Сегодняшний сеанс завершился довольно легко.
После моих последних слов Элара пролила несколько быстрых слезинок, а затем велела мне уйти.
...Я не совсем понимал почему, но чувствовал, что сеанс завершился на позитивной ноте.
Разумеется, к этому прилагался бонус в виде +5 к Симпатии.
А значит, мне оставалось набрать еще 80 очков Симпатии.
— ...Уф, не спится.
Я плотно закрыл дверь, подумал было открыть окно Галереи, чтобы объявить о своей победе, но передумал.
Ведь мне еще предстояло разобраться с «настоящим пациентом».
К постели я не пошел.
Вместо этого я глубоко опустился в кресло, стоявшее в самой густой тени в углу комнаты.
Нужно сделать так, чтобы 1400 PT, потраченные сегодня днем в Магазине Галереи, окупились сполна.
Купленную за 900 PT [Чернильницу озорного гоблина] я поставил у изголовья кровати, а прямо у двери предусмотрительно разместил... предмет за 500 PT.
— Ну что ж, пациент ночной смены. Когда соизволишь явиться?
Я тихонько усмехнулся, затаив дыхание в кромешной тьме.
Сколько прошло времени? Температура в комнате резко упала, и даже угасающие угольки свечи погасли со зловещим шипением.
...Что это?
Нечто неприятное, словно острое шило ввинчивается мне в череп.
Казалось, это всего лишь мое воображение, но вскоре появилось системное уведомление, доказавшее, что мне вовсе не кажется.
Динь.
[Внимание: Кто-то поблизости пытается совершить магическую атаку.]
...Лиллиан, это ты?
[Благодаря эффекту Чернильницы озорного гоблина заклинание аннулировано.]
Черта с два у тебя выйдет.
А затем произошло следующее:
[Чернильница озорного гоблина (одноразовая) активирована. Обнаружено ментальное проклятие низшего ранга «Шип кошмара»!]
Но прежде чем проклятие успело добраться до моего разума, в воздухе с глухим «пф-ф-ф!» раздался звук, будто что-то перевернули вверх дном.
[Все проклятия аннулированы.]
[На заклинателя на 24 часа наложена неудаляемая метка [ДУРАК].]
ГРОХОТ────!
В темноте возле дверного проема со сдавленным «...?!» прозрачное пространство с треском исказилось, и появилась Лиллиан, одетая в облачение ассасина.
— Ч-что это... что это такое?!
Она инстинктивно прижала ладонь ко лбу.
На ее ладони размазалось что-то влажное и липкое... чернила.
— Ч-что за... чернила?! А-А-АХ?!
Осознав, в каком положении оказалась, она впала в панику даже в кромешной тьме.
Тоже мне, ассасин недоделанный — обычная дура, перемазанная чернилами с ног до головы.
— Ах ты, чертов...! — выкрикнула Лиллиан и, растерявшись, поспешно отступила назад, пытаясь снова скрыться из виду.
Но было уже слишком поздно.
Ее отступающая нога наступила точно на то, что я «любезно» разложил у входа, и пол с громким «скри-и-ип!» заскрипел от трения.
[Вы наступили на Золотую банановую кожуру. Наступивший немедленно падает «комичным образом».]
Под услужливое системное объяснение Лиллиан с грохотом полетела на пол.
Элитный маг из Отряда Героя.
Оказалось, на словах она куда сильнее, да?
Звание «специализированного темного мага-убийцы» прозвучало издевкой, когда ее ноги взлетели в воздух, образовав идеальную букву V.
А затем раздался сочный, приятный звук удара задницы о пол с громким «шмяк!».
Головой она не ударилась, но случилось нечто гораздо более унизительное — хруст треснувшего копчика.
Тихо застонав: «Нгх, хгнх!», Лиллиан в темноте, с клеймом [ДУРАК] на лбу, схватилась за задницу, а ее глаза наполнились слезами.
Сквозь ее всхлипы из кресла в темноте раздался мой смех.
— Ха-ха-ха-ха.
Щелк. Я включил лампу на столе, словно зажигая свет в кабинете для консультаций.
— Бля-я-ять...!! Что это?! А-А-АХ!
— Мисс Лиллиан? — спросил я, и в лучах света совершенно раздавленная Лиллиан посмотрела на меня снизу вверх.
Я улыбнулся и слово в слово повторил ей то, что сказал сегодня днем:
— Я ведь говорил вам записаться на прием перед визитом. Почему вы вдруг вломились без разрешения?
— ...Т-ты! Ах ты! — заикалась она, а я предложил:
— Не хотите взглянуть в зеркало? Пф-ф, вы выглядите поистине нелепо.
Я намеренно протянул ей ручное зеркальце.
Ее бледное лицо, превратившееся в мешанину из чернильных пятен, слез и унижения, вспыхнуло ярко-красным и едва не взорвалось от злости.
