Глава 33: Сыграй со мной еще раунд.
Тик-так.
— Ха-а... ха-а... — влажный, хлюпающий звук пополз по безмолвному кабинету консультации.
Не подумайте ничего такого.
Строго говоря, это было частью медицинской процедуры.
— Ты... Я убью тебя, клянусь...
Тик-так. Звук прерывистого дыхания Руби звенел в моих ушах громче, чем тиканье секундной стрелки на настенных часах.
Я не делал ничего особенного.
Всего лишь прикосновение — и все же реакция оказалась бурной.
Прошло две минуты.
— Хн-н... нгх...
Дыхание Руби все еще оставалось прерывистым.
Но ярость, которая грозила вспыхнуть в самом начале, уже давно угасла.
Теперь из ее груди вырывались лишь тихие стоны лихорадочного больного... хотя нет, скорее прерывистый вздох медленно тающего зверя.
Моя левая рука все еще парила над ее затылком.
— Твоя температура немного упала. Начинаешь привыкать?
— ...Закрой свой гребаный рот.
— Нет, правда. Минуту назад ты была как печь. А теперь больше похожа на горячий источник.
Я притворился равнодушным, позволяя кончикам пальцев медленно скользить вниз по ее позвоночнику.
— Хн-н-нгх!..
Плечи Руби дернулись и сжались.
Она прикусила губу, поспешно сглатывая звук, который едва не сорвался с ее губ.
— Ты... ублюдок, куда это ты тянешь свои руки?!
По ее спине пробежала дрожь.
Для нее это ощущение, должно быть, было одновременно и пыткой, и совершенно незнакомым удовольствием.
Вероятно, всю свою жизнь она слышала лишь крики людей, которые до смерти ее боялись.
Руки, которая осмелилась бы без страха коснуться ее кожи, она никогда прежде не знала.
«...Это безумие. Я серьезно теряю контроль».
Честно говоря, я и сам был на грани.
Кожа под моими пальцами была слишком гладкой, слишком горячей.
Стоило мне хоть немного ослабить бдительность, как я забыл бы о притворном лечении, и наружу вырвался бы какой-то первобытный мужской инстинкт.
Но мне нужно было сохранять хладнокровие.
Иначе я погибну.
В этом мире стоило переступить *черту* с пациенткой, как тебя ждал лишь Плохой финал и полный крах.
Я ущипнул себя за бедро, заставляя разум снова сосредоточиться.
Если я дрогну сейчас, она перестанет видеть во мне врача и увидит *мужчину* — и сожжет меня дотла.
Я должен быть врачом до мозга костей, иначе мне не выжить.
Прошло пять минут.
Сопротивление Руби заметно ослабло.
Желание оттолкнуть мою руку исчезло; теперь она просто опиралась на спинку дивана, с трудом моргая.
Ее алые глаза, прежде пылавшие яростью, подернулись дымкой и потеряли фокус.
Она адаптировалась.
Моя гипотеза оказалась верна.
При длительной интенсивной стимуляции мозг в конце концов переставал воспринимать ее как угрозу и переключался на само ощущение.
Я тихо убрал руку.
— ...?
Руби рефлекторно повернула голову и посмотрела на меня.
Ее взгляд словно спрашивал: *почему ты остановился?*
Она, вероятно, и сама этого не осознавала, но в ее затуманенном взоре промелькнул слабый след разочарования.
Я усмехнулся и на этот раз коснулся рукой ее лица.
— Не отводи взгляд.
Моя ладонь обхватила ее горящую щеку.
— Нгх...
— Смотри на меня. Я не отпряну от твоего ужасного пламени. Я прикасаюсь к нему.
Зрачки Руби задрожали, словно земля во время землетрясения.
Злоба, с которой она смотрела на меня, желая моей смерти, бесследно исчезла.
Когда моя прохладная рука коснулась ее щеки, она неосознанно прильнула к ладони, словно ластясь к ней... будто кошка, пытающаяся спастись от жары.
— Приятно?
— ...
— Ты всегда горишь. Вполне естественно, что чужое тепло кажется тебе прохладой.
Я слегка прижал большой палец к ее влажным губам, словно мягко сминая их.
— Так что терпи. Эта прохлада тебя успокоит.
Вместо ответа Руби крепко схватила меня за запястье. Но не для того, чтобы сжечь, а просто... словно пытаясь удержать мою руку.
Прошло восемь минут.
Воздух в комнате стал странно вязким.
Она больше даже не ругалась.
Она лишь тяжело дышала, слегка вздрагивая при каждом движении моей руки.
Для финального испытания я опустил руку, обнимавшую ее щеку, и положил пальцы возле ее ключицы — не поверх ткани, а на обнаженную кожу под воротником.
— ...Эй.
Хрипло позвала меня Руби.
— Это... слишком опасно. Правда.
— Почему?
— ...Потому что я не думаю, что смогу сдержаться.
Ее глаза повлажнели.
