Глава 38: Я буду присматривать за тобой.
— ...Ха, ну конечно, ты выбрал единственный вопрос, который полная херня.
Руби издала глухой смешок и снова наклонила бутылку вина.
Красная жидкость с шумом полилась в ее бокал.
Кончики ее пальцев едва заметно дрожали.
Особенно ее лицо — отражавшееся в бокале, оно казалось совсем другим.
Выражение, которое всегда казалось сердитым, теперь выглядело невыносимо горьким.
— Полукровка?.. Да, полукровка. Не совсем человек, раз уж мои уши так нормально и не выросли. И не эльф. Просто недоделанная ушастая уродина.
Она подняла бокал и поднесла его к свету.
Вино внутри мерцало красным, почти как ее собственные глаза.
Оно выглядело точь-в-точь как пламя, которым она управляла.
— Эльфы ненавидели меня, потому что мои уши были недостаточно заостренными. Они плевали в меня и... что они там говорили?
Руби глухо рассмеялась и осушила бокал одним глотком.
На мгновение воцарилась тишина, затем она продолжила.
— Говорили, что моя кровь осквернена человеческой грязью, велели проваливать... Не то чтобы с людьми все было иначе. Они тоже тыкали в меня пальцем — называли трехсотлетней каргой, чудовищем, уродкой...
Руби ухмыльнулась и ткнула в меня пальцем.
— И это было еще до того, как ты вообще родился.
— ...
— Ты, наверное, не понимаешь. Это чувство, когда ты нигде не своя. Ни одна сторона меня не хочет. Семья Скарлет? Не смеши меня. Мой отец тоже был бесполезен... В конце концов, я сама его убила.
«...Скарлет? Отец? Смерть? Что все это значило?»
Я осторожно встретился с ней взглядом и заговорил.
— Ты убила его?
— ...Ха? Ты человеческую речь не понимаешь? Я сказала, что убила собственного отца. Медленно сожгла его заживо своим пламенем.
Руби расхохоталась, но в ее глазах не было ни капли безумия.
Напротив, они были переполнены скорбью.
— Глупый отец... попытка принять мою сторону его и погубила.
— Твой отец сгорел заживо? Что это значит?
— ...Хех, послушай меня, мелкий.
Руби снова наполнила бокал красной жидкостью.
— Буль-буль-буль.
— Любопытно стало, да?
— Конечно... В конце концов, ты моя пациентка.
— Хех?..
Руби подперла подбородок обеими руками и склонила голову набок.
— Да что такой недоносок, как ты, может понять... Просто думай об этом так. Ужасающая ведьма, которая сжигает и убивает любого, которая отбросила даже семейные узы. Вот кто я такая — Руби Скарлет.
— ...
Затрещали статические помехи.
В моей голове отозвался звон.
Это, без сомнения, означало, что Руби потрясена.
Потрясена, даже признав, что убила собственного отца — значит, она этого не хотела.
Это я мог сказать наверняка.
Проведя с ней несколько дней, я все понял.
Она совершенно точно не была какой-то жаждущей удовольствий убийцей, которая бросалась на людей ради забавы.
Она была самим пламенем ненависти, рожденным миром, который ее презирал.
Но почему же тогда она стала этим пламенем ненависти?
Возможно, как раз из-за тех самых слов: «Ужасающая ведьма, которая сжигает и убивает любого, которая отбросила даже семейные узы».
Возможно, именно этот палец и указывал на нее.
— Зачем они оставили в живых такую неудачницу, как я... Позволить мне существовать вот так было ошибкой. Потому что я ничтожество. Потому что я ходячее бедствие.
Снова затрещали помехи...
— Руби?
— Этот мир действительно ебанутый...
Звон становился все громче и громче.
Вокруг нее разлилась аура, и Психологическая проницательность отчетливо показала мне ее цвет, словно призывая взглянуть.
Цвет сожаления — фиолетовый.
Как я и думал. Это не были простые проблемы с управлением гневом.
Это был крик ребенка, умоляющего об утешении, умоляющего хоть кого-то обратить на него внимание.
Вот только вместо девочки со спичками она стала поджигательницей, сжигающей город.
