Я вселился в чужое тело.
Миром, в который я попал, оказался роман под названием «Я стал варваром в романтическом фэнтези».
Судя по названию, это была типичная история о попаданце: главный герой, переродившись в теле сына вождя варваров в мире ромфана, покорял Империю.
И именно внутри этого произведения я и очутился.
«Постойте, это ведь даже не какой-нибудь фанфик третьего сорта... Что за бред — вселиться в историю про попаданца? Черт бы всё побрал!»
Хотя, если поразмыслить... Учитывая, что последние пять лет я читал исключительно подобную беллетристику вроде «Магического клинка» или «Войны истребителей демонов», это, пожалуй, расплата за мои грехи.
«Эх, кабы я знал, то читал бы больше классики...»
Итак, есть ли какой-нибудь способ вернуться?
Вглядываясь в небо, я возносил мольбы, но в ответ лишь тихо завывал ветер.
Эх...
Как бы то ни было, персонаж, в тело которого я угодил, — Эдрик Ноэль, помощник первого принца Леопольда Минервы.
Эдрику восемнадцать лет, он на год старше принца. Рыжие волосы, вечно прищуренные лисьи глаза — в помощники и друзья принца он пробился благодаря влиянию своего отца, придворного графа Альберта Ноэля.
Если вы дочитали до этого момента, то наверняка уже догадались. Всё верно.
Этот персонаж — коварный и продажный вассал.
Классический узкоглазый злодей, встречающийся в любой подобной истории, — лисоподобный интриган, шепчущий на ухо правителю и сбивающий его с пути истинного.
Коротко об оригинальном сюжете:
В юности принц был гениален, но постепенно сошел с ума и превратился в тирана и распутника. В конце концов он разорвал помолвку с Натальей Людмилой, дочерью великого герцога Севера, которая пыталась направить его на путь истинный, и вместо этого сделал предложение Святой Азелии.
Однако Святая Азелия из-за одного инцидента не смогла простить принца и отвергла его.
Чем решительнее она отказывала, тем сильнее принц становился одержим ею, дойдя в итоге до прямых угроз.
В конце концов, когда его шантаж коснулся её семьи, Святая Азелия покончила с собой. Святейший Император Церкви подверг принца жестокой критике, из-за чего авторитет императорской династии рухнул на самое дно.
Тем временем главный герой — принц варваров — предотвратил великую катастрофу на Севере и спас жизнь великой герцогине Наталье.
Из этого союза расцвела любовь, и они поженились. Великий герцог Севера объединился с варварами и объявил о независимости от Империи, расколов её на части.
Из-за безумных событий вроде Южного восстания, гражданской войны западных эльфов и забастовки восточных гномов Империя полностью рухнула, а Эдрик Ноэль, помощник принца и одна из ключевых фигур этого разрушения, оказался брошен своим господином и обезглавлен мятежниками.
«Да даже думать об этом смешно, честное слово!»
Мой взор затуманился при мысли о том, что при таком раскладе меня ждет плаха.
В прошлой жизни я натерпелся мучений и был так счастлив переродиться — только для того, чтобы кончить жизнь на гильотине?!
Чёрт возьми! Мне бы хватило обычной, спокойной и размеренной жизни!
Прокручивая в голове эти мысли и отчаянно пытаясь найти способ выжить, я наткнулся на кое-что интересное.
[Императорский закон]
Статья 12 (Оскорбление императорской семьи)
Любое лицо, делающее в общественном месте заявления, которые наносят ущерб достоинству или оскорбляют Императора, Императрицу, а также их прямых предков и потомков (принцев, принцесс), обвиняется в «Оскорблении императорской семьи».
Пункт 1: В случае простой клеветы и сплетен нарушитель немедленно лишается должности и приговаривается к тюремному заключению на срок не менее 3 лет.
Пункт 2: Любое лицо, совершившее прямое словесное оскорбление или унизительные действия в присутствии членов императорской семьи, приговаривается к «изгнанию».
«...Вот оно!» — озарило меня.
Изгнание — вот какая надежда передо мной открылась.
В Империи Минерва существовала система ссылки, поразительно похожая на ту, что действовала в древней династии Чосон.
Суть была абсолютно той же: казнить вассалов, дающих верные, хоть и горькие советы, нельзя — народ не поймет, но и оставлять дерзких правдорубов при дворе никто не хотел. Вот их и отправляли в провинцию, «подумать над своим поведением».
Но был в законах Империи плюс, выгодно отличавший их от древних устоев: сосланный дворянин мог сам выбрать место своей ссылки!
