Справедливости ради, Римон разделял опасения Ли Цинвэй насчёт того, что к созвездиям следует относиться с предельной настороженностью.
Однако он до последнего воздерживался от окончательных суждений о самой природе этих сущностей.
Каковы их истинные цели?
Несут ли они прямую угрозу человечеству?
Принадлежат ли все созвездия к единому лагерю?
Есть ли реальная необходимость вырезать их под корень до единого?
Он знал слишком мало о звёздных владыках, чтобы огульно клеймить их врагами, не имея на руках ответов на эти фундаментальные вопросы.
В далёкую Эпоху Героев.
Ему довелось повстречать бесчисленное множество чудовищ и фанатиков, определявших «зло» исключительно через призму собственных предубеждений — будь то жители враждебных государств, иноверцы или люди с другим цветом кожи. Они устраивали чудовищную резню, свято веруя в собственную непогрешимость и абсолютную справедливость.
Именно поэтому Римон предпочитал действовать с максимальной рассудительностью.
Однако прямо сейчас...
Быть может, все прочие созвездия ещё и заслуживали снисхождения.
Но насчёт [Змея, Соединяющего Концы] он мог заявить со стопроцентной уверенностью:
Эта змеиная паскуда была тварью исключительно вредоносной.
И дело заключалось не только в том, что оно глумилось над гибелью Ю На-гён и, вполне вероятно, само стояло за кулисами этой трагедии.
«Существо, превращающее человека вот в это, безвредным быть не может по определению».
Для обычного смертного Пак Хён-гун выглядел точь-в-точь как прежде.
Но такова была лишь иллюзия для слепцов.
Картина, которую видел Римон сквозь налившиеся звёздной тьмой зрачки, являла собой нечто неописуемое.
Иссиня-чёрная чешуя, толстым слоем сковавшая тело.
Голова, деформировавшаяся в уродливую змеиную морду.
Раздвоенный язык, свисающий до самого пола.
Мерзкие щупальца, проросшие вместо человеческих рук.
С тех пор как Римон обрёл способность зреть истинные облики созвездий, он успел насмотреться на самых разных Игроков.
Но форма этого змея кардинально отличалась от всего виденного ранее.
В отличие от прочих звёздных сущностей, паразитировавших на смертных или частично сливавшихся с их аурой, здесь от человеческой основы не осталось практически ничего.
И ярче всего об этом свидетельствовала полурастворённая голова настоящего Пак Хён-гуна, застрявшая в распахнутой змеиной пасти и беззвучно вопящая от неописуемых мук.
Тело полностью захватила эта мерзкая чешуйчатая тварь.
И этот змей был не фантомом, не астральной проекцией, а истинным телом созвездия — угрозой абсолютно иного порядка, нежели те бледные тени, с которыми Римон сталкивался прежде.
— У меня скопилась целая куча вопросов, которые я хотел задать при встрече с вами, созвездиями...
Пальцы Римона чуть плотнее сжались на рукояти меча.
А в следующий миг, сорвавшись с места подобно молнии, он с яростным рёвом обрушился на змея в человеческой шкуре:
— Но для начала просто сдохни, змеиный выродок!
Вжих!
Это была истинная вспышка света.
Не просто рывок, а гиперзвуковой бросок, сравнимый с пуском баллистической ракеты.
И на пике этого безумного ускорения клинок пронзил пространство столь молниеносно, что казалось, он рассёк цель за мгновение до самого удара.
Вот только возникла одна заминка.
Змей, которого он только что рассёк, растаял в воздухе бесплотным маревом.
А из-за спины Римона раздалось глумливое шипение раздвоенного языка:
— [Абсолютный Восьмисторонний Барьер].
Едва восемь слоёв непроницаемых барьеров сомкнулись вокруг Римона, отрезая путь к отступлению...
Змей, чья пасть исказилась в торжествующей ухмылке, демонстративно вскинул руку перед Римоном и щёлкнул кончиком хлещущего щупальца:
— Бабах.
Ка-бум!
В ту же секунду внутри барьера взорвался неистовый катаклизм из ветвящихся молний, всепожирающего пламени, абсолютного холода, ядовитых проклятий, кинетических лезвий, смертоносного токсина, сокрушительного давления гравитации и детонационных волн.
Даже запечатанный внутри барьеров, этот взрыв обладал достаточной мощью, чтобы стереть штаб-квартиру гильдии «Бесконечность» с лица земли и обратить в пыль несколько прилегающих кварталов.
