От яростного крика Римона задрожали стёкла, но Ли Цинвэй лишь смущённо улыбнулась:
— Ну зачем же сразу «мошенники»? Это была лишь чуть более изощрённая форма креативной экономики.
— Какая ещё, к чёрту, креативная экономика в этой грандиозной афере с напёрстками?! — процедил сквозь зубы Римон.
Её наглые оправдания переходили всякие границы. Если внушить толпе, будто булыжники ценнее золота, можно выменивать слитки на подобранную у дороги гальку. Точно так же Ассоциация Семи Драконов взвинтила цены на ресурсы подземелий в сотни и тысячи раз, запустив рукотворную инфляцию, чтобы разом списать свои чудовищные долги.
Говоря простым языком…
«Они намеренно раздули рыночный пузырь!»
Точно так же, как во времена тюльпаномании одна луковица стоила целое состояние. Точно так же, как во время бума доткомов акции любой захудалой интернет-конторки взлетали в десятки раз.
Ассоциация Семи Драконов искусственно накачала ценность ресурсов Подземелий.
То, что на профессиональном сленге звалось «Пузырём Подземелий».
«Чёрт побери, так вот почему единичные артефакты стоят сотни миллиардов вон…»
На первый взгляд главными счастливчиками казались Игроки — ведь именно они рисковали жизнями, зачищали Подземелья и продавали добычу.
Но если взглянуть на вещи трезво?
Даже высокоуровневые Игроки оставались всего лишь первичными производителями.
Проще говоря — простыми шахтёрами в забое.
А учитывая ненасытную жажду прокачки, сколько бы денег они ни загребали, львиная доля заработанного тут же спускалась на ещё более дорогостоящую экипировку. Нередко влезая ради этого в неподъёмные долги.
Что бы ни добывали рудокопы — уголь или алмазы, — сказочно богатеют только владельцы шахты. Точно так же в Железном Веке настоящими хозяевами жизни благодаря Пузырю Подземелий стали Ассоциация Игроков и Группа «Семь Драконов». Имея рычаги управления пузырём, они выкачивали триллионы буквально из воздуха.
В этом смысле расхожая фраза о том, что Группа «Семь Драконов» контролирует все богатства мира, оказалась пугающе буквальной.
Разумеется, законностью тут и не пахло.
Черная бухгалтерия, инсайдерская торговля, манипуляции с ценными бумагами, искусственный дефицит, картельные сговоры — перечислять можно было бесконечно. Куда проще было назвать преступления, к которым они ещё не успели приложить руку.
Но даже выложив всё начистоту об этой беспрецедентной в истории человечества махинации, Ли Цинвэй не выказала ни капли раскаяния. Она лишь невозмутимо парировала:
— Как бы там ни было, это удержало мировую экономику от неминуемого краха.
— А разве она стояла на грани краха не из-за вашей же идиотской затеи спасти мир?!
— Верно. Но если бы мы не вливали каждую крупицу полученной прибыли обратно в систему, на планете сейчас не царил бы такой покой.
— …
Ли Цинвэй говорила с обезоруживающей, ясной улыбкой. И Римон не нашёл в себе сил возразить.
Если бы Ассоциация Семи Драконов не плела интриги в тени, за последние десятилетия на Земле не раз заполыхали бы опустошительные войны. В этом не было никаких сомнений. В худшем сценарии столкновение старых мировых элит с новорождёнными Игроками переросло бы в глобальную мясорубку.
По совести говоря, масштабы проделанной ими работы поражали.
Они купили мир за деньги.
Вот только способ, которым они эти деньги раздобыли, не укладывался ни в какие рамки.
Спровоцировать контролируемый финансовый пузырь — задача не из лёгких. А уж поддерживать его на плаву на протяжении десятилетий, не разрушая фундамент общества и исправно собирая сливки…
Для этого требовался колоссальный вековой капитал. Организационная мощь древней империи, некогда державшей в страхе весь мир. И вековые навыки тайного преступного синдиката. Лишь обладая всеми тремя козырями одновременно, Ассоциация Семи Драконов смогла провернуть подобное.
— Но даже этого едва хватало. Мы прошли через череду жесточайших кризисов, — откровенно призналась Ли Цинвэй.
Удерживать мировую экономику и параллельно тушить очаги войны оказалось непосильной ношей даже для них. Каждый раз, предотвращая очередной крупный конфликт, верхушка судорожно изыскивала бюджеты. Иногда они ошибались в расчётах и теряли баснословные суммы. Иногда едва не упускали разведданные, рискуя выпустить пламя войны наружу. Непредвиденные враги требовали кровавых жертв.
