Если спросить о ценности человеческой жизни…
Идеалист ответит, что жизнь бесценна и её невозможно измерить. Но спросите его, готов ли он отдать всё своё состояние ради спасения одного-единственного незнакомца, — и мало кто утвердительно кивнёт.
Реалист заявит, что у каждого человека есть своя цена. Вот только попросите его назвать точную стоимость собственной жизни — и едва ли он найдёт что сказать.
Определить ценность человека невероятно сложно, и потому с древнейших времён мудрецы ломали над этим головы, так и не найдя ответа.
— Честно признаться, нам просто сказочно повезло.
В этом смысле девушка, стоявшая перед ним сейчас, была воистину уникальной. Ли Цинвэй, не моргнув глазом заявившая, что колоссальное состояние её клана — сущие копейки по сравнению с ценностью одного Римона, принадлежала к совсем иной породе существ.
— …Повезло?
— Да. Затевая этот план, мы морально готовились к тому, что на него уйдёт не меньше сотни лет.
Ли Цинвэй лучезарно улыбнулась недоумевающему мечнику:
— Даже если бы прошло целое тысячелетие, я сильно сомневалась, что слава Герцога Меча хоть немного потускнеет в людской памяти.
И это не было преувеличением.
Защитник Человечества, сразивший Бога Демонов. Герой, ликвидировавший духовную катастрофу, что едва не стёрла с лица земли Американский континент. Последний Мастер Меча, раз за разом разрушавший хитроумные замыслы Ассоциации Семи Драконов.
Легенда, которую Римон Асфельдер ковал столетиями, была настолько монументальной, что ещё каких-то тридцать с небольшим лет назад не было даже намёка на то, что она может угаснуть. Руководство Ассоциации Семи Драконов, запуская Программу мира во всём мире, само втайне сомневалось в успехе.
— Однако род людской поистине удивителен.
Перемены, произошедшие с наступлением Железного Века, когда в небе зажглись Созвездия, а на земле появились Игроки, поражали воображение.
— Людям не понадобилось столетие. Они напрочь вычеркнули имя Герцога Меча из памяти всего за каких-то тридцать лет.
Игроки, опьянённые свалившейся с неба силой. Правители, ослеплённые богатствами Подземелий. Обыватели, принимающие мирную сытую жизнь как должное.
Человечество приспособилось к новой эпохе с пугающей быстротой, с той же лёгкостью отбросив старый мир на свалку истории. Они упивались сиюминутным изобилием и безопасностью, напрочь забыв, кто спасал их от гибели раз за разом.
Нет, даже не забыли — целенаправленно похоронили. Словно сам факт того, что цивилизацию когда-то спасал неотесанный мечник с клинком наперевес, был постыдным пятном на их цивилизованной репутации. Без всяких указаний сверху люди дружно втоптали подвиги Римона в грязь, превратив само звание Мастера Меча во всеобщее посмешище.
Это произошло столь стремительно, что оторопь взяла даже саму Ассоциацию Семи Драконов, которая всё это и спланировала.
— Разве это не странно? Люди забыли о Герцоге Меча куда быстрее, чем рассчитывали мы — авторы всей этой партии.
Подхватив одно из сомнений, давно терзавших Римона, Ли Цинвэй продолжила с лукавой, непривычной для неё усмешкой:
— И вовсе не потому, что некие трансцендентные сущности вмешались в ход истории в планетарном масштабе.
Она говорила полушутливым тоном, но Римон, заглянув в её абсолютно серьёзные глаза, нахмурился:
— …Ты хочешь сказать, что моё стремительное падение — дело рук Созвездий?
— Любой другой на вашем месте покрутил бы пальцем у виска.
— Выходит, сама понимаешь.
Римон помрачнел ещё сильнее. Он слушал её столь терпеливо только из-за собственного опыта; расскажи она это кому-то ещё, её немедленно упекли бы в лечебницу для душевнобольных.
— Если твои слова — правда, значит, Созвездия напрямую промывают мозги Игрокам и управляют ими?
