«Ха-а... Ха-а...»
Редкие тусклые фонари едва разгоняли мрак.
Узкий, полуразрушенный переулок был намертво скован липкой темнотой.
Он мчался по нему изо всех оставшихся сил, хрипя и задыхаясь.
«Кх... Кха-а!»
Каждый судорожный вдох раздирал лёгкие тысячами раскалённых игл, а загнанное сердце колотилось о рёбра так яростно, будто вот-вот разорвётся на куски.
И всё же он не смел остановиться.
Не мог.
Он не помнил, где находится, зачем бежит и даже кем является на самом деле. Единственное, что отпечаталось в его сознании первобытным ужасом...
Бежать. Бежать без оглядки.
Хрясь!
«Кха-а!»
То ли от слепого отчаяния, то ли от дикой усталости, но на очередном шаге его нога зацепилась за ржавый металлический обломок, и он кубарем полетел на ледяной асфальт.
Удар был страшным: лоб рассекло до крови, а ступня неестественно вывернулась — кость с глухим хрустом выскочила из сустава.
Но он даже не вскрикнул от боли.
Он лишь впился ногтями в грязь, отчаянно пытаясь ползти дальше.
Скре-е-ежет.
«...!»
В следующее мгновение он застыл, не смея шелохнуться.
Леденящий душу металлический скрежет за спиной сковал всё его естество парализующим ужасом.
«Не оглядывайся. Ни за что не смотри назад!»
Мысль пульсировала в висках, но шея предательски дёрнулась.
Словно проржавевшая заводная кукла, его голова с сухим скрипом повернулась назад. Единственное, что попало в поле зрения — тот самый жалкий кусок железа.
Бесполезный, искорёженный хлам, о который он только что споткнулся. Обычный уличный мусор.
Но глаза беглеца полезли на лоб совсем по иной причине.
Металл менялся.
Словно само время обратилось вспять.
Ржавчина осыпалась прахом, грязь отлетала хлопьями, и обломок плавно оторвался от земли, поднимаясь в воздух.
Изящный, древний, словно ожившее произведение искусства, источающий призрачное, потустороннее сияние даже в этой смоляной тьме. Зачарованно уставившись на него, беглец бессвязно прошептал:
— Клинок?..
Что это за меч?
Откуда он взялся в этой выгребной яме?
Почему он споткнулся именно о него?
Вопросы вспыхнули в мозгу и тут же угасли под накатившей волной кошмара.
Вжих.
Словно живое, разумное создание, клинок сам собой покинул ножны и завис посреди переулка.
Нацелив алое остриё прямо на него, сталь неторопливо поплыла вперёд. Глаза мужчины готовы были лопнуть от накатившего ужаса.
«Тело... Двигайся же!»
Инстинкт самосохранения взвыл, требуя ползти, спасаться.
Но тщетно.
Конечности намертво одеревенели, прижатые к земле невидимыми тисками. Отчаяние затопило разум.
«Этого не может быть...»
Он не мог пошевелиться.
Не мог сбежать.
Не мог даже отвести взгляд.
Не мог сомкнуть веки.
Оставалось лишь одно:
Беспомощно наблюдать, как остриё сантиметр за сантиметром приближается к его лицу.
«Так не должно быть!»
Он трудился усерднее всех. Он не досыпал и не доедал, выгрызая своё место под солнцем. Он обламывал руки тем, кто пытался утянуть его на дно, и перешагивал через любые преграды. Он ещё не достиг абсолютной вершины, но уже купался в её сиянии!
Он не заслужил такого финала. Если в этом мире есть хоть капля справедливости, если боги существуют — его путь не может оборваться здесь!
«Это просто сон!»
Клинок подплыл вплотную.
Стальное жало закрыло собой весь мир.
Оно целилось точно в зрачок.
Широко распахнув глаза, пожирая взглядом полированную грань, он исступлённо твердил самому себе:
«Это кошмар! Морок! Это не по-настоящему! Мне не будет больно! Я не умру! Меч не коснётся меня! Это всего лишь морок! Надо просто проснуться... проснуться!..»
«Это сон!..»
Чавк.
И в то же мгновение раздался мерзкий звук — словно ложка с хлюпаньем вошла в густой пудинг.