Это было время беспросветного кошмара.
— В конце концов большинство кланов пали духом. Они начали задаваться вопросом: до каких пор нам продолжать это безумие?
— Не удивлён… — глухо простонал Римон.
Если бы они несли мир открыто, с фанфарами и триумфом — дело другое. Но использование Пузыря Подземелий, взяток, заказных убийств и самых грязных уловок обрекало их на вечное молчание. Они несли все издержки, не получая ни крупицы славы.
Какими бы идеалистами ни были лидеры Ассоциации, вечно терпеть такое они не могли. Особенно теперь, когда кланы легализовались, превратились в корпорации и начали маниакально считать чистую прибыль.
— Однако наш Клан Чёрного Дракона не сдался. Мы стояли до конца.
Единственное исключение. Клан Чёрного Дракона, который с самого начала инициировал этот грандиозный проект.
— Чтобы продавить продолжение плана вопреки ожесточённому сопротивлению остальных, нам пришлось заплатить страшную цену.
— Цену?..
Лицо Римона вытянулось так, будто он всем нутром предчувствовал неладное.
И интуиция его не подвела. Ли Цинвэй лучезарно улыбнулась и сбросила очередную бомбу, от которой у него зазвенело в черепе:
— Мы обязались покрывать все финансовые убытки от сохранения мира во всём мире исключительно из собственного кармана.
— Вы…
Это было то состояние, когда слова застревают в горле. Римон лишь хватал ртом воздух, словно выброшенная на лёд рыба. Наконец, с трудом оправившись от удара под дых, он ошарашенно выдавил:
— И они согласились на эти безумные условия?!
— Мы заставили их согласиться.
— Каким образом?!
Римон не мог взять это в толк. Программа мира во всём мире едва не утянула на дно всю Ассоциацию Семи Драконов целиком! Свалить эти астрономические долги на один-единственный клан? Ни один здравомыслящий делец не поверил бы в реальность такой сделки. Банки не выдают кредиты тем, кто заведомо не способен расплатиться, — и остальные кланы прекрасно знали, что Клан Чёрного Дракона надорвётся.
И всё же она заставила их проглотить наживку.
Ли Цинвэй раскрыла карты:
— В качестве залога мы предоставили нашу долю в отеле «Левиафан».
Семь холдинговых компаний, олицетворяющих могущество Ассоциации Семи Драконов.
Стоило выставить на кон их краеугольный камень — принадлежащий Клану Чёрного Дракона отель «Левиафан», — как остальные шесть кланов, доселе яростно протестовавшие против сохранения мира, в одночасье превратились в его самых пламенных защитников.
Ли Цинвэй рассказывала об этом с улыбкой, будто о забавном казусе. Она весело взглянула на Римона, у которого отвалилась челюсть:
— К счастью, каждый раз, когда мы предлагали новую пачку акций, остальные кланы чуть ли не дрались за право одолжить нам денег. Так что план продолжал работать.
Разумеется, дрались. Акции отеля «Левиафан» давали право на контроль над всей Ассоциацией Семи Драконов. Будучи частью Ассоциации — вернее, именно потому, что они были её частью, — ни один клан не мог устоять перед подобным искушением.
— Мы заложили столько ценных бумаг, что потеряли всякую поддержку внутри собственного клана.
От древних престижных родов, веками передававших по наследству секреты Семидесяти Двух Высших Искусств, до рядовых бойцов — почти все отвернулись от принцессы. Многие и вовсе переметнулись под крыло других драконьих домов.
Ли Цинвэй говорила об этом так беззаботно, будто делилась светскими сплетнями.
Римон некоторое время смотрел на неё абсолютно пустым взглядом. Затем до него дошёл смысл её слов, и он сдавленно поинтересовался:
— Вы уже потеряли большую часть акций?
— Да.
— …А разве ты не обещала отдать мне сорок девять процентов «Левиафана» в качестве приданого?
— Обещала.
— И сколько тогда остаётся лично у тебя?
Если от них отреклись даже преданные веками вассалы, речь шла не об одном-двух процентах. Отдать ещё сорок девять поверх заложенного — что останется на руках?
Римон спросил это, всё ещё надеясь, что ослышался.
Ответ прозвучал убийственно чётко:
— Один и одна десятая процента.
— …
— Не нужно так смотреть, вы всё расслышали правильно.
Заметив, как мечник оцепенел, Ли Цинвэй мягко пояснила:
— Ваши сорок девять процентов плюс мой один и один десятая — в сумме получается пятьдесят целых и одна десятая процента. Это всё, что ещё осталось у нашего клана. Абсолютно всё.