Похоже, эту норму создавали скорее с мыслью о принудительном отпуске, чем о каторге — дескать, съезди в глушь, отдохни, остуди горячую голову.
А главное, по слухам, про многих сосланных вассалов со временем просто забывали, и они спокойно доживали свой век в тишине и уюте.
Разве это не идеальный расклад?
Беззаботно жить в провинциальном поместье, наслаждаясь статусом дворянина и не ввязываясь ни в какие дворцовые интриги...
Именно о такой жизни я всегда и мечтал!
С того самого дня и начался мой грандиозный план по получению приговора к изгнанию.
«Голова раскалывается...»
Сидя за своим рабочим столом, я студировал своды императорских законов и судебные прецеденты, попутно разрабатывая идеальную стратегию.
Добиться ссылки оказалось, мягко говоря, тонким искусством.
Если я выскажусь слишком мягко, они просто посмеются: «Эх, у Эдрика, видать, юношеский бунт», и всё закончится банальной поркой от отца.
Но если переступить черту, меня ждет реакция: «Ха-ха, а тебя — на плаху!», и Эдрик Ноэль превратится в Эд/рика Ноэля.
«Каждый должен увидеть в моих словах прямое оскорбление принца и всей венценосной династии... но вместе с тем прочувствовать мою искреннюю, идущую от самого сердца преданность!»
Я оскорблю императорскую семью, но с такой безупречной дворянской и моральной позицией, что даже если принц вознамерится меня казнить, Император остановит его: «Хм, нельзя казнить столь преданного слугу. Отправьте его временно в провинцию, пусть остудит пыл».
Словно идя по лезвию ножа, я тщательно готовился — и подходящий случай представился гораздо раньше, чем я ожидал.
Первый принц Леопольд Минерва.
Изначально он не был самодуром и распутником.
В детстве принц отличался умом и великодушием. Все души в нем не чаяли, да и он искренне любил свой народ.
Но затем случилась трагедия.
На жизнь принца было совершено покушение.
Восьмилетним ребенком он пришел в Розовый дворец, чтобы навестить свою мать-императрицу.
Воспользовавшись моментом, когда охрана расслабилась, подосланные убийцы ворвались в покои.
К счастью, благодаря воинскому мастерству императрицы, в прошлом бывшей известным генералом, принц остался невредим, но сама она погибла в том бою.
Это событие вошло в историю как «Трагедия Розового дворца» — инцидент, постоянно упоминавшийся в романе как точка отсчета падения принца и последующего краха всей Империи.
Я не дочитал книгу до конца и не знал, кто именно стоял за тем нападением, но именно тот день надломил принца.
Трагедия взрастила в нем болезненную одержимость силой, заставила ненавидеть и презирать слабых и, наоборот, породила нездоровую привязанность к тем, кто хоть чем-то напоминал ему погибшую мать.
Одним из проявлений этой одержимости стали изнурительные тренировочные поединки с рыцарями.
Дзинь! Дзинь! Лязг!
— Ха-а... ха-а... — тяжело дышал один из бойцов. — Я... я сдаюсь, Ваше Императорское Высочество!
— И это всё, на что способны Императорские рыцари? — презрительно усмехнулся Леопольд, бросив тренировочный деревянный меч перед поверженным соперником. — Вы клялись защищать меня с таким ничтожным мастерством? Да мне было бы проще вручить клинок первой встречной собаке!
— Я... прошу прощения, — пролепетал рыцарь, сгорая от стыда.
Позади принца стояла дюжина прославленных рыцарей Империи, принимавших участие в сегодняшней тренировке; покрытые пылью, они крепко кусали губы от унижения.
Они оказались в таком положении вовсе не из-за нехватки мастерства.
Леопольд был истинным гением фехтования.
Из-за того, что этот гений стал ещё более одержим силой после смерти матери, в свои пятнадцать лет он не имел соперников — среди рыцарей-оруженосцев схожего возраста не нашлось ни одного, кто мог бы одолеть принца.
— Глядя на ваше жалкое состояние, я понимаю, что будущее Империи поистине мрачно, — продолжал отчеканивать Леопольд. — Это касается и вас, и ваших семей. Вы просто бездарности, занимающие свои должности без всякого на то права.
Поверженный рыцарь сжал деревянный меч с таким хрустом, что древесина жалобно затрещала.
Но он не мог ни ответить, ни вильнуть мечом: сболтни он хоть слово или дёрнись в сторону принца, вся его семья была бы уничтожена.
