— Какова обстановка на месте?
[Пока без изменений.]
Пак Хён-гун.
Его куда чаще величали директором Паком, нежели по собственному имени, и своей работой он безмерно гордился. Разумеется, само по себе звание начальника секретариата едва ли вызывало священный трепет. Однако всё зависело от того, чьи именно приказы ты исполняешь.
Дела гильдии, управление финансовыми активами, надзор за дочерними предприятиями, закулисные политические торги... Его влияние как правой руки Бесконечного Монарха Ли Чонги простиралось решительно на все сферы и было далеко не пустяковым. Даже президенты суверенных государств, главы грандиозных синдикатов и председатели правлений крупнейших конгломератов ступали вокруг Пак Хён-гуна на цыпочках, боясь ненароком оступиться.
Кое-кто за глаза ядовито шипел, будто он всего лишь «оседлал тигра», но Пак Хён-гун и бровью не вел на подобные пересуды. По сравнению с теми плодами, что приносило положение доверенного лица Монарха, мелкая зависть черни не стоила ни крупицы внимания.
Именно поэтому лицо Пак Хён-гуна в эту самую секунду перекосило от свирепой, бессильной ярости.
— Вы за всё это время так ничего и не раскопали?!
[Я же повторяю: никаких подвижек.]
— Да вы там что, издеваетесь?!
Бабах!
Пак Хён-гун со всей силы обрушил кулак на лакированную поверхность стола. Голос его сорвался на рычание, когда он принялся отчитывать собеседника на другом конце провода:
— Имеешь хоть малейшее представление, сколько первоклассных ищеек я выделил в твое распоряжение?! И вы до сих пор не в силах выследить девку из Клана Чёрного Дракона?! Какого дьявола вы вообще там делаете?!
[Сколько бы следопытов ты ни нагнал, если объект засел намертво и носа наружу не кажет, засечь её невозможно.]
— Раз она сама не выходит, значит, проникните внутрь и проверьте лично!
[Исключено.]
— Что?!
[Ты и сам прекрасно знаешь, что отель «Левиафан» — далеко не просто роскошная гостиница.]
— Знаю, черт побери! Это один из ключевых холдингов группы «Семь Драконов», но...
[Я толкую о том, кем они являются в мире теней, а не на свету.]
— ...
Пак Хён-гун осекся. Будучи доверенным лицом Бесконечного Монарха, он не мог сделать вид, будто не понял веского намека.
[Позволь прояснить раз и навсегда: даже если поступит прямой приказ Монарха, соваться туда — чистое самоубийство. Мы на это не пойдем.]
— Ах ты щенок... Ты осмелишься повторить это в лицо самому Владыке?!
[А я бы, в свою очередь, поинтересовался у тебя. Если мы полезем в «Левиафан» и бездарно подохнем, директор Пак готов взять всю вину за этот провал исключительно на свою шкуру?]
«Дерзкий ублюдок!..»
Пак Хён-гун до скрипа стиснул зубы. Однако взять на себя ответственность за подобную катастрофу он не посмел бы и под дулом пистолета. Вместо этого он сухо и отрывисто процедил:
— Ладно. Тогда разройте хотя бы следы Римона Асфельдера. Вы ведь не настолько бесполезный сброд, чтобы проморгать целый школьный автобус?
[А находится ли Римон Асфельдер там вообще — до сих пор вилами по воде писано, не так ли?]
— Заткни пасть и ищи! Если до утра не будет зацепок, живьем с тебя шкуру спущу!
Оборвав вызов в одностороннем порядке, Пак Хён-гун шумно и тяжело выдохнул. Подобная вспышка была на него непохожа. Каким бы высоким постом при Ли Чонги он ни обладал, его собеседник оставался главным ищейкой гильдии — элитным высокоуровневым Игроком, а не мальчиком на побегушках, которого можно безнаказанно третировать.
Но Пак Хён-гуна с головой накрывала ледяная паника.
«Проклятье! Мне кровь из носу нужен осязаемый результат!»
Ли Чонги отнюдь не был всепрощающим благодетелем. За успех он осыпал щедрыми дарами, но за провалы вышвыривал прочь без тени сожаления — таков был его закон. И нынешнее положение Пак Хён-гуна балансировало на краю пропасти. Он не просто упустил Принцессу Чёрного Дракона, которой грезил Ли Чонги; он бездарно провалил операцию по ликвидации Римона Асфельдера.