К счастью, внутри этой смертоносной ловушки оказался именно Римон.
Одним-единственным выверенным движением клинка он рассёк бушующие навыки и взломал преграду, благодаря чему центр столицы избежал масштабной катастрофы.
Но это было лишь прелюдией.
Грохот! Треск! Бах!
«А этот змеёныш не так прост...»
Словно первый удар был всего лишь дежурным приветствием.
Римон недовольно нахмурился, методично срубая одно за другим бесчисленные заклятия, сыплющиеся со стороны змея.
И дело было не только в том, что тварь без разбору швырялась масштабными площадями атаками, угрожая разнести всё вокруг и фактически беря в заложники целый мегаполис.
Вся эта манера боя казалась до странности знакомой.
То, как змей просчитывал траектории клинка, совершая пространственные скачки для уклонения. То, как он связывал сотни и тысячи навыков в безупречные смертоносные цепочки.
В этом не было ничего удивительного.
Это был точь-в-точь стиль боя Бесконечного Монарха Ли Чонги, с которым Римон схлестнулся вчера — под действием режима [Владыка].
«...Вот оно что».
В этот момент Римон окончательно всё понял.
Почему змею вздумалось захватить бренную оболочку Пак Хён-гуна и явиться во плоти именно сейчас.
— Ты решил, что сейчас — когда этот недоумок украл силу Монарха и ты можешь ею распоряжаться — настал идеальный момент, чтобы забрать мою жизнь?
Змей промолчал.
Лишь осклабился, высунув раздвоенный язык, и мерзко захихикал.
Этого было более чем достаточно, чтобы убедиться: догадка попала прямо в яблочко.
На первый взгляд решение казалось верхом идиотизма.
В конце концов, сам Пак Хён-гун только что наглядно доказал, что простое воровство чужих навыков ни капли не приближает к победе над Мастером Меча.
Но между жалким смертным и Созвездием лежала непреодолимая пропасть.
Оно было звёздным божеством.
И эта разница меняла абсолютно всё.
В отличие от Пак Хён-гуна, едва не разорванного на куски от пары десятков умений, змей манипулировал сотнями и тысячами навыков без малейшего намёка на отдачу.
Более того, их разрушительная сила многократно превосходила всё, что демонстрировал сам Ли Чонги.
Предел нагрузки, который способно выдержать бренное человеческое естество, несопоставим с бездонной ёмкостью истинного созвездия.
Да, ему не хватало виртуозной точности Ли Чонги в составлении связок, но чудовищная мощь с лихвой компенсировала этот изъян.
Однако превосходство созвездия крылось не только в объёмах сырой силы.
Вспышка! Свист!
Римон рубил, колол, наносил сокрушительные удары.
Но сколько бы раз его сталь ни настигала цель, тело врага рассыпалось призрачной дымкой, чтобы тут же соткаться в иной точке и обрушить новый шквал смертоносных умений.
Атаки, направленные спереди, необъяснимым образом прилетали со спины. Стоило ринуться вперёд, как тело смещалось вбок.
Само пространство казалось вывернутым наизнанку.
Словно охотник безуспешно пытался поймать верткую змею в лабиринте её бесконечных нор.
Римон, не способный совладать с этими парадоксальными искажениями, с которыми не сталкивался даже в схватке с Ли Чонги, постепенно перешёл в глухую оборону.
И это было закономерно.
Такова была врождённая власть созвездия — не заёмные навыки Ли Чонги или Пак Хён-гуна.
Абсолютный авторитет небесного существа, недосягаемый для смертных чар.
Именно поэтому змей решился занять столь несовершенный сосуд, обновить контракт и лично снизойти в этот бренный мир.
Защитник Человечества. Мастер Меча. Какие бы громкие титулы ни носил Римон, в сухом остатке он оставался обычным смертным из плоти и крови.
Единственным человеком, внушавшим созвездиям реальные опасения. Единственным, кто мог бросить им вызов.
Но это означало и другое: награда за его устранение будет колоссальной.
Одна эта победа позволила бы змею перешагнуть через текущий ранг и триумфально войти в когорту созвездий ранга Монарха.
А если одолеть его не удастся?
Всегда можно бросить тело и сбежать.
Бесполезный инструмент вроде Пак Хён-гуна, исчерпавший свою ценность, всё равно ничего для созвездия не значил.
