Наступила ночь.
По плану мы должны были проехать ещё немного и заночевать в деревне за перевалом, но из-за нескольких остановок, вызванных необходимостью наносить мазь, солнце село раньше, чем мы успели перевалить через горы. Пришлось искать ночлег в лагере на склоне. Место было небольшим, но, судя по тому, что здесь расположились и другие путники, среди искателей приключений оно пользовалось известностью.
Когда стемнело и повеяло холодом, люди сами собой потянулись к костру.
— Эй, вы, путники, — окликнул нас коренастый искатель с густой бородой. — Откуда путь держите?
— Можно и так сказать. Возвращаемся из путешествия, — ответил Каликс, переворачивая палочку с картошкой, которую положил на угли.Тогда искатель приключений продолжил:
— С какой стороны идёте?
— С запада.
— С запада? — бородач удивлённо вскинул брови. — И что там, в такой глуши, можно увидеть? Вы что, слухов не слышали?
Каликс невозмутимо перевернул картошку и взглянул на говорившего. Тот, словно только этого и ждал, оживился:
— Про деревню Адвена! Жуткие истории про неё ходят!
— А что там случилось? — спросил Каликс всё так же спокойно.
Другие искатели, сидевшие вокруг, тут же наперебой вставили свои пять монет:
— О, я тоже слышал! Говорят, уже несколько месяцев люди пропадают без вести!
— Точно, проклятая деревня, — поддакнул кто-то.
Внезапно один из них, до этого утрированно дрожавший и хлопавший себя по бокам, звонко хлопнул в ладоши:
— А! А вы слышали последнюю новость?
— Какую?
— В ту самую Адвену прибыл отряд наёмников «Хеннес»!
— Да брось. Зачем такому прославленному отряду соваться в такую глушь?
Кейт легонько толкнула меня локтем и многозначительно посмотрела. Я ответила ей едва заметной улыбкой.
Искатели между тем разгорячились ещё сильнее:
— Понятия не имею, что их туда привело, но говорят, весь лес вокруг Адвены завален трупами гулей. И это дело рук «Хеннеса»!
— Гулей? Тех тварей, что людей пожирают? Господи, выходит… сам капитан «Хеннеса» тоже здесь?
— Да неужто сам капитан лично в такую дыру пожалует?
Услышав слово «капитан», я невольно покосилась на Каликса, который сосредоточенно жарил картошку. Он даже бровью не повёл, продолжая своё дело.
— Ах… если это правда, я бы прямо сейчас рванул в Адвену.
— И чего ты там забыл?
— Упал бы в ноги и умолял взять меня. На что угодно согласен!
— Эй, даже не думай. Я слышал, капитан «Хеннеса» — суровый мужик, пощады не жди. Железный человек!
— Пф, кха-кха-кха. А… дым какой едкий.
Кейт внезапно фыркнула и закашлялась, пытаясь скрыть смех.
«Суровый мужик», «железный человек» — я тоже едва сдержала улыбку, проявив чудеса выдержки. Когда Каликс сидит с каменным лицом, он, конечно, выглядит хладнокровным, но до «железного человека» ему далеко.
— На, — «железный человек» сунул каждому из нас по палочке с картошкой, а затем протянул одну хорошо прожаренную искателю. — Не хотите?
— А, спасибо.
Тот без особого почтения взял угощение и продолжил:
— Эх, вот бы попасть в «Хеннес» — и желать больше нечего. Нет ли какого способа?
— Мечтай. Говорят, туда даже бывшие рыцари с трудом устраиваются.
— Да у меня характер — золото! Может, правда махнуть в Адвену? Вдруг капитан там, ухвачусь за вцеплюсь мёртвой хваткой и не отпущу, пока не возьмёт! Эй, парень, ты как думаешь?
Искатель внезапно обратился к Каликсу. Мы с Кейт, заинтригованные, даже перестали жевать и уставились на эту сцену.
Каликс, как раз дожаривавший очередную порцию, слегка улыбнулся и ответил:
— Ну, не знаю. Хвататься мёртвой хваткой — кажется, не лучшая идея.
— Ай, это я фигурально выразился! — обиделся бородач. — Молодой человек, а вы негибкий. Ладно, хватит с меня. О чём мне с таким юнцом, как вы, разговаривать?
— …Кхм.
«Железный человек» в одно мгновение превратился в «юнца». Мы с Кейт снова оказались на грани, но, проявив недюжинное актёрское мастерство, пережили этот момент, затаив дыхание.
Тут Каликс, взяв только что снятую с огня картошку, подошёл ко мне. Вглядевшись в моё лицо, он посерьёзнел.
— Лиана, что случилось? У тебя лицо раскраснелось.
— А? Нет, ничего.
— Правда? Тогда выпей воды.
Каликс достал флягу и протянул мне.
Я сделала глоток и посмотрела на него поверх фляги. Оранжевые отблески костра чётко обрисовывали черты его лица.