Почти половина акций отеля «Левиафан». Строго говоря, состояние запредельное. Этой суммы хватило бы, чтобы выкупить с потрохами несколько крупнейших мировых корпораций.
Но если вывернуть ситуацию наизнанку, это означало, что точно такую же колоссальную долю Клан Чёрного Дракона уже безвозвратно спустил.
— Да, наш дом фактически разорён, — спокойно констатировала Ли Цинвэй.
Просто об этом пока не трубили на каждом углу. Формально Клан Чёрного Дракона уже наполовину обанкротился.
— Никто из наших старейшин больше не верит в возрождение. Сейчас они только и думают о том, как бы повыгоднее сбыть меня с рук какому-нибудь другому клану, чтобы компенсировать убытки.
Она говорила с улыбкой, словно рассказывала о чужой судьбе, абсолютно равнодушно вскрывая крах собственного клана.
Глядя на остолбеневшего Римона, принцесса тихо произнесла:
— Вы сказали, что если бы не встреча со мной, вам, возможно, никогда не пришлось бы скрестить клинки с Бесконечным Монархом?
— …
— С одной стороны, вы правы. Но с другой — глубоко заблуждаетесь.
Гипотезу, которую Римон выдвинул до её исповеди, Ли Цинвэй подтвердила. Но тут же её опровергла.
— Мой визит послужил лишь детонатором. С падением нашего клана это столкновение стало неизбежным.
Тот факт, что за все эти годы Римон ни разу не столкнулся с Монархами нос к носу, являлся главным достижением Ассоциации Семи Драконов, вливавшей колоссальные ресурсы в удержание хрупкого мира. Какой смысл был из кожи вон лезть ради покоя, если бы Римон в первый же день рассёк Монарха надвое?
Но когда Клан Чёрного Дракона потерял почти половину контрольного пакета, они больше не смогли удерживать плотину.
Схватка с Монархом произошла вовсе не потому, что Ассоциация спровоцировала конфликт. Она случилась потому, что у клана кончились силы его предотвращать.
Ли Цинвэй говорила ровно и методично, будто зачитывала доклад на научной конференции.
Римон долго молчал, не отрывая от неё взгляда. Тишина звенела в ушах.
Наконец, вглядевшись в её глаза, чёрные и глубокие, как сама ночь, он спросил:
— Зачем?
Он ломал голову над этим бесчисленное количество раз. И всё равно не мог найти рационального ответа. Встретив в своей бесконечной жизни нечто необъяснимое, он повторил:
— Зачем было заходить так далеко?
Они перечеркнули собственные священные догматы. Поставили всю Ассоциацию на грань краха. Перевернули мировую финансовую систему. Растеряли власть, довели собственный дом до ручки.
Любой мудрец снял бы сливки в самом начале и умыл руки. Любой заурядный глупец отступился бы, осознав масштаб трудностей. Даже конченый идиот дал бы задний ход, едва затрещали устои клана.
— Зная, что вы не получите взамен ровным счётом ничего?
И всё же они пошли наперекор всем, тридцать два года балансируя на лезвии бритвы в этом безумном танце ради мира во всём мире.
Зачем?
Римон ждал ответа с предельной серьёзностью.
Встретившись с его бездонными золотыми глазами, Ли Цинвэй кротко улыбнулась.
И назвала истинную причину всего этого помешательства. Причину, ради которой она пустила с молотка половину клана, растеряла всех вассалов и стала посмешищем для старейшин, упорно храня мир на Земле.
Единственную награду, которую она жаждала пожать.
Она произнесла её громко и ясно:
— Вы приняли моё предложение руки и сердца.
Мир во всём мире, который Ассоциация едва удерживала тридцать два года всеми своими силами.
И абсолютное существо, защищавшее этот самый покой на протяжении веков одним лишь мечом.
Если платой за союз с Римоном было разорение клана — это была смехотворная цена. Даже если бы пришлось продать всю Ассоциацию Семи Драконов целиком.
Глядя на её сияющее лицо, Римон ошарашенно уронил:
— …И это всё?
— Это вовсе не «всё», — Ли Цинвэй мягко качнула головой.
Она подняла взгляд к ночному небу, откуда с приходом Римона исчезли все звёзды. И впервые призналась, почему ей потребовалось сильнейшее оружие человечества, раскрыв тайну, которой не могла доверить ни одной живой душе:
— В эту эпоху, когда Башня Меча обратилась в прах, а наследие Мастеров Меча прервалось… вы, Герцог Меча — единственный во всём мире, кто способен противостоять Созвездиям.