Минимальный риск, грандиозный куш.
Опасность мизерна, а выгода колоссальна — змей просто не мог пройти мимо столь соблазнительной добычи.
Упиваясь этим безупречным расчётом, чешуйчатая тварь с удвоенной яростью принялась загонять Римона в угол.
По крайней мере, так ей казалось.
— [Змей, Соединяющий Концы]... так тебя звать?
Римон, доселе лишь безуспешно рассекавший пустоту.
Не сумевший нанести ни единой царапины.
Вдруг заговорил — тихо, спокойно и размеренно:
— Кажется, теперь я окончательно раскусил твою гнилую суть.
Змей не подозревал.
Что выпады Римона вовсе не были слепыми попытками угнаться за иллюзиями.
Что всё это время Мастер Меча пристально изучал его повадки, считывая вибрации клинка и законы чужого естества.
Что его взгляд напоминал вовсе не загнанного в угол мечника, а терпеливого зверолова, методично затыкающего все выходы из змеиной норы перед тем, как выкурить гадину наружу.
— Твоя сила лишь притворяется манипуляцией пространством. Всё это дешёвая маскировка. Твоя подлинная природа — [Ложь и Обман]. Способность обращать иллюзию в реальность, а реальность подменять фальшивкой.
«...!»
[Змей, Соединяющий Концы] оцепенел.
Слова Римона били точно в цель: «концы» в его имени означали вовсе не соединение отдалённых пространственных точек.
Правда и кривда.
Истина и ложь.
Иллюзия и материальность.
Его концептуальная власть связывала эти противоположные полюса.
Оно лишь скрывало свою суть ради максимальной эффективности, выдавая себя за Созвездие пространства и мороча головы легковерным Игрокам.
Глядя на то, как змей растерянно замешкался от столь мгновенного разоблачения, Римон холодно усмехнулся:
— Тупая ты чешуйчатая скотина.
То ли от врождённой тупости.
То ли ослеплённый алчностью.
Он безжалостно высмеял глупость твари, клюнувшей на наживку и бросившей в костёр не просто смертного марионетку, а саму себя.
— Осмелиться предстать передо мной, уповая на дешёвые трюки вроде игры в напёрстки... За одну только эту наглость тебя уже можно похвалить.
Уязвлённое чудовищным оскорблением, Созвездие взревело.
Его фасеточные зрачки налились кровью, и, распахнув пасть, оно приготовилось обрушить колоссальный комбинированный удар из тысяч навыков.
Но прежде чем чешуйчатая туша успела шелохнуться...
Римон уже сделал шаг.
Один шаг — сквозь искажение пространства.
Второй шаг — мгновенно сокращая разделявшую их дистанцию.
Третий шаг — слитный взмах обнажённого клинка.
Всего за три шага преодолев лабиринт искривлённой реальности, он оказался вплотную. И даже видя, как сверкающая полоса стали несётся к его шее, змей ощутил лишь слепую ярость, но никак не страх.
Его властью были ложь и обман.
Сущность, скользящая меж иллюзией и явью, способна превратить смертоносный удар в фикцию, рассеяв его без следа.
Такова была сила звёздного божества.
Трансцендентный авторитет, попирающий земные законы ради сотворения невозможного — величие, к коему презренные смертные не способны даже прикоснуться.
Вжих.
«?!?!?!»
В следующую секунду.
Змей застыл в неописуемом ужасе.
Клинок Римона рассёк лишь иллюзорный фантом, сотканный звёздной техникой.
Но стоило фантому лишиться рук, как настоящие, материальные конечности созвездия с хрустом отделились от плеч и с глухим стуком шмякнулись на пол, оглашая воздух воплем невыносимой агонии.
«Почему?! Он же ударил по иллюзии?! Почему этот проклятый меч достал моё истинное тело?!»
— Чему ты так удивляешься, кретин?
Это было похоже на оживший кошмар наяву.
Даже сквозь чешуйчатую морду отчётливо проступали беспросветный шок и растерянность. Римон негромко рассмеялся.
Используя сияющую сталь клинка как зеркало, отражающее искажённую морду твари, он ледяным тоном бросил:
— Если ты способен обращать истину в ложь, то должен был предвидеть: стоит мне рассечь твою иллюзию, и реальное тело постигнет ровно та же участь.
«...!!!»
