Пресс-конференция Римона завершилась столь же внезапно, как и началась.
Пак Хён-гун прекрасно понимал чувства Ли Чонги, который сидел неподвижно, не в силах оторвать взгляда от потухшего экрана. Он и сам, наблюдая за этим кошмаром в прямом эфире, несколько минут не мог пошевелить пальцем — шок был слишком велик.
Захват главы государства в заложники.
Угроза методично вырезать всю верхушку исполнительной власти.
И прямое, недвусмысленное требование, адресованное лично Монарху.
Человек собрал воедино всё, на что ни один вменяемый смертный никогда бы не решился, и швырнул эту связку гранат прямо в лицо Владыке. Любой нормальный разум в подобной ситуации попросту капитулировал бы.
— ...Римон Асфельдер. Орешек оказался куда крепче, чем я предполагал. Нанести удар под столь неожиданным углом...
— О чем вы, Владыка? — растерянно моргнул секретарь. То, что старик был опасным безумцем, понятно и дураку, но слова Монарха отдавали совсем иным смыслом.
— Разве ты не видишь? Это шах и мат.
— Но ведь его нелепый ультиматум с требованием явиться в Голубой дом можно попросту проигнорировать...
— И тогда общество решит, будто я намеренно использовал стратегию «чужими руками устранить помехи», чтобы узурпировать власть в стране.
— Да кто в здравом уме поверит в эту чушь?!
— Мои истинные намерения не имеют ровным счетом никакого значения. Проблема в том, что высокопоставленные чиновники, чьи имена прозвучали в списке следующих смертников, теперь получили железный повод для действий.
Лицо Пак Хён-гуна моментально окаменело. Шестеренки в его голове, заклинившие от абсурдности трансляции, со скрипом провернулись.
— Вы хотите сказать... они начнут давить на вас?
— На кону стоят их собственные жизни.
В обычное время ни один политикан не посмел бы вякнуть в сторону Монарха. В эпоху Железного Века обладатель 100-го уровня был абсолютом. Попытка навязать ему свою волю равнялась политическому — да и физическому — самоубийству.
Однако выходка Римона перевернула шахматную доску. Раньше правилом выживания была максимальная осторожность и покорность, но теперь осторожность вела прямиком на плаху. Пространства для тонких аппаратных интриг не осталось.
И, прикрываясь священным долгом спасения всенародно избранного президента, каждый министр, дрожащий за свою шкуру, мертвой хваткой вцепится в Ли Чонги, требуя защиты. Проигнорировать консолидированный вой правящей элиты не мог даже абсолютный правитель.
— А если они в панике обратятся к другому Монарху, начнется грандиозная бойня за сферы влияния.
Десять Монархов отнюдь не были закадычными друзьями. Если Ли Чонги продемонстрирует пассивность, перепуганные насмерть чиновники наплетут семь верст до небес и побегут за протекцией к его прямым конкурентам. А это несло в себе угрозу совершенно иного порядка, нежели шантаж Римона.
В отличие от выжившего из ума Мастера Меча, другие обладатели абсолютных навыков были противниками, с которыми приходилось считаться со всей серьезностью.
— Неужели Римон Асфельдер просчитал всё это наперед?
— Не знаю, сколько здесь холодного расчета, а сколько слепой наглости, но он виртуозно связал мне руки.
Самым фатальным фактором стало то, что старик раструбил о своих требованиях на всю планету. Обойдись он приватным телефонным звонком — разговор был бы иным. Но теперь, когда запись разлетелась по мировым медиа, у Ли Чонги не оставалось иного выхода, кроме как лично вмешаться и поставить точку.
Ради практической выгоды.
Ради сохранения репутации.
Или просто чтобы не потерять контроль над регионом.
— Директор Пак, немедленно отзови всех наших людей, дежурящих вокруг отеля «Левиафан».
— Вы уверены, сэр?
— Это лучше, чем привлекать внимание других Монархов к резиденции Чёрного Дракона и окончательно упустить девчонку.
— В таком случае перебросить оперативников к Голубому дому?
— Нет, в этом нет нужды, — Ли Чонги сухо качнул головой.
Его холодный, немигающий взгляд пригвоздил ухмыляющуюся физиономию Римона на стоп-кадре экрана:
— Похоже, Защитник Человечества жаждет честной дуэли. Я разберусь с ним лично.
Дзынь, стук.
— О, а вот это недурно. Весьма недурно.
