Выражение лица Ли Цинвэй стало весьма причудливым.
Словно она засомневалась в собственном слухе.
Или же неожиданное признание не на шутку её заинтриговало.
Она захлопала ресницами, слегка склонив голову набок, и тихо переспросила:
— Вы говорите это всерьёз?
— Звучит как бред сумасшедшего, да? — хохотнул Римон.
В Железном Веке само слово «Монарх» служило синонимом абсолютной, непререкаемой власти.
Сверхлюди, способные держать в кулаке главу суверенного государства и в одиночку противостоять армиям сверхдержав.
И вдруг один из них — сам Бесконечный Монарх — оказался всего лишь чьей-то марионеткой?
Человек в здравом уме никогда бы такого не ляпнул.
Будь Ю На-гён жива, она бы непременно заорала, что у командира окончательно поехала крыша, а Римон отвесил бы ей щелбан, попутно сомневаясь в собственном рассудке.
Однако забирать свои слова назад он не собирался.
Он просто продолжил самым будничным тоном:
— Ты вряд ли в курсе, но вообще-то это была моя первая схватка с Монархом.
— Охотно верю, — сочла это само собой разумеющимся Ли Цинвэй.
Если бы не вспыхнула тотальная война, у Римона не было причин сталкиваться с Монархами лоб в лоб.
Он не относился к той породе людей, что целенаправленно топчут ростки новой эпохи, а самим Монархам не было никакого резона связываться с пережитком прошлого.
Случись подобная битва раньше, статус Мастера Меча ни за что не рухнул бы на самое дно.
— Честно говоря, мне давно было любопытно. Насколько же эти Монархи невероятны, раз меня с лёгкостью списали в утиль?
Когда он сошёлся в битве с Ли Чонги...
Причина, по которой Римон с таким маниакальным упорством прощупывал и испытывал оппонента, крылась не только в забаве от того, как ловко тот ворует и обезьянничает его техники.
Ему действительно хотелось понять.
Монархи — абсолютные правители нынешнего мира.
Какова истинная мера их хвалёной мощи?
Как бы сильно Римон ни стремился плыть по течению времени, это лишь подогревало его интерес к силе тех, кто восседал на гребне этой новой волны.
— И вот я подрался с Бесконечным Монархом. И выпал в осадок.
Сперва он думал, что парень просто поддаётся.
В середине боя зародилось гнетущее чувство несоответствия.
А под конец перед ним обнажилась неприглядная правда.
— Я и представить не мог, что так называемый Монарх окажется настолько слаб.
Вершина всех Игроков, безраздельно правящих этим веком. Сверхлюди, покорившие непроходимые бездны Подземелий и достигшие сотого уровня.
Монархи.
На поверку они оказались поразительно хрупкими.
— Монархи... слабы?
Словно она никак не ожидала услышать столь дикую оценку.
Глядя на распахнутые от изумления глаза Ли Цинвэй, Римон лишь небрежно пожал плечами:
— Если быть точным, они катастрофически не дотянули до моих ожиданий.
Навык, ворующий фехтование?
Если бы он украл вместе с формой Принципы Меча и Намерение Меча, Римон, возможно, признал бы его.
Нет, честно говоря, он искренне считал, что для Монарха это базовый уровень!
Именно такого калибра Римон ожидал от верховных владык эпохи.
Вот почему он раз за разом загонял Ли Чонги в угол, до последней секунды проверяя, не припрятал ли тот чего-нибудь по-настоящему стоящего за пазухой.
Но Ли Чонги так и не постиг сути Меча Убийцы Демонов и Драконов. Он просто бездумно завалил его навыками и предсказуемо свалился от перегрузки.
— Ну, если судить объективно, совсем уж ничтожеством он не был...
Ли Чонги не был слабаком.
Его способность жонглировать тысячами навыков действительно напоминала откровенное жульничество.
Особенно та тысяча способностей в финальном броске — ради неё стоило вытащить наружу саму суть Меча Убийцы Демонов и Драконов.
Но в сравнении с ожиданиями Римона?..
— Как-то это звание абсолюта на нём совсем не сидит.
Королева Фей и Чародейка Слов, правившие Золотым Веком.
Великая Ведьма и Святая, царившие в Серебряном Веке.
Семь Драконов, покорившие Бронзовый Век.
Мастера Меча, блиставшие в Эпоху Героев.
У каждой эпохи были свои абсолюты.
Трон просто переходил из рук в руки по мере того, как сменялись времена и на свет рождались новые силы.
И в какую бы эпоху это ни происходило...
У всех истинных абсолютов была одна общая черта:
Они обладали силой, способной сокрушить и превзойти абсолютно любого абсолюта предыдущей эпохи!
