И снова опустилась ночь.
Я прибыл в тот же час, что и накануне, и дворецкий проводил меня в покои Элары.
Всё та же роскошная комната, залитая лунным светом, но сегодня окно в ней было распахнуто настежь.
Внутрь проникал свежий ночной ветерок, словно пытаясь развеять гнетущую атмосферу, царившую в помещении.
И всё же ощущение опасности никуда не исчезло.
Леденящий холод, исходивший от Элары фон Хайм, и невидимое присутствие того слуги, всё ещё витавшее в воздухе, заставляли меня оставаться в предельном напряжении.
«...Будь начеку, Арис».
— Добро пожаловать, доктор.
В отличие от прошлого раза, Элара стояла у окна, прислонившись к раме. Легкий ветерок шевелил ее серебристые волосы.
Она была невероятно красива, но я не мог позволить себе поддаться этому очарованию.
Я вновь надел безупречную маску консультанта Ариса Мардии.
— Добрый вечер, леди Элара.
Ответив на приветствие с подобающим почтением, я украдкой оглядел ее.
Тот же плащ, что и вчера, но на этот раз кинжала нигде не проглядывало.
«Спрятала его, что ли?»
Впрочем, неважно: будь она хоть с ног до головы обвешана оружием, сегодняшняя встреча всё равно обещала пройти лучше предыдущей.
[Навык: Психологическая проницательность (Пассивный) ур. 1]
Благодаря этому навыку я мог заранее почувствовать чужие враждебные намерения и уклониться от удара.
А в самом худшем случае у меня оставалась возможность сбежать.
— Что же вы стоите? Проходите, пожалуйста, присаживайтесь.
Уголки ее глаз слегка приподнялись, но я не давал этой хищной улыбке ввести себя в заблуждение.
Я весь превратился в слух, внимательно ловя каждую интонацию.
Однако голос Элары звучал чисто и ровно.
Ни лжи, ни фальши — лишь искреннее приглашение.
— Сегодня я приготовила чай. Эти листья привезли с Западного континента, говорят, они прекрасно успокаивают разум. Надеюсь, сегодня вы не откажетесь?
Этот вопрос звучал как скрытое испытание: «Вчера вы отказались. Неужели поступите так снова?»
Второй отказ подряд выглядел бы как проявление враждебности и пренебрежение ее гостеприимством.
— Чай с Западного континента... Какая честь. С удовольствием выпью чашку.
— Разумное решение. Налей доктору чаю.
Служанка бесшумно наполнила чашку и так же тихо удалилась.
Озаренная лунным светом, Элара изящным жестом указала на стол.
Приняв угощение, я осторожно взял чашку.
— Доктор, благодаря вам прошлую ночь я спала очень крепко.
— О, неужели...
И в этот самый миг...
Пшшш.
Слабый, неприятный треск резанул по ушам, словно помехи в радиоприемнике, настроенном на чужую волну.
Навык активировался.
Прямо сейчас она лгала.
Прошлой ночью она не сомкнула глаз.
Сделав вид, будто наслаждаюсь ароматом, я поднес чашку к губам и лихорадочно задумался.
Укажи я ей на ложь напрямую — и кинжал полетел бы в меня быстрее, чем вчера. Но если просто подыграть и сказать: «Рад это слышать», навык окажется бесполезным.
Мне нужно было перехватить инициативу и аккуратно направить диалог в нужное русло.
И не прямо ловить ее на лжи, а вскрыть причину, по которой она вынуждена лгать.
— М-м, у чая чудесный аромат.
— Не правда ли?
Сделав глоток, я поставил чашку обратно на стол.
— Однако... леди Элара. Простите мне мою дерзость, но ваше лицо не похоже на лицо человека, который хорошо выспался. Даже с поправкой на лунный свет вы кажетесь... бледнее, чем вчера.
— ...
Улыбка мгновенно сошла с лица Элары.
