Срезать лоскуты плоти один за другим.
Перерезать нервные волокна нить за нитью.
Заставить кровь в жилах течь вспять.
Вывернуть внутренние органы наизнанку.
Даже если жертва будет испытывать муки, превосходящие саму смерть, она не умрёт.
Таково было искусство пыток, доведённое Кланом Чёрного Дракона до ранга подлинного мастерства — методы, рождённые их псионическими техниками, непревзойдёнными в исследовании глубин человеческого тела и разума.
Римон лениво продолжал перечислять эти ужасы вслух.
«Э-этот ублюдок...»
Захлёбываясь пеной от накатывающей агонии, Пак Хён-гун содрогнулся всем существом.
И дело было вовсе не в уникальном навыке [Имя Ложного Божества], позволявшем безошибочно отличать ложь от правды и подсказывавшем, что Римон не шутит.
В то мгновение, когда он встретился взглядом с этими золотистыми глазами, равнодушно взиравшими на него, словно на насаженное на булавку насекомое, до него дошло инстинктивно.
Суть этой скуки.
Это была не усталость и не банальное безразличие.
Это было пресыщение человека, убивавшего снова, снова и снова. Тягостная рутина того, кому смертоубийство не просто наскучило, а осточертело до тошноты.
И тогда к нему пришло ошеломляющее озарение.
Истинная природа Мастера Меча, веками сокрытая под благородной маской спасителя человечества.
Удар!
— Гха?!
— Кто разрешил тебе отвлекаться на посторонние мысли?
Получив сокрушительный пинок прямо в копчик, Пак Хён-гун позабыл обо всём на свете: в его голове словно разорвалась шаровая молния.
Вонзая остриё клинка глубже в позвоночник Пак Хён-гуна, Римон холодно произнёс:
— Заруби себе на носу.
Это было не столько предупреждение, сколько констатация факта. Приговор, призванный выжечь дотла даже малейший проблеск надежды.
— У тебя больше нет времени на побег от реальности.
Никаких сожалений, никаких раздумий, никакого раскаяния, рассуждений, обмороков и спасительного безумия.
Пак Хён-гуну не будет позволено ровным счётом ничего. Отныне и впредь его удел — лишь одно-единственное ощущение.
— Молить о смерти — вот всё, чем ты будешь занят следующие четыре дня.
Римон лениво шевельнул клинком.
Корчась от невыносимой боли, пока сталь кромсала его плоть, Пак Хён-гун отчаянно пытался заставить себя думать. Пытался поверить. Пытался сдаться.
«Это всего лишь дурной сон. Я открою глаза, и вокруг будет привычный мир...»
Он пытался абстрагироваться, отделить угасающее сознание от плоти, спастись бегством от терзаний тела и духа.
Но, как и обещал, Римон не позволил ему даже сойти с ума.
С ювелирной точностью рассекая ткани, он стимулировал болевые рецепторы, насильно удерживая рассудок жертвы в кристальной ясности и методично разбирая его тело буквально на клеточном уровне.
В этой бесконечной бездне мук Пак Хён-гун впал в отчаяние.
И взмолился.
Пусть хоть кто-нибудь... хоть кто угодно спасёт его...
Или хотя бы дарует быструю, милосердную смерть.
Ради этого, кем бы ни был избавитель и чего бы ни потребовал взамен, он был готов заплатить абсолютно любую цену.
И в этот самый миг.
Свершилось чудо.
[Созвездие, заключившее с вами контракт, откликается на вашу отчаянную мольбу.]
[Созвездие предлагает продление контракта. В случае согласия вы получите силу, способную вызволить вас из этого кризиса.]
[Принять продление контракта?]
«Это же!..»
Перед глазами вспыхнуло совершенно невероятное системное уведомление.
Даже для высокоуровневого Игрока калибра Пак Хён-гуна, повидавшего на своём веку тысячи системных сообщений, предложение о продлении контракта напрямую от созвездия было неслыханным явлением.
За все годы руководства делами гильдии «Бесконечность» он ни разу не слышал даже смутных слухов о чём-либо подобном.
В обычное время он бы непременно усомнился.
Обманувший сотни людей ради восхождения на вершину, он не принадлежал к породе простофиль, слепо верящих в нежданную удачу.
Но сейчас, когда он потерял абсолютно всё, а впереди маячила лишь мучительная, растянутая на дни смерть...
Его рассудок, истерзанный болью, отчаянием и животным ужасом, был лишён малейшей критичности.