Семь Драконов доказали это, сожрав воплощения богов, а первый Мастер Меча, Император Меча, заслужил свой титул, обезглавив этих самых драконов.
Однако Ли Чонги, увы, не обладал силой, способной превзойти абсолюта прошлого века — Мастера Меча.
В лучшем случае он стоял наравне с Великой Ведьмой.
Или, может, на полголовы выше Чародейки Слов.
По трезвой оценке Римона, этот сопляк не сдюжил бы даже против Семи Драконов, не говоря уже о настоящем Мастере Меча.
Конечно, для простого смертного это всё равно был уровень полубога.
Но на фоне древних гегемонов, не знавших себе равных, неудивительно, что Римон недоумённо чесал затылок.
— Мне до сих пор непонятно, с какого перепугу их вообще признали абсолютами.
И это зерно сомнения пустило глубокие корни.
Прежде он принимал смену эпох как естественный ход вещей.
Но действительно ли это был естественный порядок, когда десять Монархов разом вознеслись на вершину мироздания?
Не перешагнули ли они законный порядок силой нелепой случайности — не сойдясь в решающей битве с абсолютом прежней эры, самим Римоном, но всё равно нагло присвоив себе этот титул?
Именно так зародилось подозрение.
— И тогда я задумался. Откуда у них взялась эта слепая уверенность в собственном всемогуществе? Что заставило их свято верить, будто они сильнее меня?
Быть может, Ли Чонги просто не повезло с типом противника.
В отличие от прочих, он орудовал тысячами чужих умений, не имея при этом ярко выраженных личных навыков, кроме [Копирования Навыков], из-за чего выглядел белой вороной среди остальных Монархов.
Но Римон мог заявить со всей прямотой:
Тот, кто не способен преодолеть даже невыгодную расстановку сил, не имеет ни малейшего права зваться абсолютом.
По крайней мере, по его меркам.
В этом смысле его подозрения имели под собой железобетонную почву.
Настолько весомую, что он вытряс из полумёртвого Ли Чонги всё до последней капли.
— Но сам этот сопляк толком ничего не знал.
Римон хмыкнул.
Ли Чонги родился в Железном Веке.
Он вырос в мире, где главенство Монархов вбивалось в головы как непреложная истина.
Пытать его вопросами о том, почему они на самом деле так слабы, было бессмысленно.
Честно говоря, стоило ему услышать этот вопрос, как на его физиономии отразилась такая богатая гамма чувств, что хоть картины пиши.
Одно это расставило всё по местам.
Какого Монарха за шкирку ни возьми, вразумительного ответа от них не добьёшься.
Они ведь были Игроками.
Существами, привыкшими без лишних раздумий брать и использовать то, что преподнесла им Система.
— Но пока я ковырялся в этом дерьме, на поверхность выплыло кое-что неожиданное.
— И что же?
— Он с самого начала вообще не собирался меня убивать.
— ...После того как он взорвал целое здание и согнал сотни высокоуровневых Игроков, лишь бы пленить Герцога Меча?
— А, эта часть как раз предназначалась для моего упокоения. Просто реализация подкачала, смех да и только.
Римон тихо фыркнул.
Он швырнул мокрое полотенце на спинку кресла и небрежно продолжил:
— Суть в том, что изначально его максимум сводился к тому, чтобы принудительно выставить меня на пенсию.
Когда Римон переломал кости Со Ёнчану, шурину Ли Чонги, тот действительно отдал распоряжение принять меры.
Но эти меры ограничивались давлением на БАИ с целью его тихого увольнения.
Никаких обвинений в государственной измене или смертоносных капканов на том этапе даже близко не планировалось.
И не из страха перед Римоном.
Ровно наоборот.
Он попросту не видел нужды марать руки об устаревшего Мастера Меча.
— А потом что-то стряслось, и он внезапно решил, что от меня необходимо избавиться окончательно и бесповоротно.
— Что именно произошло?
— Да так. Оказывается, он уже давно рыл землю в поисках одной вещицы, и вдруг выяснил, что человек, у которого она находится, только что со мной встречался.
А вдруг эта вещь утекла к Римону?
Или, по крайней мере, он станет непреодолимой помехой на пути к её получению?
Охваченный подобными подозрениями, Ли Чонги решил, что банальной отставкой здесь уже не обойтись.
— Добавь сюда чрезмерное рвение его преданного холуя, помноженное на истерику Кана Чонсу, и ситуация покатилась под откос сама собой... Впрочем, это всё шелуха, не бери в голову, — Римон пожал плечами.
Он взъерошил пятернёй подсохшие волосы и произнёс:
— Главное: если бы не та встреча, я, скорее всего, вообще никогда не скрестил бы клинки с Бесконечным Монархом.