— Я поступил грубо, высказавшись столь прямолинейно?
...Пшшш.
Очередной треск. Это означало, что она вовсе не считала мои слова грубостью.
— Нет. Не то чтобы грубо. Скорее... неожиданно.
.......
На этот раз помех не возникло.
Она говорила искренне.
— Доктор, вы действительно очень наблюдательны.
— Дело не столько в наблюдательности, сколько в профессиональной привычке. Если клиент выглядит изнуренным, сеанс не принесет должного эффекта.
— Ах вот как...
В ее голубых глазах блеснула острая искра раздражения.
Но отступать я не намеревался.
Я — квалифицированный специалист, а она — моя пациентка.
Я открыто встретил ее взгляд.
— Если бы вы действительно хорошо выспались, леди Элара, ничто не порадовало бы меня сильнее, ведь это доказало бы, что вчерашний сеанс прошел не напрасно.
— ...
— Но, леди Элара, консультирование — это не магия, способная изменить всё за одну ночь. На самом деле после такого вечера, как вчера, когда вы излили старые, глубоко запрятанные чувства, потеря сна вполне естественна.
Она медленно опустила чашку на стол.
— Вы правы, доктор, — она признала это без всякого сопротивления. — Я не смогла уснуть.
.......
Никаких помех. Чистая правда.
— Прошлой ночью, после вашего ухода... я думала о своих прежних товарищах.
Вот оно.
— Они были героями.
...Пшшш—!
Резкий треск, гораздо громче прежнего, полоснул по ушам.
В слове «герой» звучало тошнотворное презрение.
Это была не банальная ложь, а болезненный отклик ее изувеченной души.
Пальцы Элары сжались на фарфоре с такой силой, что побелели костяшки.
— Доктор... доводилось ли вам когда-нибудь видеть, как герой опускается до грязи?
...Пшшш... пшшш...
Мерзкий треск, вспыхнувший при слове «герой», не утихал даже после того, как она закончила говорить, непрерывно звеня в моих ушах.
Это был не просто вопрос — это было продолжение вчерашней проверки, исполненный отчаяния крик сомнения в самом смысле собственного существования.
Я вспомнил слухи об Отряде Героя, которые успел разузнать в Галерее перед визитом.
«Герои лишь на словах, а на деле — обычные бандиты».
«Высокомерные тираны, жестокие беззаконники».
Сложить эти слухи с ее реакцией не составило труда.
— Доводилось.
От моего ответа плечи Элары едва заметно вздрогнули.
— По правде говоря, — начала она, — когда-то я была кандидатом в Отряд Героя.
.......
Ее голос прозвучал отчетливо. Никаких помех. Это была правда.
— Это случилось, когда я была совсем юной. А теперь... как видите, я закончила вот так.
Она горько усмехнулась.
— Это поразительно.
— Поразительно?..
Лицо Элары внезапно окаменело.
...Пшшш.
Моя похвала показалась ей неприятной.
— В этом не было ничего поразительного. Просто то, что я обязана была сделать.
Уставившись прямо на меня, она спросила:
— Вы когда-нибудь видели это, доктор?
Элара бесшумно поднялась со своего места и направилась к камину. Ее голос звучал тихо и холодно:
— Как тот, кто нес на себе бремя всеобщих ожиданий, продает свои убеждения за деньги... Как тот, кто заявлял, будто сражается ради общего блага, ослепленный мелкой завистью, предает своих товарищей...
Шшшух.......
Внезапно она схватила кочергу, висевшую у камина.
— И главное — как они оправдывают собственную грязь? Все эти омерзительные ничтожества...
— Леди Элара?..
— И я... тоже могла бы...
Прежде чем она успела выплюнуть слово, которого боялась больше всего, я перебил ее:
— То, как человек оправдывает собственную «серость», уверяя себя, будто «в этом нет ничего страшного».
......!
Помехи полностью исчезли.