— Значит... ты сжигаешь все вокруг, потому что считаешь себя неудачницей? — спросил я спокойно, с серьезным видом. — Разве то, что ты все сжигаешь, приносит тебе облегчение?
— Ха-ах... нет.
Руби покачала головой. Ее язык слегка заплетался от алкоголя, но глаза оставались жутковато ясными.
— Когда я жгу... все становится справедливым.
— Справедливым?
— Аристократ или простолюдин. Человек или эльф.
Она подняла один палец и опустила его на стол.
На кончике ее пальца расцвело маленькое пламя.
Ненадежное, как у колеблющейся свечи, но с жаром, который, казалось, был готов поглотить все, чего коснется.
— Перед моим огнем все кричат одинаково. Все превращаются в один и тот же черный пепел. В этот момент никто не может смотреть на меня свысока как на полукровку. Они смотрят на меня лишь как на чистый ужас.
Руби туманным взглядом уставилась на пламя на кончике пальца, словно смотрела на лучшего друга.
— Оно теплое. И оно делает все чистым. Все эти грязные взгляды, все эти шепчущие рты... если я сожгу их все дотла, мое сердце успокоится, хотя бы на мгновение.
Была ли это слеза, набежавшая на ее глаза, или просто физическая реакция на выпивку?
Руби пробормотала дрожащим от слез голосом:
— Но... но, блять... почему пустота внутри никогда не заполняется...
Кап. Прозрачная капля наконец скатилась по ее щеке.
Даже после того, как мир сгорал дотла, сердце, оставшееся среди этого пепла, все еще было холодным и одиноким — она и сама это знала.
— Сколько бы я ни жгла... на следующий день все повторяется снова. Я все еще полукровка, и люди все еще смотрят на меня как на чудовище. Поэтому я жгу снова и снова...
Она уронила лоб на стол, словно обессилев.
Ее дрожащие плечи выглядели жалко.
— Я знаю... знаю, что я сумасшедшая сука. Знаю, но... я не знаю, как остановиться...
Это и было истинное лицо Ведьмы Бедствия.
Не злодейка, стремящаяся уничтожить мир, а просто сломанный локомотив, который так и не научился тормозить, а потому продолжал нестись на полной скорости.
Я тихо поднялся со своего места и подошел к ней.
И вместо того чтобы схватить ее за дрожащее плечо, я взял ее за правую руку — ту самую, на которой все еще колебалось пламя.
— Вспых!
Руби вздрогнула и подняла голову.
Огонь, инстинктивно вспыхнувший в ее ладони, забился в моей хватке, но я не отпустил руку. Было горячо, но терпимо.
— Ч-что ты делаешь?! Разве тебе не горячо? Отпусти, ты же обгоришь!
— Не обгорю. Может, потому, что твое сердце еще холоднее, — нагло ответил я и другой рукой вытер слезы с ее влажных глаз.
— Ты ведь сказала, что не знаешь, как остановиться?
— Ч-что?..
— Я научу тебя. И...
Я крепче сжал ее руку, заставив пламя в ее ладони угаснуть.
Ее взгляд дрогнул.
— Тебе не нужно все сжигать, чтобы на тебя смотрели.
[Психологический защитный механизм цели «Руби Скарлет» ослаб.]
Перед моими глазами появилось системное уведомление.
Ослабление защитного механизма, в свою очередь, означало, что я могу начать работать над ее Уровнем привязанности.
Моей руке, конечно, было немного горячо, но у меня появилось предчувствие, что сегодня ночью она будет спать спокойно.
— Ты...
— ...В общем, давай закончим на сегодня.
Дальнейшая выпивка ни к чему бы не привела.
Да и не собирался я напиваться здесь в стельку, чтобы провести бурную ночь с этой женщиной...
Я непринужденно поднялся.
— Пошли.
— ...Тц, уже сдаешься? Скукотища.
— Как видишь, моя рука немного занята.
И правда, ожог снова начал немного покалывать.
Хотя и это было вполне терпимо.
— Хах?.. И кто тогда просил тебя хватать ее?
— Хах, просто пойдем.