Банкетный зал президентской резиденции.
Президент Хан Чонгук всегда гордился этим помещением, на отделку которого в начале каденции ухнули баснословные бюджетные средства. Он обожал принимать здесь иностранных послов, председателей промышленных конгломератов, деятелей искусств и заморских гостей.
Но прямо сейчас этот роскошный зал казался главе государства чистилищем.
— Да-а, цивилизация шагнула вперед. Помню, в старину Монархам приходилось держать при себе канареек и слуг-дегустаторов, чтобы просто пожрать теплого риса без мышьяка.
«О какой, к чертям собачьим, старине ты бубнишь?!»
— И вечно им твердили: соли поменьше, жирного на ночь не жрать, для здоровья вредно... Тяжелая была у ребят жизнь.
«Не тяжелее, чем у меня сейчас, скотина!»
— Кстати, господин президент, чего не кушаете? Налоги граждан уплачены, продукты переведены — грешно добру пропадать.
«Ты всерьез думаешь, что мне сейчас кусок в горло полезет?!»
— Эй, там, за дверью! Принесите еще выпивки! Чего-нибудь подороже!
«И этот коньяк куплен на деньги налогоплательщиков, мародер хренов!..»
Римон чувствовал себя так по-хозяйски, словно завалился в собственную гостиную. Он развалился прямо на ковре и с аппетитом уплетал деликатесы.
Хан Чонгук кипел от бессильной ярости. Будь его воля, он разразился бы громогласной речью, отстаивая президентское достоинство — выдал бы сотню ядовитых тирад! Но рот не открывался. Острие клинка, небрежно приставленное к его кадыку прямо во время трапезы, великолепно прививало навыки смирения и молчания.
«Психопат полоумный! Убери ты эту железяку хоть на время обеда!»
— Да знаю я, что малость с приветом.
— Ик?!
Хан Чонгук едва не подпрыгнул на месте. Римон между делом озвучил его сокровенные мысли слово в слово.
— К-как?.. Не говори только, что у тебя есть навык [Чтение Мыслей]!
— Да сдались мне твои навыки. Вы, чинуши, когда исподтишка коситесь, у всех на рожах одни и те же помои написаны.
Римон презрительно хмыкнул. Он проворачивал подобные номера не один десяток раз за свою долгую жизнь. Читать мысли политиков для него было детской забавой: девяносто девять процентов сводились к набору слов «бешеный пес», «маньяк» и «подонок».
Осознав, что сам выдал свои мысли, президент побагровел от стыда. Но лишь на мгновение. Заметив, что пленитель совершенно не разозлился на мысленные проклятия, Хан Чонгук набрался смелости заговорить:
— Неужели ты... совершенно не страшишься последствий содеянного?
Разумеется, тон оставался предельно вежливым. Второго комплекта шейных позвонков у президента в запасе не имелось.
— Каких еще последствий я должен бояться? — с неподдельным любопытством переспросил Римон, даже не подумав укоротить заложника на голову за дерзость.
Ободренный спокойной реакцией, Хан Чонгук заговорил увереннее:
— Ты всерьез полагаешь, что захват лидера суверенной нации сойдет тебе с рук?! Ты в одночасье превратился из национального героя в государственного преступника!
— Вообще-то меня пытались упаковать за измену родине и терроризм еще до того, как я переступил порог этого здания, не? — пожал плечами Римон. Какая разница, одной статьей больше или меньше?
— Если возникло недопонимание, разве мы не должны были цивилизованно всё обсудить?! Таков законный путь!
— То есть ты сейчас открытым текстом признаешь, что меня тупо подставили?
— Я вовсе не это име...
— Или как? Ты бросил на мое уничтожение Отряд 909 без малейших законных оснований и уложил полсотни элитных бойцов в могилу? Осмелишься повторить это на камеры журналистам за дверью?
— ...
Хан Чонгук мысленно проклял свою разговорчивость.
Правда заключалась в том, что приказ о задействовании Отряда 909 загонял его в глухой угол. Знал он об операции — значит, совершил тяжкое преступление; не знал — расписался в преступной халатности и потере контроля над армией, что гарантировало немедленный импичмент.
Но Римон не собирался слезать с темы. Словно подгадав момент, он легонько ткнул клинком в президентский кадык:
— Знаешь, мне давно было любопытно: с какого перепугу вы вообще решили повесить на меня всех собак?
— Это...
