Наступил Железный Век.
После того как на планете возникли первые Подземелья и о своем присутствии заявили Созвездия, несметное число людей пожелало стать Игроками. Перспектива зачистить Подземелье, заключить священный контракт со звездным покровителем и обрести невиданные навыки манила умы почище любых земных богатств. В наши дни едва ли не половина всего человечества гордо именовала себя Игроками.
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Раз-два, проверка микрофона. Раз, два...
Вот только подавляющее большинство из них так и не смогло перешагнуть планку 10-го уровня. Игроков средней руки насчитывалось на удивление мало. Чтобы расти в силе, требовалось покорять этажи Подземелий, но чем глубже спускался исследователь, тем чудовищнее возрастала сложность испытаний.
Именно поэтому высокоуровневые Игроки купались в лучах славы и государственных привилегий. Сколь бы одаренным ты ни был от природы, ставить собственную жизнь на кон в пучинах бездны было под силу лишь единицам.
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Слышно меня? Точно слышно? Надеюсь, звук не лажает, а то будет обидно.
И на этом фоне истинные Монархи представали существами воистину непостижимыми.
Родиться с запредельным талантом, привлечь взор высших Созвездий ранга Монарха — даже этого было ничтожно мало. Требовалась благосклонность самой судьбы, абсолютная, безупречная удача. Только такие избранники могли достичь недосягаемого 100-го уровня. Из миллиардов людей, штурмовавших Подземелья, до самого дна добрались лишь десять человек — и этот факт говорил сам за себя.
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Если этот эфир не дойдет до ушей Бесконечного Монарха во всех красках, голова этого ублюдка с плеч долой.
— ...
Но в этот самый момент Ли Чонги — один из тех самых великих Десяти Монархов — сидел перед экраном, не находя слов.
И его можно было понять. Точно такое же оцепенение сейчас сковало всю страну... да что там страну — весь цивилизованный мир. Зрелище главы суверенного государства, обливающегося холодным потом с клинком у кадыка в прямом эфире главного телеканала, выбивало почву из-под ног почище падения метеорита.
— ...Директор Пак, какого дьявола здесь происходит?
Потрясение оказалось столь велико, что Ли Чонги впервые на памяти секретаря нажал на паузу и задал вопрос вслух, даже не пытаясь скрыть растерянность.
Пак Хён-гун ответил с мертвенно-бледным лицом:
— В Голубом доме чрезвычайное происшествие, Владыка.
— Какое еще происшествие могло привести к подобной трансляции?!
— Ну... видите ли...
Секретарь запнулся. Как бы он ни подбирал слова, всё звучало как бред законченного сумасшедшего. Но отмолчаться было нельзя, и в итоге он выдавил краткую суть: Римон в одиночку взял штурмом резиденцию, захватил президента Хан Чонгука прямо в кабинете и потребовал предоставить ему эфир.
Выслушав сбивчивый доклад, Ли Чонги после долгой паузы процедил:
— ...И после этого он заставил созвать пресс-конференцию?
— Так точно. Заявил, что если хоть один национальный телеканал не подключится к трансляции, он лично прикончит первое лицо государства.
— Почему эту катастрофу не пресекли в зародыше? При первых же признаках штурма правительство обязано было запросить экстренное вмешательство нашей гильдии!
— Сам господин президент наложил вето на привлечение внешних сил. Заявил, что мобилизация частных гильдий для подавления одного человека подорвет авторитет власти и дестабилизирует обстановку...
— И это, по-твоему, хуже, чем сидеть с перерезанным горлом на глазах у всей планеты?
— ...
Холодный вердикт Ли Чонги попал не в бровь, а в глаз.
Впрочем, мотивы Хан Чонгука Монарх прекрасно понимал. Слухи о штурме резиденции сами по себе вызвали бы панику. А если бунтовщиком объявлен национальный герой? А если государство расписывается в собственном бессилии перед одним-единственным стариком, не имеющим даже системного статуса Игрока, и униженно зовет на помощь наемников?
Это был конец политической карьеры. Либо несмываемый позор за то, что проглядел бунт легенды, либо статус ничтожества, не способного совладать с «гражданским пенсионером». Вот президент и попытался скрыть масштабы катастрофы и замять всё силами гвардии...
С точки зрения политика решение было безупречным. С точки зрения тактики — самоубийственным идиотизмом.