«Это мой последний шанс!»
Звериное чутье истошно вопило: еще одна осечка — и расположение Бесконечного Монарха будет утрачено безвозвратно. А для человека, который годами разгребал чужую грязь и нажил бесчисленное множество смертельных врагов, опала равнялась смертному приговору.
Оставалось идти ва-банк.
«Нужно лишь подтвердить, что Римон Асфельдер скрывается в стенах "Левиафана"».
В глазах Пак Хён-гуна зажегся холодный расчет.
«Как только мы докажем, что отель укрывает государственного изменника, я сотру эту спесивую Принцессу в порошок».
Сколь бы бездонными ни казались богатства конгломерата «Семь Драконов», одно лишь золото не могло тягаться с абсолютной властью Монархов над Подземельями — кровеносной системой всей современной цивилизации. К тому же Клан Чёрного Дракона давно растерял былое величие. Имея на руках железный предлог, даже их старейшины не посмеют перечить воле Монарха ради девчонки.
«А если дело запахнет жареным — снова пустим в ход заложников!..»
Во взгляде секретаря блеснула неприкрытая жажда крови. Спасение сопливых сирот наглядно доказало: у старика Римона осталась неизлечимая слабость к подвигам праведного героя. Значит, захват тех, кто имел к нему хоть какое-то отношение — например, отца и родни покойного Кан Чонсу, — станет идеальным крючком. Таков был его замысел.
Вот только Пак Хён-гун пребывал в блаженном неведении. Он фатально недооценивал природу Ассоциации Семи Драконов. И, что куда страшнее, понятия не имел: против Римона Асфельдера грязные трюки с заложниками больше никогда не сработают.
Впрочем, была и хорошая новость: о первой своей ошибке секретарю узнать так и не довелось. Плохая же заключалась в том, что вторую истину ему предстояло постичь прямо сейчас.
И вовсе не через сеть информаторов или тайные доклады гильдии.
Дверь кабинета распахнулась с оглушительным треском.
Грохот!
— Директор Пак! Беда! Чудовищная беда!
— Что за чертовщина?!
Пак Хён-гун гневно уставился на ввалившегося в комнату подчиненного, чье лицо цветом напоминало свежую известь. Подобная дерзость от мелкой сошки заслуживала показательной кары.
— Пошел вон! Ты хоть понимаешь, куда ворвался?!
— Сейчас не до этого! Телевизор... Включите телевизор, скорее!
— Чего?..
Опешив от подобной дикости, секретарь с подозрением потянулся к лежавшему на краю стола пульту.
[Раз-два, проверка связи. Раз, два... Микрофон пашет?]
Экран вспыхнул. И в ту же секунду до Пак Хён-гуна всё дошло. У него попросту не осталось выбора, кроме как осознать происходящее.
[Слышно меня? Слышно, говорю? Надеюсь, звук идеальный.]
Он мгновенно понял, отчего подчиненный влетел в кабинет безумцем и почему чины и субординация обратились в прах. С экранов всех центральных телеканалов страны, нагло ухмыляясь, смотрел беловолосый юноша.
Картина, развернувшаяся вокруг Римона Асфельдера, заставила челюсть директора Пака с глухим стуком упасть на грудь.
[Если эта трансляция не дойдет до ушей Бесконечного Монарха громко и четко, голова вот этого почтенного господина покатится по полу.]
...До Пак Хён-гуна с запоздалым ужасом дошло: пытаться брать заложников против этого безумца было самой чудовищной, непоправимой ошибкой в его жизни.
Отмотаем стрелки часов немного назад.
Примерно за полчаса до того, как остекленевшие глаза директора Пака вперились в экран телевизора.
Похожие выражения лиц, застывших в неописуемом ступоре, можно было наблюдать в совершенно ином месте. Зрелище само по себе исключительное: этих людей годами муштровали сохранять ледяное хладнокровие в любых мыслимых кризисах.
Но сейчас замерли даже они. Причина была проста: происходящее выходило за рамки любых «штатных кризисов» на сотни километров.
— Вы чего застыли, идиоты?
Молодое лицо, безупречные белоснежные волосы. Едва заметный росчерк шрама возле глаза. За спиной небрежно покоится обнаженный клинок. Некогда гремевший на весь мир, а ныне почти стертый из людской памяти.
Однако после экстренного утреннего выпуска новостей ориентировки на этого государственного изменника украшали экраны всех силовых ведомств.