— А, ладно, можешь не пыжиться. Ответ и так ясен: понадеялись на Бесконечного Монарха.
«Тогда какого черта ты спрашиваешь, садист недобитый?!»
Пока президент мысленно плевался ядом, Римон оторвал от запеченной птицы сочную ножку и со знанием дела продолжил:
— Я давно подметил забавную штуку: вы, современные люди, слишком легкомысленно относитесь к законам мироздания. Если уж фабрикуете обвинение в государственной измене, будьте готовы к тому, что обвиняемый устроит вам настоящий мятеж.
Словно древний дед на завалинке, Римон принялся читать морали посреди разгромленного правительственного комплекса, и Хан Чонгук от злости скрипел коронками.
— ...Упивайся триумфом, пока можешь. Твой праздник продлится недолго.
— Это еще почему?
— Даже тебе не под силу в одиночку противостоять всей мощи гильдии «Бесконечность», — пошел ва-банк президент.
Да, он недооценил старика и сел в лужу. Но «Бесконечность» была структурой совершенно иного масштаба, нежели президентская гвардия. Топ-10 сильнейших гильдий планеты! Стоит им развернуть свои ударные корпуса — и от бунтовщика мокрого места не останется.
— Отпусти меня прямо сейчас, и я приложу все силы, чтобы убедить Бесконечного Монарха не привлекать основные силы гильдии для возмездия.
«Клюй на наживку, старый дурак, клюй!..»
Придав голосу максимальное величие, словно оказывал величайшую милость, Хан Чонгук незаметно активировал свой уникальный навык — [Обет Поддержки].
Этот навык позволял заручиться абсолютной лояльностью цели в обмен на нерушимое взаимное обещание. Разумеется, само обещание должно было выглядеть привлекательно, а условия требовалось свято соблюдать, но глубина воздействия была колоссальной. Именно благодаря этому навыку Хан Чонгук в свое время триумфально выиграл президентские выборы.
— Ха-ха-ха-ха!
Но стоило словам сорваться с его губ, как Римон зашелся столь безудержным, громогласным хохотом, что едва не подавился куриной костью. Он буквально катался по ковру, держась за живот, а затем уставился на опешившего гаранта конституции:
— В-всю мощь гильдии?.. Ты на полном серьезе веришь, что Ли Чонги притащит за собой толпу шестерок?
— ...А разве это не очевидно? — неуверенно выдавил Хан Чонгук.
Перед лицом государственного кризиса глупо церемониться и размениваться на полумеры.
Римон лишь снисходительно хмыкнул:
— Да что ты говоришь? А давай поспорим: этот чистоплюй явится сюда в гордом одиночестве, сверкая начищенными туфлями.
— Чушь собачья!
— Поглядим.
Римон ухмыльнулся, давая понять, что спор окончен. Но внутри он знал наверняка: Бесконечный Монарх ни за что не станет прятаться за спинами подчиненных после публичного вызова, брошенного на весь мир. Гордость абсолютного правителя не позволит ему столь дешевого позора.
— Даже если он придет один, тебе конец! — в отчаянии выкрикнул президент, выбитый из колеи этой непостижимой невозмутимостью.
Римон слегка склонил голову набок:
— Слушай, мне вот что давно не дает покоя...
В его глазах плескалось искреннее, неподдельное недоумение. Будто он наткнулся на диковинную зверушку и никак не мог взять в толк устройство её анатомии.
— С чего вы вообще все так свято уверены, будто я слабее Монарха?
Хан Чонгук посмотрел на него как на умалишенного.
Вопрос был настолько диким, словно его спросили, почему солнце всходит на востоке, а вода мокрая.
— Потому что ты не Игрок.
Пули бьют стрелы.
Танки давят кавалерию.
Как может «обычный смертный» без единого системного навыка одолеть Монарха — венец эволюции всех Игроков планеты?
Римон лишь криво усмехнулся в ответ на этот железобетонный довод:
— Ну да. Вы все именно так и мыслите.
Словно продолжать этот диалог было пустой тратой времени, старик потерял к собеседнику всякий интерес. Он потянулся было за новой порцией жареного мяса...
Но пальцы так и не коснулись тарелки.
В долю секунды Римон сгреб Хан Чонгука за шиворот и молнией метнулся в сторону.
И в тот же миг...
КА-БУ-У-УМ!
Тяжелая тактическая ракета пробила перекрытия потолка и взорвалась прямо посреди банкетного стола.