— А-а-а-а-а-а!
Пак Хён-гун с истошным воплем подскочил на месте.
Обливаясь ледяным потом, он судорожно хватал ртом воздух, не в силах отдышаться.
Его пальцы на автомате впились в лицо, ощупывая веки.
Лишь убедившись, что глаза целы и невредимы, он с трудом вернул крупицы самообладания и огляделся.
Опрокинутое в панике кресло.
Рабочий стол, заваленный документами.
Картина на стене, знакомые статуэтки и дорогая отделка.
Привычные детали подтвердили: он находится в приёмной секретариата гильдии «Бесконечность». Пак Хён-гун вытер взмокший лоб.
— Видимо, отключился прямо на рабочем месте...
И всё же, как бы чудовищно он ни устал, Игроку высокого уровня задремать в кресле было верхом непрофессионализма. Узнай кто — позора не оберешься.
Однако сейчас Пак Хён-гун не чувствовал стыда.
Всепоглощающее, пьянящее облегчение вытеснило любые другие мысли.
«Какой чудовищный кошмар».
То ли дело было в неудобной позе, то ли в колоссальном переутомлении последних дней. Больше он ни за что на свете не хотел бы пережить подобное. Если причина в истощении, стоило всерьёз задуматься об отдыхе.
«Хотя... плевать на сон. Что там с обстановкой?»
Краткая передышка закончилась. Мысли от пустых грёз мгновенно переключились на суровую реальность.
«Из Голубого дома до сих пор ни весточки? Чем занят Монарх?»
Именно эта неразрешимая дилемма не давала ему покоя перед тем, как он провалился в сон. Именно ради этого он торчал здесь глухой ночью, вкалывая в полном одиночестве. Пак Хён-гун закусил губу, собираясь с духом.
Минули целые сутки с тех пор, как Бесконечный Монарх Ли Чонги лично отправился разбираться с Римоном, захватившим президента в заложники.
До сего момента он был свято уверен: всё решится в считаные минуты. Ничто в этом мире не могло устоять перед мощью самого Бесконечного Монарха.
Даже когда донёсся грохот, разрывающий небеса и сотрясающий землю, а над Голубым домом заплясали вспышки инфернального света...
Даже когда этот адский катаклизм в какой-то миг оборвался гробовой тишиной...
Вера Пак Хён-гуна оставалась неколебимой.
Но теперь, спустя сутки...
Он больше не мог душить поднимающуюся из глубин нутра панику.
«Где носит Монарха? Чем он занят?»
Судя по тому, когда стихла битва, Римон должен был сдохнуть от руки Ли Чонги ещё вчера. Проблема заключалась в том, почему Ли Чонги не вернулся и не вышел на связь.
Зная маниакальную педантичность своего господина в вопросах регламента и отчётов, подобное молчание выглядело не просто странно — оно вопило о катастрофе.
Он даже отправил лучших следопытов на разведку к Голубому дому.
Но толку от них не было. Ни один навык — от [Глаза на Тысячу Ли] до [Звёздного Вопрошания] — не мог пробить пелену, окутавшую правительственную резиденцию.
Словно даже великие Созвездия трепетали перед тем, чтобы заглянуть внутрь.
— ...Похоже, я и впрямь переутомился.
Созвездия? Боятся заглянуть?
Пак Хён-гун криво усмехнулся, отгоняя абсурдную мысль. А затем холодно набросал план действий.
«Придётся выяснять всё лично».
Решение напрашивалось само собой. Если к утру связи не будет, он снарядит элитные рейдовые группы «Бесконечности» на прямой штурм Голубого дома.
Разумеется, будучи всего лишь главой секретариата, а не вице-мастером, он не имел права командовать боевыми отрядами.
Но надавить на вице-мастера труда не составит.
«Этот фанатик продаст душу за редкую экипировку... Отсыплю ему из хранилища пару артефактов высшего ранга, и он выполнит любую мою прихоть».
Формально это было превышением полномочий. Грязным нарушением всех уставов.
Но Пак Хён-гун, как и всегда, плевал на подобные условности.
Он уже прикидывал, какой именно предмет из сокровищницы пожертвовать ради сделки, и потянулся к смартфону.
— Просто чтобы уточнить.