— С чего этот кретин вообще решил, будто справится с ним своими силами?
— Советник с навыком [Анализ Информации] доложил, что раз цель не является Игроком, против неё сработает огнестрельное оружие.
— И он поверил в эту ахинею?
— Похоже, будучи сам высокоуровневым Игроком, господин президент рассчитывал в крайнем случае задействовать собственные навыки для переговоров...
— И вот закономерный итог, — скривился Ли Чонги.
Римон Асфельдер без единой царапины перебил полторы сотни отборных Игроков БАИ и наемников. Заодно расколотил в щепки элитный Отряд 909 в сверхдорогих экзоскелетах. Зная об этом кошмаре, всерьез рассчитывать на пули или пару личных фокусов?..
Верх дремучего невежества.
Но фарш невозможно провернуть назад. Дело сделано, и Хан Чонгук сполна расплачивался за собственную спесь.
Уяснив общую картину, Ли Чонги сухо постучал пальцем по полированной столешнице и снял видео с паузы.
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Во-первых, наверняка многие из вас сейчас сидят и ломают головы: какого хрена я вообще тут устроил?
Вопрос был более чем резонным.
Как национальный герой в одночасье сделался кровавым бунтовщиком? Даже у Ли Чонги, знавшего предысторию, дернулся глаз от этой записи. Каково же сейчас простым гражданам, которым без всяких предисловий показали главу государства с клинком у сонной артерии?
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Так вот: выключите свои тупые котелки.
— ...Прошу прощения?
— Я понятным языком говорю: не забивайте свои пустые головы моими мотивами, идиоты.
— ...?!
Вся страна — а вслед за ней и остальной мир — застыла с немым вопросом на лице. Но Римон сразу расставил все точки над «i»: не смейте даже гадать, почему он пошел на этот шаг.
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Я не собираюсь отвечать на ваши сопливые вопросы и уж тем более не стану толкать пафосные речи, чтобы оправдать это дерьмо.
— Но это же... это же противоречит здравому смыслу!
— Ах, противоречит? Хочешь проверить? Может, мне прямо сейчас снести господину президенту башку на глазах у почтенной публики, а?
— Н-нет! Я вовсе не это имел в виду!..
Пожилой репортер, машинально возмутившийся столь вопиющему нарушению логики, мгновенно сдулся и заблеял, стоило лезвию чуть плотнее прижаться к дряблой шее Хан Чонгука. Одно неосторожное слово — и из-за него лидер нации отправится на тот свет в прямом эфире. Пришлось спешно прикусить язык.
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Н-но разве подобные обращения не предназначены для того, чтобы огласить официальные требования?
То ли многолетний журналистский опыт взял верх над страхом, то ли жажда сенсации перевесила инстинкт самосохранения, но репортер осторожно подал голос вновь.
Римон отозвался с безграничным равнодушием:
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— А кто это решил?
— Что?..
— Кто постановил, что захватчик заложников обязан толкать речи и качать права?
— Ну... чтобы заявить о законности своих претензий...
— Вот я и спрашиваю: на кой черт мне страдать этой убогой херней, тупорылый ты баран?
Репортер машинально пискнул в ответ на тираду, которая в нормальных условиях стоила бы телеканалу пожизненного лишения лицензии:
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— П-пожалуйста... мы же в прямом эфире. Не могли бы вы выбирать выражения?..
— Этот дебил всерьез переживает за цензуру, пока я тут собираюсь устроить кровавую баню?!
— В-выражения!..
— Слышь, шизик. Башка вашего драгоценного президента сейчас в прямом эфире рискует улететь в зрительный зал, а ты печешься о чистоте языка на государственном ТВ?!
Журналист окончательно лишился дара речи. Забота о сетке вещания действительно выглядела абсурдно. Пара крепких словечек едва ли могли сделать эту катастрофу еще омерзительнее.
«По сути-то он прав... Но почему же так обидно?!»
Впрочем, душевные терзания прессы Римона не волновали ни в малейшей степени. Он лишь презрительно скривился:
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Оправдания нужны трусам, которым есть что скрывать. Моя совесть перед небесами чиста как слеза младенца — перед кем и за что мне тут оправдываться?
«И ЭТО говорит террорист с мечом у горла президента?!»
Челюсти съемочной группы дружно посыпались на пол. Человек, захвативший Голубой дом и устроивший шоу с заложником, с абсолютно ясным взором заявлял о своей кристальной невинности — сюрреализм происходящего зашкаливал.