Римон Асфельдер с кривой усмешкой оглядел остолбеневших часовых:
— Объявился подозрительный субъект? Значит, жмите на тревожную кнопку и действуйте по боевому протоколу. Разве вас не этому учили?
— Т-ты... полоумный ублюдок!..
Стражей сотрясала крупная дрожь. Глядя на наглого, расслабленного нарушителя, командир караула сорвал связки в хриплом вопле:
— Это же Голубой дом, чертов ты психопат!!!
Сердце исполнительной власти. Резиденция главы государства. И у главных ворот средь бела дня в гордом одиночестве прогуливается объявленный в розыск мятежник.
Такого беспрецедентного позора не случалось со дня основания республики. На истошный крик офицера Римон лишь невозмутимо повел бровью:
— Ну и? Мне-то что с того?
Он держался так, словно всего лишь забрел на газон с табличкой «По траве не ходить». Нагло склонив голову к плечу, пришелец продолжал излучать ленивое превосходство.
Опомнившись, охрана наконец залилась багровой краской стыда, моментально сменившейся мертвенной бледностью. Защелкали затворы, завыла сирена, в эфир полетели отчаянные запросы подкрепления — начался сущий ад.
У-у-у-у-у-у!
— Бросить оружие, стреляем на поражение!
— Руки за голову, на колени! Живо на колени!
— Что там за шум у ворот?.. Господи помилуй... Римон Асфельдер?!
— Это правда он?!
Приказы нелепо смешались: одни орали «стоять», другие — «мордой в пол». Линии связи захлебнулись помехами; взвод полицейского спецназа с щитами и дубинками растерянно топтался на месте, не понимая, как усмирять легендарное чудовище. Из-за оцепления робко выглядывали агенты президентской службы безопасности, а случайные зеваки и туристы издали снимали происходящее на смартфоны, наивно полагая, будто попали на съемки исторического боевика.
Наблюдая за этим цирком шапито, стоящий у парадных врат Римон одарил присутствующих взглядом, полным искренней жалости:
— Ребятки, кто у вас тут за главного, раз допустил такой бардак?.. Ай, впрочем, можете не отвечать.
Всё было шито белыми нитками. Руководящие посты в девяноста девяти случаях из ста достались этим клоунам благодаря взяткам или мохнатой лапе наверху. Времена кровавых войн давно канули в лету. А значит, на ключевые должности неизбежно сажают бездарей и приспособленцев. Это было в порядке вещей.
И именно за этим он сюда и пришел.
Вспомнив о своей истинной цели, Римон тихо цокнул языком. Время пустых разговоров истекло. Он перехватил клинок поудобнее, сделал неспешный шаг вперед и негромко обронил:
— Я, собственно, как раз и явился устроить проверку.
Вжух!
— ...А?
У вооруженных до зубов гвардейцев перехватило дыхание. В то же мгновение, когда его подошва коснулась асфальта, беловолосый юноша уже материализовался далеко за их спинами. Ни единого движения не уловил человеческий глаз, однако стволы штурмовых винтовок, аккуратно срезанные наискось, со звоном посыпались на брусчатку.
Солдаты оцепенело сжимали в ладонях голые рукояти. Двинуться с места не мог никто: первобытный инстинкт намертво пригвоздил их к земле. Они отчетливо поняли: стоило этому человеку сделать взмах чуть ближе — и вместо кусков оружейной стали под ноги покатились бы их собственные отрубленные головы.
— Забился в подземный бункер, драпает сверкая пятками или сидит сиднем в кресле — скоро узнаем, — пробормотал Римон.
Время будто остановилось. Среди сотен затаивших дыхание, превратившихся в каменные изваяния людей лишь один человек неспешно вышагивал по правительственной аллее.
— Передайте вашему так называемому «господину Президенту».
Последний Мастер Меча человечества. Герой Спасения Нации. Некогда величаемый Защитником, а для Ассоциации Семи Драконов и всех былых недругов — Бешеный Пёс, чья свирепость затмевала славу.
Осколок старой эпохи, презирающий мелкие подставы и лживые наветы. Если уж пачкать руки в грязи, то с подобающим размахом.
Римон лениво повел мечом горизонтально, одним взмахом рассекая многотонные стальные створки парадных ворот Голубого дома, и осклабился во весь рот:
— Бунтовщик явился поднимать восстание.