«...!»
Его пальцы замерли, так и не коснувшись экрана.
Дело было не только в чужом голосе, внезапно прорезавшем тишину запертого кабинета.
— Ты ведь Пак Хён-гун, верно?
Окно приёмной было распахнуто настежь.
На подоконнике небрежно сидел беловолосый юноша, чей золотой, пронзительный взгляд упёрся прямо в него. От этого зрелища сердце Пака рухнуло в пятки.
— Р-Римон Асфельдер?..
— Мы с тобой на брудершафт не пили, кусок дерьма. Нас даже друг другу не представили, а ты уже по имени ко мне обращаешься?
— К-как ты сюда пробрался?!
Римон должен был кормить червей, сражённый Ли Чонги! Почему он жив и стоит прямо перед ним?!
Пока разум Пак Хён-гуна лихорадочно плавился от паники, его правая рука на чистых рефлексах скользнула под столешницу.
Римон даже не шелохнулся, чтобы помешать ему. Он лишь лениво протянул:
— Советую выбросить из головы мысли о подмоге.
Пак Хён-гун внутренне содрогнулся. И дело было не в том, что его манёвр с тревожной кнопкой мгновенно раскусили.
Услышав слова незваного гостя, он с опозданием осознал:
В здании стояла неестественная, загробная тишина. Слишком абсолютная даже для глубокой ночи.
Словно все живые существа в этой гильдии разом испарились.
— Что ты натворил?..
— Не твоё собачье дело.
Как он вошёл, что сделал с охраной и дежурными бойцами — Римон с лёгкостью отмахнулся от шквала невысказанных вопросов.
Подперев щёку ладонью, он сухо бросил:
— От тебя требуется ответ всего на один вопрос.
— Что за...
С какой стати этот безумец ставит условия? Почему он обязан отвечать?!
Пак Хён-гун уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но следующая фраза застряла у него в горле.
— Это ты провернул фокус с детьми из приюта Ханбит и вынудил На-гён подорвать себя?
Воздух в кабинете обратился в жидкий азот.
Пак Хён-гун ощутил, как его кровь стынет в жилах. Вопрос застал его врасплох, выбив почву из-под ног.
Но куда страшнее были эти золотые глаза — неестественно спокойные, следящие за ним с жадным, затаённым предвкушением.
Инстинкты взвыли во всю мочь:
От того, что он сейчас произнесёт, зависит его жизнь.
Животный ужас заставил замолчать логику, которую Пак Хён-гун обычно превозносил.
— Понятия не имею, о чём вы говорите.
Ложь сорвалась с губ легко и уверенно. Чистый расчёт подсказывал: признаваться в подобном сейчас равносильно самоубийству.
— Не имеешь понятия? — Римон слегка наклонил голову, словно искренне удивляясь.
Пак Хён-гун выдержал его взгляд, не моргнув:
— Всем, что касалось лично вас, Монарх занимался сам. Некоторые приказы отдавались в обход секретариата.
— То есть, если вкратце: Бесконечный Монарх приказал меня убрать, а ты про приют Ханбит и На-гён ни сном ни духом?
— Именно так.
— Хм-м, вот как? Какая неожиданность. Ты ничего не знаешь.
Римон задумчиво кивнул, словно взвешивая каждое услышанное слово.
Пак Хён-гун даже бровью не повёл. Другие могли не знать, но его уникальный навык [Имя Ложного Божества] стоял на одной ступени с абсолютными силами. Ни один следопыт не был способен распознать его ложь — что уж говорить о Римоне, у которого навыков не было вовсе.
Римон пристально разглядывал его ещё несколько секунд.
А затем расплылся в улыбке.
— Хе... Хе-хе-хе-хе...
Его плечи мелко затряслись. Тихий смешок, едва вырывающийся из лёгких, с каждым мигом становился всё громче, пока не перерос в оглушительный, безудержный хохот.
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Словно он услышал самую уморительную шутку в своей бесконечной жизни. Римон хохотал во всё горло, запрокинув голову.
А затем смех оборвался. Мгновенно.
Он медленно опустил подбородок.
И уставился на Пак Хён-гуна взглядом матёрого хищника, наконец-то настигшего свою добычу.
— Всё-таки это был ты.