Закрыв дверь кабинета и опустившись в кресло, Каликс прикрыл глаза и медленно потер переносицу. Почему-то навалилась сильная усталость.
Облегчение от того, что Лиана полностью поправилась, смешивалось с неприятным чувством, всплывавшим при мысли о Джеффри.
— Дела храма, значит.
Каликс коротко усмехнулся.
Он никогда не питал к храму особых чувств. Все его представления об этом месте ограничивались либо самопожертвованием юного жреца в когда-то разрушенной деревне, либо благословением Лианы, святой из прошлой жизни. Поскольку все эти воспоминания были связаны с конкретными людьми, к храму как к организации он относился равнодушно.
Однако сегодня, услышав слова Джеффри, Каликс впервые по-настоящему задумался о храме как о силе.
Из поколения в поколение храм защищал империю и представлявшую её императорскую семью Рихарт.
«Так вот почему это произошло».
В прошлой жизни Лиана определенно была святой. Но в итоге она встретила трагический конец в руках императора Бальдира. Если его догадка верна, храм сам передал её под предлогом служения «солнцу Империи».
При воспоминании о лице Бальдира, с животным оскалом приказывавшего отрубать конечности рыцарям «Хеннеса», и об обескровленном лице Лианы в темнице, мысли словно сковал холод. Что же тот идиот творил с ней в прошлой жизни?
«И это вы тоже назвали бы волей бога?»
Каликс адресовал этот вопрос храму из прошлого, у которого уже невозможно было потребовать ответа. Когда волна ярости утихла, пришло запоздалое осознание, насколько удачно нынешнее положение дел.
Он вернулся, и то ужасное будущее еще не наступило. К тому же, в отличие от прошлого раза, Лиана не стала святой, а Бальдир пока всего лишь наследный принц.
Причина возвращения всё ещё оставалась неизвестной, но одно было ясно: цель регрессии — не допустить того страшного будущего. А значит, действовать нужно осторожно.
«Опрометчивый шаг может привести к непредсказуемым последствиям».
Каликс сжал кулаки, вспоминая Лиану в деревне Адвена, когда её тело терзали монстры. В тот миг, осознав, что из-за его просчета она оказалась в опасности, он словно рухнул в бездну отчаяния. Будь на её месте другие подчиненные, он бы тоже горевал.
«Но это было иначе».
В какой-то момент зародилось желание просто видеть её здоровой и счастливой в этой жизни. Если бы кто-то спросил, почему, вряд ли нашёлся бы простой ответ. Сказать, что это потому, что она была единственной, кто поддержал его, упавшего на самое дно в прошлой жизни? Что трудно забыть то тепло? Но ведь тех событий больше не существует.
«В итоге всё это похоже на оправдание человека, застрявшего в собственных фантазиях».
И всё же, если Лиана из прошлого и та, что стоит перед ним сейчас, — один и тот же человек, естественно желать ей счастья.
«Даже если у неё нет воспоминаний о том дне».
Он, сохранивший память, имеет право право отплатить за ту доброту. С учетом всего этого, цели на текущую жизнь сузились до трех основных пунктов.
«Во-первых — не дать пострадать Лиане и членам отряда «Хеннес». Во-вторых — помешать Бальдиру взойти на трон. И, в-третьих, подготовиться к Разлому».
В прошлой жизни Лиана в темнице ясно говорила: над императорским дворцом откроется Разлом. И способ остановить его…
«Только Рыцарь Пророчества может сразить Око Бездны».
Каликс тяжело выдохнул.
— Рыцарь Пророчества…
Значит, чтобы предотвратить катастрофу и вторжение демонов, нужен этот рыцарь, который должен уничтожить Око Бездны. Но когда он спросил Лиану, где находится этот рыцарь, она ответила, что его нет. Почему? Был ли он уже мертв к тому моменту? Пока это оставалось неизвестным.
«Придётся выяснить самому».
Независимо от того, удастся ли остановить коронацию Бальдира, необходимо найти Рыцаря Пророчества и подготовиться к грядущему бедствию. Только так все будут в безопасности.
Завершив раздумья, Каликс невольно перевел взгляд в окно. Его внимание замерло на одной точке. На залитой солнцем дорожке у тренировочного плаца друг напротив друга стояли Лиана и Джеффри.
В этот миг в груди вспыхнуло необъяснимое чувство. Однако он сознательно взял себя в руки.
«Если она здорова и счастлива, не стоит желать большего...»
Он снова повторил себе это. Тем не менее, так и не смог заставить себя отвести взгляд.