Воцарилась абсолютная тишина, настолько глубокая, что я не слышал даже дыхания Элары.
Она замерла перед багровым пламенем камина, словно жертва на алтаре.
Мои слова пробили ее последнюю защиту — обнажили страх, который она отчаянно пыталась скрыть от всего мира.
Лязг!
Пальцы Элары разжались, и железная кочерга со звоном рухнула на мраморный пол.
Медленно, невероятно медленно она повернула голову.
На ее лице, оказавшемся на границе лунного света и отблесков пламени, не осталось и следа от вчерашней ярости или сегодняшней холодной усмешки.
Лишь...
Чистый страх и растерянность, словно у заблудившегося ребенка.
— Вы...
.......
Опустошенный голос, лишенный даже намека на помехи.
— Кто... вы вообще такой?
Тот же вопрос, что и вчера.
Но звучал он совсем иначе.
Вчера этот вопрос был клинком, направленным мне в горло. Сегодня же он звучал как отчаянная мольба — она пыталась понять, как я сумел проникнуть в самые темные уголки ее души.
Я не мог дать ей тот же ответ, что и вчера.
— Я ваш консультант, леди Элара.
— Не надо мне этого говорить!
...Пшшш!
Резко вскрикнула она, и на этих словах вспыхнул яростный треск.
Ложь.
На самом деле она вовсе не отвергала мой ответ.
Напротив, она отчаянно желала за него уцепиться.
Она жаждала, чтобы нашелся тот, кто заглянет в ее душу, но не верила, что такое возможно.
— Если вы консультант!.. Если вы консультант, значит ли это, что вы знаете всё?! Неужели вы настолько умны?! — Ее голос дрожал, срываясь на полувздохе. — Что я... что даже я сама не хотела признавать, как едва не ступила в эту «серость»! Это трусливое оправдание, что я тоже...!
Она не смогла закончить, прикусив губу.
Вот он, ее обнаженный нерв. И дело было вовсе не в презрении к павшим героям.
Это было самобичевание — ужас от того, что она сама едва не стала точно такой же, как те, кого так глубоко презирала. Именно в этом крылась истинная суть той грязи, которая загнала Элару фон Хайм в ловушку ее навязчивого состояния.
Я не стал подниматься со своего места. Держа чашку чая, я заговорил самым спокойным голосом, пытаясь ее утихомирить:
— Леди Элара.
— ...
— Это не «серость».
От моих слов в глазах Элары промелькнуло смятение.
— ...Что вы сказали?
В ее душе бушевал такой хаос, что навык не улавливал никаких помех.
— «Серость» — это удел тех, кто смирился, убедив себя фразой «и так сойдет», и пошел на сделку со совестью, — говоря это, я смотрел прямо ей в глаза. — Но вы этого не сделали, леди Элара.
— ...!
— Вы остановились в тот самый миг колебания. Вы не стали искать оправданий и не приняли эту грязь. — Я применил ту же логику, что спасла ее вчера, превратив ее в инструмент искупления. — Вы отказались становиться серой.
— Ах...
— Разве не в этом кроется истинная причина того, почему вы сейчас заперты в этом поместье?
Глаза Элары расширились от шока, и она попятилась назад.
— ...Убирайтесь.
— Леди Элара.
— Немедленно. Вон из моей комнаты... немедленно!
Бурное волнение.
Поскольку помех не было, она говорила от чистого сердца. Давить дальше было нельзя.
Осторожно развернувшись, я направился к двери.
— Доброй ночи, леди Элара.
— ......
Динь.
[Вторичный защитный механизм Элары фон Хайм рухнул.]
[Ее «самобичевание» начало превращаться в «доверие» к вам.]
[Получено +10 к симпатии.]
«...Всё-таки выставила меня».
Я тихонько вздохнул.
Да, меня выставили, но я смог пробиться сквозь ее защиту. Этого было вполне достаточно.