— Т-ты... ах ты, ублюдок...! Чертов шарлатан...! К-как ты посмел устроить мне ловушку?!
— Ловушку, говорите...?
Я наклонил голову набок и подпер подбородок рукой.
— Разве не вы сами пришли сюда с намерением навредить мне? Давайте называть вещи своими именами, идет?
— Да ты... ты...!!! — только и могла выговорить она.
Неужели это та самая Лиллиан, что и прежде?
Она превратилась в круглую дуру.
Неужели она напрочь забыла слово «шарлатан» и то, как насмехалась надо мной со своей дурацкой палочкой?
Она лишь продолжала заикаться: «т-ты, т-ты», содрогаясь от ярости.
— Ублюдок!! Проклятый шарлата-а-ан! — закричала она, на что я лишь ответил:
— Хм, похоже, вы где-то ушиблись? Хотите, я помогу?
— Блядь! Т-ты у меня еще попляшешь...!
Лиллиан схватилась за задницу и, хромая, поплелась по коридору.
Ее метка [ДУРАК] на мгновение блеснула в лунном свете, а затем растаяла во тьме.
Скри-и-ип.
Горничная тяжело сглотнула, открывая дверь в спальню Элары.
Ее сердце бешено колотилось.
Главарь хулиганов, кандидат в Отряд Героя... Она не знала столь громких титулов.
Для горничной ее госпожа была просто воплощением ужаса — человеком, способным заколоть слугу до смерти только за то, что черный чай оказался «тепленьким».
Даже этим утром никто не мог предугадать, за что ее могут лишить жизни.
Руки горничной дрожали; она лишь молила о том, чтобы этот момент поскорее закончился.
Но в этот момент ее госпожа уже проснулась.
Пока Элара безмолвно стояла босиком у окна, купаясь в лучах утреннего солнца, в тот час, когда она обычно еще валялась в постели, закатывая истерики, у горничной от безмятежности этой картины пробежал мороз по коже.
— Г-госпожа... ваша одежда, я сейчас приготовлю...
Потянувшись с тихим «н-н-нх...», Элара повернулась к горничной.
Горничная невольно пискнула и зажмурилась.
«Она убьет меня?»
— ...А, ты пришла.
Тон оказался совсем не ледяным, как она ожидала.
Когда горничная осмелилась приоткрыть один глаз, Элара едва заметно улыбалась.
«...Улыбается?»
Горничная запаниковала. Что это за новая изощренная пытка?
— Я-я что-то сделала не так?!
— Нет, — оборвала ее Элара и направилась к шкафу.
Сердце горничной едва не остановилось от страха, что выбранный наряд не понравится госпоже.
— Г-госпожа! На сегодня я приготовила синее платье...
— ...Оно красивое.
Переспросив: «Ч-что?», горничная усомнилась в собственном слухе.
Ведь это была та самая госпожа, которая вечно рвала одежду в клочья, фыркая: «Не это дерьмо, неси другое».
— Я сказала, это платье подойдет.
С этими словами Элара приложила синее платье к себе перед зеркалом.
На ее лице не было и следа притворства — она улыбалась по-настоящему мягко.
Горничной стало не по себе. Она никогда прежде не видела у Элары такого выражения лица.
Заметив реакцию служанки, Элара тихо рассмеялась.
— Эй, почему ты сегодня такая медлительная?
— П-простите...! — пискнула служанка, но Элара лишь сказала:
— Оставь его и иди.
— Простите...? Вы хотите сказать... я вам не нужна?
Горничная решила, что всё кончено.
Этот момент наконец настал.
Сейчас госпожа найдет предлог, чтобы казнить ее.
— Н-но... я... я должна п-помочь вам одеться...
Тихо издав «ах...», Элара слегка прикрыла рот ладонью и улыбнулась.
— Нет, сегодня я оденусь сама. Передай дворецкому: на завтрак я бы не отказалась от тостов.
— Н-но всё же... — замялась горничная, но Элара перебила:
— Я же сказала, что всё в порядке. Мне нужно повторять дважды?
Тон по-прежнему оставался резким.
Однако изящный изгиб ее улыбающихся глаз вовсе не казался притворством.
— П-простите...! Д-да, я поняла!
Горничная положила платье и бросилась вон из комнаты, словно спасаясь бегством.
Оставшись одна, Элара посмотрела в зеркало и надела синее платье.
— Сегодня этот цвет особенно хорош.
Напевая под нос мотивчик, она вышла наружу.
По обе стороны выстроились ряды слуг.
А в самом центре стоял старый дворецкий.
— Доброе утро, миледи. Надеюсь, вы хорошо спали.
— Доброе утро, надеемся, вы хорошо спали.
Услышав дружное приветствие, Элара тихо рассмеялась.
— Доброе утро всем. М-м-м... как вкусно пахнет. Черный чай и тосты.
Аппетитный аромат слабо доносился из-за главных ворот прямо в дом.