Змей онемел от ужаса.
Не потому, что не понял сказанного.
А именно потому, что понял слишком хорошо — настолько, что готов был отгрызть собственный язык от осознания масштаба катастрофы.
Поразить реальность через иллюзорное отражение.
Это всё равно что разрубить настоящую луну в ночном небе, полоснув мечом по её отражению в водной глади.
Такой концептуальный уровень не был доступен даже ему — созвездию лжи и обмана.
И тем не менее смертный совершил это. Одним лишь фехтовальным искусством.
Невозможно.
Оно отказывалось верить.
Оно отчаянно хотело убедить себя, что это наваждение, морок, дешёвый фокус, разыгранный против него самого.
Но не могло.
Отрубленные культи, начисто лишённые способности к регенерации.
Адское пламя боли, пульсирующее в ранах.
И главное: ледяной, абсолютно спокойный взгляд Римона не оставлял созвездию ни малейшего шанса на спасительный самообман.
Это была неопровержимая, беспощадная реальность.
И в этот же миг до змея наконец дошло.
Почему среди бесчисленных миллиардов ничтожных смертных именно этот старик числился абсолютным табу — почему даже созвездия ранга Монарха лишь молча наблюдали за ним из звёздных глубин, не рискуя вмешиваться напрямую.
Защитник Человечества.
Тот, кто в одиночку уберёг этот мир от гибели.
И одновременно с этим — чудовище, способное в одиночку этот мир уничтожить.
Шмяк.
Осознание пришло мгновенно.
И зверь среагировал без малейших колебаний.
Распахнув пасть, он исторг из себя полусгнившую тушу Пак Хён-гуна.
Бросив истерзанную плоть смертного на растерзание гравитации, Созвездие с панической скоростью рвануло ввысь, в небесную высь.
Столь грубый разрыв контракта и спешное бегство нанесли непоправимый урон его звёздной карме.
Оно рисковало низвергнуться с ранга Маркиза до жалкого Графа.
Но змею было плевать.
Его врождённая хитрость.
Его звериные инстинкты.
И превыше всего — всепоглощающий, животный ужас.
Всё вопило об одном: забыть о прибылях и потерях, бросить всё и спасаться бегством с этой проклятой планеты.
— До чего же тупая тварь.
Но в следующую долю секунды.
Змей застыл на лету.
— Спуститься во плоти, в истинном теле, и всерьёз рассчитывать, что после этого тебе удастся уползти живым?
Римон смотрел прямо на него — на бесплотную звёздную сущность, уже взмывшую высоко в ночные небеса.
«Как?! Смертный не способен видеть звёздный дух!»
Ответом на этот немой вопль послужило бездонное чёрное сияние, разлившееся в глазах человека.
И Созвездие сковал первобытный ужас.
Помимо непостижимого искусства меча... этот смертный обладал силой, которой человек обладать не имел права.
— Запомни это перед тем, как отправишься в небытие.
Фью-и-ить!
Однако трепет созвездия Римона ничуть не заботил.
От земли до недосягаемых небесных высей.
Всего три шага. Настигая удирающего змея, он обрушился сверху, на лету перехватывая рукоять обеими руками.
— Я — Мастер Меча.
Последний владыка Башни Меча.
Последний Мастер Меча рода человеческого.
Римон Асфельдер перевернулся в воздухе, принимая идеальную стойку.
— В этом мире нет никого, кто мог бы от меня сбежать. И даже за его пределами не существует ничего, чего мой клинок не сумел бы рассечь.
Инстинкт ли то был?
Или жест отчаяния загнанного в угол зверя?
Осознав неизбежность конца, змей раззявил пасть и бросился наперерез Римону.
Словно понимая: единственный шанс выжить — каким-то чудом оборвать жизнь этого чудовища прямо сейчас.
Но прежде чем ядовитые клыки успели приблизиться...
Римон нанёс удар.
И когда клинок расчертил небосвод с неописуемым, запредельным изяществом, его голос разорвал тишину ночи:
— [Абсолютное искусство Меча Убийцы Демонов и Драконов:
Рассечение луны в воде, распустившиеся цветы благоухают].
[■■■■■■—!]
Воды Жёлтого моря раскололись надвое до самого дна.
Ужасающий нечеловеческий вопль сотряс континенты.
И одна из звёзд, ярко сиявших на ночном небосклоне, навсегда погасла.