Но спорить с буйнопомешанным было себе дороже. Не решаясь возражать в лоб, журналист сменил тему:
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Т-тогда... с какой целью вы потребовали созвать пресс-конференцию?
Если не ради политических манифестов, то зачем было сгонять сюда все передвижные станции страны? Не значит ли это, что за душой у него всё-таки что-то есть? Или он и впрямь окончательно спятил?
Римон ответил с неподдельной будничностью:
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— А, это? Да просто чтобы передать весточку.
— Весточку?.. Кому?
— Кому-кому, блин. Глухой, что ли? Я же ясно сказал: это послание для Бесконечного Монарха.
— ...Если вам нужно было связаться с Бесконечным Монархом, почему вы просто не позвонили ему по телефону? — брякнул репортер прежде, чем успел подумать.
Римон ядовито ухмыльнулся:
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Ага, щас. Разбежался он трубку брать. Промурыжил бы меня лет десять в приемной, важная птица.
И ведь не поспоришь. Вот только заменять телефонный звонок захватом резиденции и угрозой казни первого лица мог лишь абсолютно законченный псих.
Впрочем, у Римона имелись свои резоны.
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— К тому же у меня есть предложение, от которого этот чистоплюй не сможет отказаться.
— Этот... Простите, как вы только что назвали Бесконечного Монарха?!
— Бесконечный Монарх Ли Чонги. Кажется, последнее время я стою у тебя поперек горла, так что лови персональный подарок.
Пропустив мимо ушей лепет журналистов, Римон вперил ледяной взгляд прямо в объектив центральной камеры:
— Явись в Голубой дом сегодня до полуночи.
— Приходи один или тащи за собой всю свою ненаглядную гильдию — мне глубоко плевать.
— Как только покажешься на пороге, президент свободен.
— Не явишься... он труп.
— ...!
В зале воцарилась могильная тишина.
И дело было не в самой угрозе расправы. Ужас внушало то, с каким пугающим безразличием Римон говорил о жизни лидера нации — словно речь шла о раздавленном под подошвой муравье.
— И президентом дело не ограничится.
— Следом пойдет премьер-министр. Затем вице-премьер.
— А после них — министры и депутаты парламента, аккуратно по списку, с точно таким же обращением в зубах.
Безумие. Ни один здравомыслящий человек не озвучил бы подобного. И уж тем более не рискнул бы претворить в жизнь. Это были речи законченного фанатика.
Но никто из тех, кто сейчас смотрел трансляцию, не посмел счесть эти слова блефом. Не только потому, что этот монстр в одиночку разгромил правительственный гарнизон и взял в заложники первое лицо.
Его золотые глаза, безмятежные и холодные, точно замерзшее высокогорное озеро, говорили об одном: перед ними стоял человек, который не просто способен исполнить обещанное — он сделает это не моргнув и глазом.
— Если думаешь, что сможешь меня остановить — дерзай, попробуй.
— Если уверен, что защитишь от моего клинка каждого высокопоставленного чиновника этой страны.
И память людей услужливо распахнула пыльные сундуки. Воспоминания, похороненные под грузом цивилизации. Старые сказки дедов и прадедов.
Герой Спасения Нации, которому поклонялись задолго до наступления Железного Века.
Последний Мастер Меча, внушавший первобытный ужас любым врагам.
Кем он был на самом деле.
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Впрочем, ты вполне можешь позволить им всем сдохнуть. А потом явиться во всем белом и под шумок прибрать власть к рукам.
— Или же явись, сотри надоедливый пережиток прошлого в порошок и сыграй роль спасителя отечества.
— Выбор за тобой.
— Помни лишь одно.
— Что бы ты ни выбрал, со мной тебе рассчитаться придется в любом случае.
«Я тебя не принуждаю, решай сам, Ли Чонги».
На губах Римона играла беззаботная улыбка, но в глазах не было ни крупицы тепла. Закончив речь, он небрежно поволок омертвевшего от ужаса президента прочь из пресс-центра.
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Ах да, чуть не забыл.
Будто вспомнив нечто забавное, Римон на миг замер в дверях. Обернувшись, он весело подмигнул в камеру:
[ПРЯМОЙ ЭФИР]
— Хорошие детки, не вздумайте повторять это дома. Поймаю за подражанием — прибью нахрен.