Это не было предупреждением. Скорее мольбой.
Она и сама не знала наверняка, заставит ли ее новая стимуляция взорваться или же заставит сломаться как-то совершенно иначе.
Но я не остановился.
— Осталась одна минута.
— Ты...
— Последняя минута. Выдержи это, и ты победила.
Я мягко надавил кончиком пальца на ямку прямо у ее ключицы.
— Нгх, хн-н-нгх!..
Голова Руби резко откинулась назад, обнажая горло к потолку, словно у лебедя.
Ее бледная шея покраснела, а все тело задрожало.
Взорвется ли она? Или сломается?
Я тяжело сглотнул и взглянул на часы.
Пятьдесят семь, пятьдесят восемь, пятьдесят девять... Раздался тихий тик.
— ...Время вышло.
Я мгновенно убрал руку и отступил назад.
*Фвип.* В тот момент, когда контакт прервался, тело Руби рухнуло на диван, словно марионетка с перерезанными нитями.
— Ха-а... ха-а... ха-а...
Она зарылась раскрасневшимся лицом в растрепанные волосы, тяжело и прерывисто дыша.
Обеими руками она вцепилась в собственную шею и ключицу — прямо туда, где только что были мои пальцы, словно оплакивая исчезновение моего тепла.
Я незаметно смахнул холодный пот, выступивший на лбу, и спокойно поправил воротник рубашки.
— Поздравляю, госпожа Руби Скарлет.
— ...
— Вы победили. Целых десять минут, и ни единой искры.
Только тогда Руби подняла голову. Влажная от пота челка прилипла к ее лбу.
Ее глаза покраснели, а губы припухли.
Любой, кто увидел бы это, подумал бы, что это не сеанс консультации, а последствия чего-то гораздо более *страстного*.
Она тупо уставилась на меня, а затем спросила севшим голосом:
— ...Ты.
— Да?
— ...Кто ты, черт возьми, *такой*?
Это было ругательство, но враждебности в нем не чувствовалось — лишь глубокое замешательство и любопытство, в котором ей явно не хотелось признаваться.
Я усмехнулся и встал, собирая свой блокнот.
— Я же говорил. Я консультант.
Я поднял свою перебинтованную правую руку.
— Вот. Вы выиграли пари, так что я признаю это: вы вовсе не неуправляемый зверь.
— ...
— Вы высшая эльфийка с поразительным терпением. По-настоящему благородная.
Руби не нашлась, что ответить.
Она лишь посмотрела на свою ладонь, все еще ощущая слабое покалывание, оставшееся на коже.
Сеанс консультации окончен.
На этом сегодняшнее смертельно опасное лечение завершилось.
Я поспешно убрал блокнот.
Этого было достаточно. Останься я дольше, и сам оказался бы в опасности, а она перешагнула бы свой предел.
— Что ж, на сегодня сеанс окончен. Увидимся завтра.
— ...Эй.
Стоило мне повернуться, чтобы уйти, как хриплый голос Руби словно схватил меня за лодыжку.
— Куда это ты собрался?
— Прошу прощения?
— Я выиграла.
— Ах, да. Поздравляю.
— ...Ха?
Несмотря на измученный вид, глаза Руби изогнулись полумесяцами, когда она посмотрела на меня снизу вверх.
Когда я подошел ближе, ее уникальный аромат ударил мне в нос — не кислый запах пота, а нечто странно сладкое, почти как феромон, призванный завлекать самца.
Но в глубине этих алых глаз все еще таился яд — свирепое упрямство, отчаянно пытающееся спасти ее уязвленную гордость, и садистское желание растоптать проигравшего теперь, когда она одержала победу.
— Ты думаешь, я позволила тебе прикасаться к моему телу только ради того, чтобы ты *одобрил* меня, ублюдок?
Она, пошатываясь, поднялась на ноги.
— Если бы я проиграла, я говорила, что даже стану твоей рабыней. Но ведь я выиграла, верно?
Она прикусила губу и протянула ко мне руку.
— Так что... ты тоже должен выполнить мое требование, не так ли?
Она явно терпеть не могла проигрывать, но также испытывала жгучий стыд от того, что не могла разобраться во всей этой ситуации.
— Встань на колени.
Алые глаза Руби вспыхнули.
— Полай для меня. Пока мне не полегчает.
«...Ах. Я знал, что она выкинет нечто подобное».
Я мысленно цыкнул.
Если я сейчас выдам какую-нибудь умную фразу вроде *«Но я ведь ничего не обещал?»*, пламя в ее руке начисто снесет мне голову.
Словесные игры были самоубийством с пациенткой, у которой были настолько серьезные проблемы с контролем гнева.
Оставался только один вариант.
Мне нужно было обратить ее раздутую гордость против нее самой и аннулировать весь этот раунд.
Вместо того чтобы выглядеть растерянным, я погладил подбородок с напускным сожалением.