***
Джеффри поджидал нас у выхода из столовой. Заметив нас, он подошел и попросил Эйлу оставить нас наедине. Слабая перед иерархией, Эйла без колебаний бросила меня и поспешила в комнату.
«Трусиха. Предательница!» — выкрикнула я одними глазами. Эйла в ответ лишь молитвенно сложила ладони и с виноватым видом поспешила прочь.
«Ладно уж… с такой физиономией не обижаются».
Впрочем, будучи частью храма, обычная жрица не может ослушаться приказа старшего жреца. Её можно понять.
Проблема была в другом. Мне никогда прежде не приходилось говорить с Джеффри один на один, а его странное поведение в последнее время заставляло изрядно нервничать.
И вот мы стоим друг против друга на залитой солнцем тихой дорожке у тренировочной площадки…
Высший жрец Джеффри и я.
«Звучит как начало неловкой сцены».
Когда от напряжения у меня едва не начался нервный тик, Джеффри наконец заговорил.
— Не думал, что ты покинешь храм. Почему ты приняла такое решение?
«Вот так? Прямо в лоб?»
Я не собиралась пасовать:
— Потому что хотела уйти.
— Если дело в шоке от провала на экзамене, можно было обсудить это с бароном или со мной. Не обязательно было решать так поспешно.
— Будь это из-за экзамена, я бы так и сделала. Но дело не в этом. Я действительно хотела уйти.
Он на мгновение замолчал, обвел взглядом лагерь наёмников и снова посмотрел на меня.
— В итоге ты выбрала это место? Уверена, что здесь лучше, чем в храме?
— Да.
Мой мгновенный ответ, казалось, выбил его из колеи. Помолчав, он заговорил вновь, и в его голосе прорезались резкие нотки:
— И что же здесь такого? Если бы ты осталась в храме, я бы подал прошение о повторном испытании. А до решения взял бы тебя в свое прямое подчинение. Ты жила бы точно так же, как прежде.
— Зачем вам это?
— Что? Разумеется, я... — он осекся, глядя на меня. Слегка нахмурившись, он тяжело вздохнул: — Потому что я сам хочу сделать это ради тебя.
— Это не ради меня.
— …Лиана.
Он выглядел растерянным, но я не сказала ничего неправильного.
— Вы говорите, что это «ради меня», но если делаете то, чего хотите вы, а не я, — это лишь попытка угодить самому себе.
— Нет. Я ради тебя…
— Вы заблуждаетесь. Мне это не нужно. Так что не делайте ничего «ради меня».
— Почему? Почему ты так отвергаешь мою благосклонность?
— Потому что не хочу.
— Тебе неприятно моё расположение?
Выражение лица Джеффри резко переменилось. Только что он выглядел обиженным, а теперь в нем вспыхнула явная ярость. Навязанная доброта перестаёт быть добротой.
— Да. Неприятно.
— Но почему?
— Тогда спрошу иначе: почему вы так одержимы мной? Мы ведь друг другу никто.
В этот момент Джеффри, явно задетый моими словами, внезапно схватил меня за плечи обеими руками.
— Никто? Ты правда не понимаешь? С того момента в руинах, когда ты пожертвовала собой ради меня, я ни на миг не переставал смотреть только на тебя!
— …Что?
— Если бы не ты, я бы погиб. Жизнь, которую я вновь обрёл благодаря твоей жертве…
— Подождите.
Похоже, он серьёзно ошибается. В тех руинах я спасла не только его, а всех жрецов. Там даже Эйла была! С чего он решил, будто всё было ради него одного?
Я попыталась отстраниться, чтобы высвободить плечи, но хватка Джеффри была мертвой.
— Послушайте, кажется, вы что-то путаете.
— Путаю? В чем же я могу ошибаться?!
— Я спасала не только вас. И жертвой это не считала.
— О чем ты говоришь?! Ты же тогда!..
«Ой... у него глаза поплыли». В тот миг мне показалось, что во взгляде Джеффри мелькнуло истинное безумие.
— Твой «неоконченный разговор» — это вот эта позорная сцена?
Каликс резко сбросил руки Джеффри с моих плеч и притянул меня к себе. От этого жеста глаза Джеффри налились кровью еще сильнее.
— Что вы делаете?! Не вмешивайт—
Джеффри, уже не соображая, что творит, в ярости потянулся к нам, но Каликс перехватил его запястье свободной рукой. С холодной усмешкой он произнес:
— Похоже, ты не понимаешь, кто здесь лишний. Это — моя территория.
Он шагнул вперёд, заслоняя меня собой.
— Лиана — мой человек.
Пальцы, сжимавшие мою руку, напряглись, и сегодня эта ладонь казалась особенно крепкой.