— Не настолько грубо. Я лишь предполагаю, что Игроки бессознательно подпадают под их ментальное влияние.
— Это и называется промывкой мозгов.
По меркам современного общества её слова были чистейшей ересью. Нет — форменным безумием.
В Железном Веке само собой разумеющимся считалось, что Созвездия — это великие высшие сущности, осыпающие человечество неисчислимыми милостями и благословениями. Даже самые отбитые сторонники теорий заговора подняли бы её на смех.
Однако Ли Цинвэй и не думала отказываться от своих слов. Она заговорила ровно и спокойно:
— Как я уже говорила, последние десятилетия наш клан без устали трудился во имя мира на земле.
— Знаю.
— И усерднее всего мы занимались сбором информации о людях.
— Логично.
Римон, которого когда-то величали Защитником Человечества, прекрасно понимал важность агентурной сети, а потому согласно кивнул.
Вот только дальше начались странности.
— Анализируя массивы этих данных, я впервые наткнулась на нечто необъяснимое и начала подозревать Созвездия.
— Что именно?
— Становясь Игроками, люди менялись до неузнаваемости. И таких случаев было подозрительно много.
— Человек всегда меняется, если на него внезапно сваливается колоссальная сила.
— Верно, если сила велика. Но что, если личность ломается даже у тех, кто получил сущие крохи?
Игроки десятого или двадцатого уровня. Те, кто заключил контракт с невзрачными мелкими Созвездиями и едва имел право зваться Игроками.
Ли Цинвэй методично перечисляла факты:
Закоренелые уголовники, насильники и грабители внезапно превращались в кротких филантропов, раздающих всё до копейки бедным.
Заядлые пловцы, не мыслившие жизни без воды, вдруг зарабатывали паническую гидрофобию.
Человек, с пелёнок мечтавший стать врачом, бросал всё и маниакально уходил в боевые искусства.
Слушая её примеры, Римон сощурился:
— Такое случается.
— Случается, согласна. Один случай на сотню можно списать на причуды человеческой психики. Но что, если подобные метаморфозы происходят более чем у семидесяти процентов Игроков?
— …Семь из десяти Игроков кардинально меняют личность?
— Такова сухая статистика среди тех, чей контракт с Созвездием длится более десяти лет.
— Я наблюдал за Игроками десятилетиями и ни разу не замечал ничего подобного.
— Чем дольше вы знаете человека, тем труднее заметить подвох. Изменения происходят плавно, растягиваясь на долгие годы.
Если кто-то за одну ночь превратится в другого человека, тревогу забьют все вокруг. Но если характер и вкусы медленно дрейфуют на протяжении десяти-двадцати лет? Окружающие лишь пожмут плечами: «Ну, с возрастом он немного изменился». И сам человек подумает точно так же.
— Но вы, Герцог Меча, знаете лучше многих: человеческая натура не меняется просто так, на ровном месте.
— …
— Неужели вы искренне верите, что такие тектонические сдвиги в психике без всяких травм или потрясений — это норма?
Римон был вынужден промолчать. Возразить было нечего.
Чудом выжить в смертельной катастрофе. Или пережить гибель всей семьи. Пройдя через подобные потрясения, человек действительно может сломаться или переродиться.
Но если семь из десяти меняются просто по факту получения Системы? А что, если оставшиеся трое просто меняются медленнее или пока не замечают сдвигов?
Кто после этого посмеет с уверенностью утверждать, что Созвездия здесь ни при чём?
— …Даже если всё так, одних этих наблюдений недостаточно, чтобы открыто обвинять Созвездия.
— Вы абсолютно правы, — без споров согласилась Ли Цинвэй.
Даже если статистика метаморфоз верна, это ещё не доказывало целенаправленный злой умысел. Это могло быть простым побочным эффектом эманаций Созвездия, влияющих на контрактора. Да и большинство людей лишь отмахнулись бы: подумаешь, характер чуть изменился, зато какая мощь в руках!
— Поэтому в нашей Ассоциации единственной, кто относится к Созвездиям как к скрытой угрозе, остаюсь я. Остальные кланы в лучшем случае настороженно следят за растущим влиянием Игроков в политике.
