но Римон помнил.
Как «цивилизованные» народы без зазрения совести вырезали «дикарей».
Как правители бросали миллионы жизней в топку войн ради сиюминутной выгоды.
Он видел это своими глазами бесчисленное множество раз.
И прекрасно понимал, насколько противоестественен нынешний покой.
— Вы всё ещё считаете это простым совпадением?
Глядя на её спокойную, знающую улыбку...
Римон всё понял.
У него просто не осталось иного выбора.
— ...Погоди-ка секунду.
Тот жуткий подтекст, что сквозил в её речах.
Истинная причина, по которой она рассказывала ему всё это.
Римон в ошеломлении отшатнулся:
— Способ, которым вы меня низвергли... Только не говори мне, что вы!..
— Да, именно так, — сладко улыбнулась Ли Цинвэй, глядя на его отвисшую челюсть. — Чтобы сокрушить Герцога Меча, мы сделали лишь одно.
«Мы не можем победить Римона Асфельдера».
«Значит, не нужно с ним драться».
И метод был до смешного прост:
Лишить его малейшего повода обнажить клинок.
Единственный замысел, который они методично претворяли в жизнь на протяжении последних тридцати двух лет.
Принцесса Ассоциации Семи Драконов — секты, которую веками клеймили демоническим культом за готовность утопить континент в крови ради сокрушения миропорядка, — с абсолютным спокойствием призналась:
— Мы бросили все мыслимые ресурсы на поддержание мира во всём мире.