Залюбовавшись его профилем, я не заметила, как Каликс почистил ещё одну картошку и протянул её мне.
— Ешь, не спеши.
— Спасибо. Картошка очень вкусная. Вы, наверное, много раз такое готовили?
— Немного.
— Этот че... этот человек, похоже, знает толк в походной стряпне, — осторожно подхватила Кейт, избегая при посторонних слова «капитан». — Я слышала, он раньше вёл бродячую жизнь.
— Бродячую жизнь?
— Ага.
— Когда? До того, как вступили в… ну, в это место?
Я тоже опустила слово «отряд». Каликс усмехнулся:
— Был период, когда я бесцельно скитался по разным местам. Ехал туда, где чувствовал, что нужен.
— Я и не знала, что у вас был такой период…
На мгновение пристально посмотрев на меня, Каликс сказал:
— Теперь будешь узнавать понемногу.
«Мне показалось, или он…»
Каликс, кажется, смотрит на меня особенно пристально.
— Да, хорошо.
Я радостно кивнула и откусила кусочек картошки. От неё исходил тёплый, ароматный запах.
После ужина Кейт сказала, что устала, и первой вернулась в карету. Я раздумывала, не пойти ли за ней, но заметила, как Каликс направился в лес, и последовала за ним.
Чуть поодаль от лагеря был обрыв. С края скалы открывался вид на огни множества деревень, мерцающие вдалеке, — среди них и Адвена..
Я медленно приблизилась к Каликсу, стоявшему на краю. Он, почуяв моё присутствие, обернулся.
— Не устала?
— Нет. Благодаря вам всё хорошо.
— Завтра доберёмся до отряда. Там будет жрец, который сможет очистить яд гулей. Потерпи ещё немного.
— Что, жрец?
Да он же совсем не нужен…!
— Да. Я официально запросил храм, так что пришлют опытного целителя.
«Ещё и из храма? Чёрт».
А если пришлют какого-нибудь невезучего старшего жреца, с которым я знакома. Я за своё лицо не ручаюсь.
Но раз Каликс так обо мне позаботился, я, выражая благодарность, ярко ему улыбнулась.
— Спасибо вам.
— Это само собой разумеется. Можешь не благодарить.
— Хорошо.
Каликс улыбнулся в ответ и снова посмотрел на далёкий пейзаж. Я молча любовалась его профилем.
Глядя на Каликса в лунном свете, я почему-то вспомнила лицо, которое видела в темнице. Тогда его тоже заливал этот холодный свет.
«Но тогда у него было совсем другое лицо».
Взгляд, казавшийся уставшим и потерявшим всякую надежду, теперь сменился живыми, полными сил глазами. От этой мысли, у меня почему-то ёкнуло сердце.
Трудно было точно сказать, облегчение это или волнение, но меня грела мысль, что он ожил.
Я рассеянно смотрела на него, и мой взгляд сам собой остановился на его губах.
«Может, сейчас самый подходящий момент?»
На таком расстоянии я вполне могла бы его поцеловать.
«Но что будет потом?»
До сих пор у меня была лишь смутная цель: поцеловать его, пробудить, а потом сбежать. Но, глядя на его лицо, я вдруг задумалась.
Если я поцелую его, и он действительно пробудится, какими словами я смогу ему всё объяснить? Что я на самом деле святая и всё это время обманывала его, чтобы пробудить, а потом исчезнуть?
Странно. Раньше я ни разу не задумывалась о том, как он отреагирует. А сегодня почему-то мне стало страшно.
Смогу ли я спокойно вынести разочарование, которое увижу в его глазах, когда он, так заботившийся и оберегавший меня, почувствует предательство?
Пока я размышляла об этом, Каликс повернулся ко мне:
— Не замёрзла?
— А, нет, всё хорошо.
— Всё же лучше накинь это.
Он снял плащ, наброшенный на плечи, и укутал меня.В этот миг мысли, переполнявшие голову, рассеялись, уступив место простому вопросу.
— Почему… вы так добры ко мне?
Почему ты так безупречно добр, заставляя привыкать к этой заботе, делая так, что потом будет страшно выбраться из этого тепла?
Каликс на мгновение задержал на мне взгляд, потом улыбнулся и ответил:
— Потому что ты мой человек.
— …Что?
Увидев мою реакцию, он чуть помедлил и добавил:
— Все члены «Хеннеса» — мои люди. Так что и ты мой человек.
— …А. Да, верно.
— Я не хочу терять своих людей. …Вот поэтому.
— Я тоже очень рада, что стала частью «Хеннеса».
Это прозвучало как ответ, которого ждала моя сбитая с толку душа. Услышав от него такое простое и ясное объяснение, я поняла природу его заботы. Сердце, которое так некстати трепыхалось, наконец успокоилось
И я подумала. Даже если придётся вынести его разочарование, я должна пробудить его в ближайшее время.