Старый дворецкий не смог сдержать слабой улыбки, глядя на сияющее лицо Элары — зрелище, которого он не видел уже очень давно.
— Да, всё приготовлено, как вы и просили. Сегодня прекрасная погода, поэтому мы решили, что лучше всего накрыть стол на свежем воздухе.
— Что ж, тогда пойду попробую.
Элара лучезарно улыбнулась и легкой походкой спустилась по лестнице.
Все слуги склонили головы, пока старый дворецкий сопровождал ее.
— Ах да, дворецкий. А где учитель?
— Насколько мне известно, всё еще спит в своей комнате... Приказать разбудить его?
— А, нет. Хе-хе, пусть спит.
Элара тихонько хихикнула.
— ...Пожалуйста, присаживайтесь.
Старый дворецкий привычным жестом отодвинул стул, приглашая ее сесть, и Элара столь же естественно опустилась на него.
Подняв чашку, Элара улыбнулась, вдыхая аромат чая.
— Чудесный запах... Это Эрл Грей?
— Да, миледи, — ответил дворецкий, и Элара с умиротворенным видом сделала глоток чая, разглядывая раскинувшийся перед ней пейзаж.
Сад снаружи дышал истинным покоем.
Струи фонтана освежающе взмывали ввысь, а вокруг порхали прекрасные бабочки.
Однако посреди этой идиллии стояла незнакомая женщина...
— Эй! Элара!! — окликнула ее приближающаяся женщина.
Элара замерла с чашкой у самых губ, наблюдая за женщиной, приближающейся раздраженной походкой.
Прищурившись, Элара покосилась на старого дворецкого.
— Она еще не убралась отсюда?
— Прошу прощения, но... со вчерашней ночи она торчит перед воротами поместья...
Старый дворецкий не смог закончить фразу и притворно закашлялся.
Элара не упустила из виду, как задрожали его жесткие усы.
Повернув голову, она увидела, что у всех слуг, выстроившихся позади нее, дрожат плечи, а головы опущены. Они едва не умирали, пытаясь сдержать смех.
— Пф-ф-ф.
— Кх... кх.
Почему они все так себя ведут?
Вновь взглянув на Лиллиан, Элара поняла причину.
Лиллиан шла как-то странно.
Словно... новорожденный жеребенок или человек, получивший тяжелую травму копчика, она волочила ноги, нелепо прихрамывая при каждом шаге.
При каждом шаге она морщилась и кряхтела: «Ох!» — зрелище было еще то.
Но походка была ничем по сравнению с тем, что последовало дальше.
— Эй, Элара! Ах ты, сучка! Живо выдай мне этого шарлатана!
В тот миг, когда Лиллиан полностью вышла на солнечный свет...
— Л-Лиллиан... ты... пф-ф-ф... кх... — Элара прикрыла рот ладонью, но не смогла сдержать рвущийся наружу хохот, ведь прямо посреди некогда гордого, девственно-белого лба Лиллиан угольно-черными чернилами было выведено «[ДУРАК]», отчетливо видное каждому и излучающее магическую ауру.
— Н-не смейся! Ах ты... сучка!
С надписью «[ДУРАК]» на лбу Лиллиан, держась за задницу, доковыляла до стола Элары.
— Ч-что это вообще за ублюдок?! Он ведь не новая твоя игрушка, а? Что он, какой-то маг?!
— Ха-ха-ха! Ой, живот раскалывается... Лиллиан.
Элара, у которой в уголках глаз выступили слезы от смеха, указала подбородком на лоб Лиллиан.
— Ты хоть в зеркало смотрелась? «Дурак» — что ж, любой, кто на тебя взглянет, скажет, что тебе это очень подходит... кх-кх...
— Это всё из-за этого проклятого шарлатана! Он устроил мне ловушку вчера ночью и... ох!
Лиллиан кричала, но вдруг схватилась за задницу, едва не рухнув на стул.
Похоже, копчик всё еще нещадно ныл.
— Ловушку? Что ты имеешь в виду?
— ...А, ну, это... — Лиллиан внезапно осеклась.
Она никак не могла признаться вслух, что прошлой ночью пыталась убить этого «шарлатана», но в итоге сама оказалась в таком положении.
Элара смутно поняла всю картину.
Лиллиан пыталась навредить ее «учителю» и в результате поплатилась за это.
На лице Элары заиграла ленивая улыбка.
— Не знаю, что стряслось, но... всё ясно, Лиллиан.
Словно ее недавней улыбки никогда и не было, лицо Элары мгновенно похолодело.
Слова, которые он бросил Лиллиан сегодня днем от ее имени — ту освежающую, приносящую облегчение отповедь — Элара вернула ей слово в слово, в точности как они прозвучали.
— Похоже, тебе изрядно больно, а? Наш консультант весьма искусен, знаешь ли. Возможно, он сможет исправить и твою «дурацкую» походку? Почему бы тебе не пойти и не записаться на прием?
— Да ты... ты, сучка, совсем уже...!