— Раб, значит... Неплохо. Какой мужчина откажется от чести стать псом госпожи Руби Скарлет?
— ...Что это за тон?
— Но разве это не немного разочаровывает?
Я указал на ее раскрасневшееся лицо и ноги, все еще слегка дрожащие.
— Состояние нашей многоуважаемой госпожи... ну, не совсем достойное.
— ...Что?
— Да ладно тебе. Ты едва продержалась десять минут, а уже вся в поту, ноги трясутся, лицо вот-вот лопнет.
Я усмехнулся и вбил последний гвоздь.
— Если честно, ты ведь *едва-едва* вытерпела. Разве нет?
— ...Ах ты, ублюдок!!
*Фшух!* Из руки Руби вырвалось пламя.
Она была достаточно близко, чтобы в мгновение ока схватить меня за воротник, но я даже глазом не моргнул и продолжил говорить:
— Тебе самой не стыдно? Могущественная высшая эльфийка, у которой подкашиваются ноги и сбивается дыхание после какого-то десятиминутного массажа.
— Заткнись! Пока я тебя не убила!
— Треск-треск-треск-треск!!
В ушах пронзительно зазвенело. Предупреждающий знак.
Черная дымка поднималась от каждого сантиметра тела Руби Скарлет, образуя «черную» ауру.
Это было несомненное намерение убить — цвет за пределами красной ярости, цвет самой смерти.
Но отступать было некуда.
Сдамся сейчас — и проведу остаток своих дней в качестве раба, умерев жалкой смертью.
Если смерть все равно неизбежна, мне нужно было перевернуть доску — или пан, или пропал.
Я скривил губы в усмешке, принимая ее смертоносное намерение лицом к лицу.
— Неужели ты думаешь, что добьешься верности от раба, полученного благодаря столь пустой победе?
Я посмотрел ей прямо в глаза.
— Будь я на твоем месте, госпожа Руби, я бы отбросил столь жалкую победу из одного лишь чувства гордости.
Наступила тишина.
Рука Руби застыла в воздухе.
В то же мгновение оглушительный звон утих, словно его никогда и не было.
Черная дымка все еще клубилась вокруг нее, но инстинктивно она все понимала.
Ярость все еще кипела внутри нее, но мои слова не были ложью.
Сейчас она выглядела не как победительница, а как израненный солдат, который едва выжил, заставляя себя держаться сквозь стиснутые зубы.
Даже ее непомерная гордость не позволила бы ей приказывать мне как рабу в таком состоянии — ведь все, что она увидела бы в моих глазах, это насмешку.
— ...Тогда что? Чего ты хочешь?
Сквозь зубы спросила Руби. Она заглотила наживку.
Я усмехнулся и поднял два пальца.
— Давай поднимем ставки.
— ...Что?
— Считай сегодняшний день ничьей. Завтра — двадцать минут.
— Ха!
Руби издала недоверчивый смешок.
— Ты сумасшедший. Ты мучил меня десять минут, а теперь хочешь *двадцать*?
— Почему? Не уверена в себе?
— ...
— И не так, как сегодня, на пределе сил. Если сможешь выдержать двадцать минут так, чтобы твое дыхание даже не дрогнуло...
Я наклонился, встречаясь с ней взглядом.
— Тогда я действительно стану твоим псом. Я даже буду лизать твои ноги.
Бровь Руби дернулась.
Чаши весов в ее разуме колебались туда-сюда.
Она могла либо сжечь меня заживо прямо сейчас из чистого разочарования, либо идеально победить завтра и полностью подчинить себе.
Высокомерие высшей эльфийки неизбежно заставит ее выбрать последнее.
Нет... она *должна* была.
«Пожалуйста, выбери последнее...»
Я мысленно взмолился любому богу, который мог меня услышать.
Прошло несколько секунд — мимолетных, но показавшихся вечностью.
Тик-так, отсчитывали часы.
— ...Ладно.
Руби развеяла пламя в руке и отвернулась.
— Двадцать минут. Завтра я сделаю так, чтобы от тебя даже хоронить было нечего. Готовься.
Она бросилась к двери, все еще кипя от злости.
Но кончики ее ушей, видневшиеся со спины, все еще горели красным и даже не думали остывать.
*Хлоп!* Как только дверь захлопнулась, я сполз по стене и сел на пол.
— Фух... — моя спина была мокрой от холодного пота.
— Это было близко. Я мог умереть. Ха-ха...
Честно говоря, даже я сам считал то, что только что сделал, безумием.
Но работа с настолько тяжелыми проблемами контроля гнева требовала именно такого риска.
Нужно было не избегать опасности напрямую, а забросить наживку покрупнее, чтобы перенаправить ее внимание.
Я провел дрожащей рукой по влажной челке.
— Завтра... мне действительно нужно подготовиться как следует.
События стремительно выходили из-под контроля, но что еще я мог сделать?
Все это было лишь частью отчаянной борьбы за то, чтобы добраться до финала.