— ...
В ответ на мои слова Руби издала тихий, едва слышный звук, после чего поднялась со своего места.
Ее глаза казались немного разочарованными, но она скрыла это и пошла следом за мной.
Мы толкнули дверь Таверны «Лунный свет» и вышли наружу, где нас тут же обдало холодным ночным воздухом.
Тело Руби, все еще находившееся под воздействием алкоголя, слегка покачнулось.
Я осторожно придержал ее за плечо.
— Ты в порядке?
— ...Хах? Думаешь, я опьянею от такого количества? Хмф...
Она так говорила, но определенно выглядела пьяной...
Она выдохнула и поправила капюшон.
— Пошли. Я хочу сжечь все дотла...
— Ха, конечно, давай так и сделаем.
Стоило нам повернуться, чтобы направиться обратно к отелю...
— Пожалуйста, не надо!..
— Хех, посмотрите на эту милашку, как она ломается. Все эльфийки ведь шлюхи, верно?
Из глубины темного переулка раздался истошный крик, донесшийся из темноты, куда не проникал даже свет уличных фонарей.
Мы с Руби одновременно повернули головы на звук.
Там трое или четверо мужчин в поношенных кожаных доспехах прижали к стене маленькую хрупкую девушку.
Сквозь волосы девушки виднелись заостренные уши — эльфийка, как и Руби, но куда более беззащитная.
— ...
Шаги Руби резко оборвались.
Затрещали статические помехи.
Пронзительный звон и раздражающий шум зажужжали у меня в ушах.
Позади Руби, словно тепловое марево, расцвела дымка цвета.
Красная аура — это был не тот цвет, который сигнализировал о том, что она черпает ману для создания огня.
Это был ее психологический цвет.
Но этот красный не был ярким.
Он смешивался с серым и мутным грязно-коричневым.
Эти два цвета — нерешительность и отвращение к себе? Именно такое ощущение у меня возникло.
Они кружились вместе, хаотичные и бурные.
Она сжала кулак, а затем тут же отвернулась.
— ...Пошли.
— Ты собираешься просто уйти?
— А? Очевидно же. С какой стати мне помогать какой-то грязной ушастой уродке? К тому же...
Руби прикусила губу.
— Если я вмешаюсь, то в итоге просто сожгу все здание вместе с ними. Если я сделаю шаг, это будет не спасение — я просто выжгу все дотла.
«...Сжечь? Она называла себя ведьмой, но ее недоверие к самой себе было слишком глубоким.»
Возможно, прямо сейчас какая-то часть Руби действительно хотела помочь.
Конечно, прошлые грехи — разрушение городов, поджоги — удерживали ее...
— Давай, пошли. Не вмешивайся.
Она потянула меня за рукав, словно пытаясь сбежать.
Именно тогда это и произошло.
— Эй, ушастая сука. Раздвигай ноги, пока я не отрезал эти уши и не продал их.
Это слово, эхом донесшееся из глубины переулка — ушастая уродка.
Пронзительный визг разорвал мои барабанные перепонки...
Цвет вокруг Руби мгновенно сменился глубоким, кроваво-красным.
Яростная дрожь, казалось, была готова поглотить даже серый цвет ее нерешительности, но она все еще не могла сдвинуться с места.
Если никто не подтолкнет ее вперед, эта ярость загниет и снова сожжет ее заживо, изнутри.
Я тихо сжал плечо Руби.
— Руби.
— ...Отпусти. Я сказала, давай просто уйдем.
— Ты выглядишь совсем неважно. Как ты собираешься спать сегодня ночью с таким шумом внутри?
От моих слов Руби вздрогнула и посмотрела на меня снизу вверх.
Под капюшоном ее красные глаза неистово дрожали.
— Этот мусор там, внизу. Разве они не те самые люди, которых ты ненавидишь больше всего?
— ...Это не имеет значения. Если я вмешаюсь, все снова превратится в хаос. Я не могу это контролировать.
— Нет, можешь, — уверенно произнес я, тихо шепча ей на ухо.
— Сжигать — не всегда плохо. Мусор нужно сжигать, чтобы навести чистоту.