Словно утопающий, хватающийся за соломинку, он завопил во всё горло:
— Д-да! Я согласен! Продлить контракт!
Бум.
В то же мгновение, когда сорвался этот крик.
Пак Хён-гун ощутил это со всей ясностью.
Сами законы мироздания дали трещину.
Сквозь зияющую прореху в небесах к нему устремилась ослепительно сияющая звезда.
И по мере её приближения его захлестнула буря чудовищной, неописуемой мощи.
Даже когда он воровал способности Ли Чонги, одновременно манипулируя десятками навыков, он не чувствовал и сотой доли этого сокрушительного величия. В этот миг до него дошло.
Даже Монарх, превозносимый как абсолютное существо, был всего лишь смертным человеком — пылинкой перед лицом истинно трансцендентной сущности.
И теперь это великое создание снизошло, чтобы без остатка даровать ему своё могущество.
«Созвездие не оставило мои труды без награды!»
Пак Хён-гун возликовал.
Его молитвы были услышаны.
С этой богоподобной силой он не просто избежит гибели — он уничтожит и Ли Чонги, и Римона, а затем заберёт себе гильдию «Бесконечность».
И главное: вопреки бредням этого ветхого чудовища, все его старания наконец-то окупились сполна!
Эта слепая вера наполнила его истерзанное сердце чистейшим экстазом.
Расплывшись в блаженной улыбке, Пак Хён-гун застыл в благоговейном трепете, с величайшим почтением встречая нисходящий свет своего созвездия...
Хруст.
Хрусь, хрясь.
Хлюп-п.
Звезда сожрала его.
«Что за чертовщина?..»
Когда Пак Хён-гун внезапно заголосил о продлении контракта, Ли Чонги счёл, что тот окончательно лишился рассудка.
Люди нередко ломались под пытками, это было делом обычным.
Однако в следующее мгновение...
Ли Чонги пришлось признать чудовищную ошибку в своих суждениях.
Удар!
Дело было даже не в том, что Пак Хён-гун, секунду назад извивавшийся на клинке жалким червём, вдруг с чудовищной силой вскочил на ноги и отшвырнул Римона пинком.
И не в том, что его разорванная надвое поясница — результат попытки двигаться насаженным на меч в сочетании с отдачей [Перегрева] — срослась в мгновение ока.
И даже не во взрыве ауры, от одного присутствия которой кожу Ли Чонги прошибло ледяными иглами.
Сама атмосфера.
Перед ним несомненно стоял Пак Хён-гун.
И в то же время это было нечто иное, натянувшее его кожу поверх себя — нечто, источавшее противоестественную, вселенскую неправильность.
Тошнотворный диссонанс, словно человек заглянул в бездну, которую смертный взор созерцать не должен.
Физиологическое омерзение, от которого сама душа корчилась в муках, исказило лицо даже невозмутимого Ли Чонги, сохранившего спокойствие даже при краже его навыков.
«Что... это за дрянь?..»
Ощутив чужой взгляд, существо в теле Пак Хён-гуна неестественно повернуло голову на девяносто градусов, уставившись прямо на Ли Чонги.
Их взгляды скрестились, и Ли Чонги непроизвольно отступил на шаг.
То, что он испытал в эту секунду, превосходило даже страх неминуемой кончины.
Это не имело отношения к опасности или грубой силе. Это был чистый первобытный ужас — будто к его щеке прикоснулась осклизлая шевелящаяся масса из могильных червей и гниющих кишок, сдавившая сердце ледяной хваткой.
Хрусть.
Увидев реакцию Ли Чонги.
Пак Хён-гун осклабился.
Его губы разъехались до самых ушей, обнажая дёсны и лопаясь до крови, которую он тут же слизал длинным раздвоенным языком, мерзко хихикая.
От этой отвратительной ухмылки рассудок заволакивало липким дурманом.
Захотелось отвести глаза. Начисто стереть эту мерзость из памяти. Броситься прочь сломя голову и притвориться, будто ничего не было.
Но тщетно.
Закрывай глаза, беги на край света — отпечатавшийся на сетчатке образ уже не исчезнет никогда.
И тут же, словно насмешка, в голове вспыхнуло решение.
«Ах да. Точно. Если образ въелся в глаза — нужно просто вырвать их к чертям. Если мозг помнит — выскрести его из черепа. Если кишки скрутило — выдрать их наружу».
Это казалось единственным правильным выходом.