Разумеется, это была лишь гипотеза.
То, что нельзя утверждать со стопроцентной гарантией.
Римон вполне мог в ярости разнести штаб-квартиру Гильдии «Бесконечность» сразу после увольнения.
Или Ли Чонги мог нанести удар позже, если бы старик начал мозолить глаза.
Два тигра не уживутся на одной горе, и раз уж Ли Чонги метил в абсолютные владыки, столкновение казалось неизбежным.
Но... действительно ли оно было неизбежно?
— Какое поразительное совпадение.
Будь на его месте кто другой, он списал бы всё на дурацкую полосу неудач.
Но инстинкты Мастера Меча, прожившего эпохи и повидавшего бесчисленное множество интриг, безошибочно уловили фальшивую ноту.
— Если бы я не опустился на самое дно и не прослыл выжившим из ума ископаемым, ни одна собака не посмела бы переть на меня с такой наглостью.
Падение Мастера Меча.
Действительно ли это было всего лишь веянием времени?
Или кто-то намеренно, шаг за шагом, методично подтачивал его положение?
— Если бы люди не превозносили их как абсолютов, у Ли Чонги ни за что не хватило бы спеси на столь безрассудную авантюру.
Монархи, прозванные венцом творения.
Была ли их слепая самоуверенность виной эпохи?
Или кто-то старательно надувал их величие, раздувая эго до небес?
— И чтобы та самая встреча произошла аккурат перед моим конфликтом с Бесконечным Монархом?.. Слишком уж гладко сшито.
Слишком много совпадений, чтобы закрывать на них глаза.
Мелочи, на которые по отдельности махнул бы рукой, сложились в пугающе стройную цепочку.
— Конечно, всё это может оказаться банальной случайностью.
Римон не отрицал силу слепого рока.
За долгую жизнь столь невероятные сплетения неудач случались так часто, что пальцев не хватит пересчитать.
— Вот только провернуть такое нарочно — задачка непосильная.
Упадок Мастера Меча и возвышение Монархов растянулись на десятилетия — это был масштабный социальный тектонический сдвиг.
Такое не состряпаешь за пару дней по щелчку пальцев.
Для этого требовалась либо трансцендентная сила, способная переписать законы самого мироздания...
Либо колоссальная тайная фракция, годами вливавшая астрономические средства и бесчисленные жизни в реализацию плана. Да и то — гарантий не было никаких.
— Поначалу я заподозрил нечто потустороннее, стоящее выше людей...
Подозрение, которое могло зародиться лишь после того, как он обрёл способность видеть Созвездия.
Злорадство и неприкрытая враждебность, хлынувшие от них в момент ловушки, лишь подливали масла в огонь.
Но когда он допрашивал Ли Чонги, Римон просто стряхнул их назойливые взгляды.
Их злоба была слишком очевидной. Слишком неприкрытой.
Если бы за спиной Монархов стоял настоящий кукловод, исподтишка стравливающий его с Ли Чонги...
Неужели он раскрыл бы себя так легко?
Разве не затаился бы он до самого конца, пряча ядовитый оскал?
— Но мне слишком хорошо известно, кто именно собаку съел на подобных многоходовках. Куда лучше любого захудалого божка или Созвездия.
Римон тихо осклабился.
Организация, обладающая колоссальным влиянием во всех сферах человеческого общества.
Мастера интриг из тени, питающие к нему вековую, выжженную в костях ненависть.
Те, кто веками сражался с так называемым абсолютом и умудрился не просто выжить, а процветать.
Римон знал их как облупленных.
— В связи с чем позволь поинтересоваться...
Вжих!
Всё решилось в единый вздох.
Римон сорвал меч с пояса.
И небрежно бросил проверочный вопрос:
— Это твоих рук дело?
Холодное лицо, лишённое малейшего намёка на веселье.
Золотые глаза, затянутые ледяным омутом безмятежности.
Удерживая лезвие у самого горла Ли Цинвэй, Римон переспросил тягучим, ленивым голосом:
— Я спрашиваю, стоит ли за всем этим твой клан. Принцесса Клана Чёрного Дракона.
Казалось, он готов снести ей голову в зависимости от одного лишь слова.
Удушливая жажда убийства, хлынувшая от его клинка, была настолько свирепой, что любая другая девушка на её месте лишилась бы чувств от животного ужаса.
Однако Ли Цинвэй, на чьём горле замерла смертоносная сталь, даже не дрогнула.
Она встретила ледяной взор Римона открыто и прямо.
На её губах расцвела едва заметная улыбка.
И чистым, кристально ясным голосом она ответила:
— Да.