Разумеется, в оригинале подобное отношение вернулось принцу бумерангом. Когда мятежники подошли к стенам дворца, рыцари либо сложили оружие, либо просто разбежались. В итоге принц, оставшись в одиночестве, пал от руки главного героя — принца варваров.
И это было вполне заслуженно. Даже я, наблюдая со стороны, думал: «Ого, да он же прямо-таки выпрашивает революцию!» — настолько его слова были пропитаны ядом.
— Возвращаемся, Эдрик, — бросил принц, привычным жестом швырнув в меня свои кожаные перчатки.
Прежний Эдрик тут же пролепетал бы тоненьким, похожим на евнушеский голоском: «Да, господин Леопольд!» — и побежал бы готовить карету.
Но на этот раз всё было иначе.
Разъяренный принц, оскорбленные рыцари и я.
Сцена была подготовлена идеально.
Я приступил к исполнению своего плана.
Топ! Топ! Топ!
Сохраняя непреклонно-серьезное выражение лица, я вышел на середину тренировочной площадки и преградил путь принцу Леопольду.
От этого дерзкого шага поверженные рыцари, стоявшие позади слуги и даже сам принц — все застыли в немом изумлении.
— ...Что ты делаешь, Эдрик? — Брови принца дёрнулись.
С глухим стуком опустившись на колени прямо перед ним, я замер.
— Ваше Императорское Высочество!
— В чём дело, Эдрик? — Принц уставился на меня взглядом, способным убить на месте. — Тоже хочешь получить взбучку, как эти жалкие глупцы?
«И это взор сильнейшего фехтовальщика императорской семьи? Чертовски пугающе... но я не могу остановиться на полпути!»
— Ваше Императорское Высочество! — воскликнул я. — Я, Эдрик Ноэль, рискуя жизнью, взываю к вам! Как... как вы можете столь жестоко оскорблять рыцарей, которые служат щитом Империи!
Я начал с чувством декламировать заранее заученный текст.
«Я верный подданный... Я преданный слуга...»
Верный вассал, дающий честный совет ценой собственной жизни...
Изо всех сил гипнотизируя себя этим образом, я заговорил громче, а из глаз, благодаря заранее примененным глазным каплям, градом хлынули слезы.
— Помните ли вы себя прежнего, Ваше Высочество?! Те дни, когда вы были великодушны, мудры и служили примером для всего народа!
— Прекрати...
— Ваше Высочество в те дни были истинным светом Империи! Но посмотрите на себя сейчас! Вокруг вас лишь страх и унижение! Каждый раз, когда Ваше Высочество презирает рыцарей, устои Империи рушатся, а мое сердце разрывается на части!
— Я сказал, прекрати! — прорычал принц.
От моей слезной и пылкой речи глаза стоящих вокруг рыцарей начали увлажняться. На тренировочной площадке мгновенно воцарилось немое восхищение: «Этот молодой помощник рискует головой, лишь бы открыть принцу глаза ради нас всех!»
— Прошу, лучше убейте меня! — запричитал я с небывалым драматизмом. — Если Ваше Высочество не вернется к своему прежнему, сияющему образу, у меня не хватит духу жить дальше и видеть ваше падение! Прошу, накажите меня поскорее! Но умоляю... умоляю вас, придите в себя!
Идеально.
Я напрямую задел гордость принца, причем свидетелей вокруг хоть отбавляй.
Поскольку мой отец — придворный граф, казнить меня принц не решится, а с его-то спесью он наверняка заорет: «Как ты смеешь читать мне нотации?! Уберите его с моих глаз!» — и тут же подпишет указ о моей ссылке.
Уткнувшись лбом в землю, я внутренне ликовал.
«Ну же! Давай! Накажи меня! Быстрее!»
Замрев в ожидании законной кары, я с замиранием сердца ждал реакции принца.
Однако... пауза затянулась.
Что за дела?
Почуяв неладное, я слегка приподнял голову. Но моему взору предстало вовсе не искаженное яростью лицо.
Принц... Леопольд... плакал.
Его губы дрожали. Слегка подрагивающими руками он подошел ближе и осторожно положил ладонь мне на плечо.
— Прости меня, Эдрик... — тихо произнес он с искренним раскаянием. — Я был глуп и причинил столько боли окружающим.
— Что?..
«Эй, да с какого перепугу ты так реагируешь?! Ты должен проклинать меня! Наказать! Сослать с глаз долой, идиота ты кусок!!»
От такого поворота событий мой мозг окончательно завис.
Кажется... мой безупречный план дал серьёзную трещину.