Чтобы спастись от липкого кошмара и воплотить в жизнь этот безумный порыв, Ли Чонги...
— [Волновая Пушка].
Грохот!
С его ладони сорвалась невидимая кинетическая волна.
Вероятно, из-за того, что последствия навыка [Присвоение Божественного Имени] ещё не развеялись, удар вышел до смешного слабым по меркам Монарха.
Однако застигнутый врасплох Пак Хён-гун принял удар незащищённым телом и с грохотом отлетел к дальней стене.
То ли оттого, что чудовище отшвырнуло прочь, но наваждение, сковавшее разум Ли Чонги, наконец рассеялось, возвращая трезвость мысли.
Ощущая во рту мерзкий привкус, будто его мозг выкупали в протухшем сале, Ли Чонги стиснул зубы:
— Что ты натворил?
Это не было ментальной атакой.
Ощущение эрозии самой реальности, погружавшее в хаос одним своим присутствием, убедило Ли Чонги бесповоротно:
— Вернее... чем ты стал?
Оно лишь отдалённо напоминало человеческую оболочку.
Пак Хён-гун больше не был человеком. Это было совершенно иное создание.
Но тварь, некогда бывшая человеком, даже не подумала отвечать на вопрос.
Словно оскорблённая тем, что презренный смертный посмел поднять на неё руку, она сверкнула налитыми кровью глазами и вскинула кисть.
— [Вол... но... вая... Пуш... ка].
Грохот-т-т!
«...!»
Глаза Ли Чонги полезли на лоб.
И дело было не в том, что тварь идеально скопировала его технику, причём превзойдя оригинал по разрушительной мощи.
Заметив движение руки, Ли Чонги рефлекторно активировал [Пространственный Переход].
Но стоило их взглядам встретиться, как навык развеялся искрами, а самого Монарха намертво пригвоздило к месту.
Словно невидимые змеи оплели его с головы до пят, сковывая саму волю.
Момент для уклонения был безнадёжно упущен, и невидимый вал, способный стереть человека в пыль, уже готов был накрыть его с головой, как вдруг...
Вжик!
Воздух вспорола вспышка обнажённой стали.
Невидимая волна распалась надвое.
Опутавшие Ли Чонги путы лопнули, как гнилые нити.
Однако даже избавившись от смертельной опасности, Монарх не смог облегчённо вздохнуть.
Напротив, его лицо похолодело ещё сильнее.
И дело было не только в том, что Римон, парировавший выпад преобразившегося Пак Хён-гуна и отступивший назад, теперь возник прямо перед ним.
И не в колоссальном давлении, от которого перехватывало дыхание — давлении куда более жутком, чем во время их недавней дуэли.
Словно человек, неожиданно получивший долгожданный подарок.
Или сорвавший невероятный джекпот в лотерее.
Римон улыбался — широко, искренне и почти по-детски.
И в полнейшем контрасте с этой улыбкой его глаза, чернеющие бездонной пустотой звёздного неба и лишённые малейшей искры тепла, заставили кожу Ли Чонги покрыться ледяными мурашками.
— Надо же... Похоже, праведная жизнь всё-таки вознаграждается такой вот удачей.
Ли Чонги решительно ничего не понимал.
Никто бы не понял.
С чего бы Римону так радоваться, когда взыскание кровного долга, ради которого он пришёл, оказалось столь грубо сорвано?
— А я ведь уже всерьёз думал, не свернуть ли мне всё это дело прямо сейчас.
Разумеется, в любой иной ситуации Римон пришёл бы в неописуемую ярость.
Особенно оттого, что какое-то Созвездие нагло попрало его предупреждение и посмело вмешаться в его законную месть.
Но причина, по которой Римон не просто не злился, а буквально лучился восторгом, была кристально проста.
Он видел.
Тот самый миг, когда Пак Хён-гун дал согласие на новый контракт.
И воочию узрел подлинный облик созвездия, спустившегося с небес, чтобы сожрать своего последователя.
— Спасибо, блядь, преогромное, что сам приполз прямо ко мне, змеиный ублюдок.
Созвездие, некогда заключившее контракт с Ю На-гён.
Тварь, глумившаяся над её гибелью и пытавшаяся вырвать сияющую сферу души из её бездыханного тела.
Главный виновник, впервые поселивший в его сердце глубокую настороженность к этим так называемым «созвездиям».
Глядя прямо на [Змея, Соединяющего Концы], Римон оскалился в леденящей душу улыбке.