— …И почему же именно ты так взъелась на Созвездия?
Они не разрушали планету, не мешали делам Ассоциации Семи Драконов. Всего лишь смутные статистические аномалии — к чему такая паранойя?
На недоумённый вопрос Римона Ли Цинвэй загадочно улыбнулась:
— Я мало что знаю о природе самих Созвездий. Но я твердо знаю одно непреложное правило.
— Какое же?
От духов стихий до древних богов и Семи Драконов. История знала множество трансцендентных сущностей, стоящих выше смертных. Но ни одна из них никогда не осыпала людей бескорыстной милостью даром.
Жертвы, поклонение, истовая вера, абсолютное подчинение. Каждая сила взимала свою плату за дарованное могущество.
Так какую же плату требуют Созвездия, раздавая Игрокам навыки под видом «контрактов»?
Превращение смертных в гладиаторов для собственного развлечения? Возможно. Если Созвездия неизмеримо превосходят даже богов, они могут швырять силу направо и налево, словно богач, оплачивающий подписку на стриминговый сервис.
Вот только Созвездия, которых успел повидать Римон, отнюдь не производили впечатления столь великодушных владык.
А главное, бесконечные века жизни научили его одной фундаментальной истине.
— В этом мире не бывает бескорыстных благодеяний. То, что кажется бесплатным, всегда требует самой непомерной платы.
— Именно. Но в нашу эпоху слишком многие забыли эту простую истину.
Ли Цинвэй горько усмехнулась. Она перевела взгляд на разбитый шкаф, в щепки разнесённый телом Чао, и тихо вздохнула:
— Даже внутри Ассоциации Семи Драконов многие попали под тлетворное влияние Созвездий.
В период реализации Плана мира во всём мире Ассоциация соблюдала режим параноидальной секретности. Всю полноту картины знали лишь семь принцесс и верховные старейшины. Даже рядовым исполнителям внутри кланов не раскрывали истинной сути происходящего. Случись утечка — колоссальные труды пошли бы прахом, а в худшем случае в дело лично вмешался бы Римон.
Запредельная таинственность. Падение Мастера Меча, случившееся куда быстрее ожидаемого из-за вмешательства звёздных сущностей. И как итог — появление таких людей, как Чао.
Молодое поколение клана, насквозь пропитанное «здравым смыслом» Железного Века и искренне презирающее Римона. Даже её собственный телохранитель, с пелёнок слышавший предания о непобедимом мечнике, поддался этому мороку. Что уж говорить об остальных членах организации?
Даже Ассоциация Семи Драконов, веками правившая миром из тени, не сумела уберечься от влияния Созвездий.
— Сами сплели паутину заговора, сами же в ней и запутались… Чем вы вообще думали?
— Иронично, не правда ли?
Щёки Ли Цинвэй слегка порозовели от смущения. Но она тут же добавила:
— Наверное, это было неизбежно.
Тот, кто балуется ядами, должен быть готов однажды отравиться сам. Они проявили преступную халатность. Нет — непростительную самонадеянность.
Пока невежественная толпа упивалась мощью Созвездий и богатствами Подземелий, Ассоциация Семи Драконов возгордилась триллионными прибылями от Пузыря Подземелий и иллюзией тайного всевластия. Тот факт, что остальные шесть кланов отмахнулись от угрозы Созвездий и сочли Римона списанным со счетов стариком, наглядно это доказывал.
В этом смысле катастрофа была предрешена. Неумолимый поток времени, сметающий всё на своём пути.
— Именно поэтому я поставила на кон абсолютно всё и пришла к вам с брачным предложением, Герцог Меча.
— …Потому что я — единственный во всём мире, кто способен убить Созвездие?
— Да. Именно так.
Ли Цинвэй твердо кивнула. Она посмотрела Римону прямо в глаза и проникновенно произнесла:
— Теперь, когда Игроки захватили этот мир, единственный, кто способен встать против течения и защитить Ассоциацию Семи Драконов от Созвездий, — это вы, Герцог Меча.