— ...Что?
— Не сдерживайся. На этот раз тебе нужно сжечь только этих мужчин, а не здание. Я буду стоять прямо здесь и смотреть.
От моих слов она тихо рассмеялась, словно сочтя это забавным.
— Ха? Кто ты вообще такой?
— Я твой консультант. Я буду стоять прямо здесь и смотреть столько, сколько тебе потребуется.
— ...
«Я буду стоять прямо здесь и смотреть».
Эта единственная фраза изменила выражение ее глаз.
Страх исчез из взгляда Руби, сменившись холодной жаждой убийства.
— Ха, какой же ты забавный малый... Но только не смей потом жалеть об этом.
— Я не пожалею. Только, пожалуйста, не сожги здание.
— Хмф... это мы еще посмотрим.
Раздраженно пробормотав это, она не стала сбрасывать мою руку, а медленно повернулась лицом к переулку.
Я смотрел, как она уходит, наблюдая за происходящим издалека.
— Хе-хе, эй, мы должны немного позабавиться с ней, прежде чем продать, верно? Все равно никого вокруг нет.
— Конечно, почему бы и нет. Нечасто выпадает шанс развлечься с эльфийкой.
— П-пожалуйста, помогите! О-остановитесь, умоляю!
— Да стой смирно!
Угх, сейчас начнется самое неприятное.
Но они и понятия не имели, что вскоре это станет их самым большим сожалением.
— Эй...
Шаг за шагом Руби вошла в переулок.
С каждым шагом из-под ее ног начал подниматься едкий дым.
Тихий голос Руби заставил бандитов повернуть головы.
— А? Это еще что, нищенка? Проваливай, пока цела.
— Босс, у этой тоже неплохой голосок. Берем одну, вторая в подарок?
Один из них ухмыльнулся и протянул руку к Руби.
Должно быть, он принял ее в капюшоне за обычную слабую прохожую.
— Иди сюда, милашка. Дай-ка взглянуть на твое личико...
Как раз в тот момент, когда эта грязная рука собиралась коснуться плеча Руби...
— Убери от меня свою грязную лапу. От тебя воняет.
— Хрусь!
— А-А-А-А-А-А-ГХ!!!
Руби схватила мужчину за запястье и начисто вывернула его.
И дело было не только в грубой силе.
Обжигающий жар, расцветший от ее хватки, мгновенно прожег его кожаную перчатку.
— А-а-а! Моя, моя рука!!! Она горит!
— Ч-что это еще за сумасшедшая сука!
Встревоженные мужчины обнажили мечи и бросились в атаку.
Обычно она впадала в неистовство, но на этот раз все было иначе. Она оглянулась на меня, стоящего позади нее.
Уголки ее красных глаз соблазнительно изогнулись.
Словно говоря: «Я смотрю».
— Ха, сумасшедшая сука, значит... Если тебе не все равно, лучше зови меня поджигательницей.
С уверенной улыбкой она взмахнула рукой в воздухе.
— Вжух!
Пламя вытянулось, словно рой танцующих бабочек.
Описывая прекрасную, смертоносную траекторию, пламя оставило стены зданий нетронутыми.
Ни одна искра не упала на девушку-эльфийку.
Лишь вокруг тел троих бросившихся на нее мужчин с идеальной точностью обвилось красное пламя, подобно змеям.
— А-А-А-А-А-А-ГХ!!!
Крики эхом разнеслись по ночному небу.
Посреди этого красного пламени Руби Скарлет сияла ярче, чем когда-либо прежде.
Это было не бедствие — это было пламя спасения, расцветшее для меня и только для меня.
— Вжух!
Она снова взмахнула рукой, и пламя хлестнуло, словно кнут.
Стены зданий остались нетронутыми. Ни одна искра не коснулась девушки-эльфийки, которая так и не смогла сбежать.
Лишь вокруг тел троих нападавших бандитов в точности обвилось багровое пламя.
— А-А-А-А-А-А-ГХ!!!
Крики эхом разнеслись по ночному небу.
Впервые это было не пламя бедствия, а пламя доброты, зажженное ради кого-то другого.