Пролог

Белые-белые снежинки, пушистые, как лебяжий пух, беззвучно укутывали город: ложились на цветы, зарывались в кроны деревьев, заполняли узкие переулки, красили крыши в сахарную глазурь и мягко, бережно оседали на плечах прохожих.

Лендеа — крохотный городок на самой северной окраине королевства Гермес. В тёплом климате Гермеса увидеть зимний снег — почти чудо, и для городка с населением меньше тысячи душ, где никакой особой промышленности отродясь не водилось, это было одной из немногих законных гордостей.

Правда, взрослые лишь пожимали плечами: привычный зимний пейзаж, ничего особенного, одна холодрыга. А главное — стоит повалить снегу, как купцы из королевства Аметсути перестают добираться, и это по-настоящему досадно. Ещё триста лет назад, когда Гермес и Аметсути грызлись друг с другом, старики радовались: пока сидит в седле генерал Зима, ни о каких битвах и речи — ни пройти, ни припасов подвезти. Но то было три столетия назад. Теперь на дворе мир, до удивления прочный и тихий, и снег — всего лишь досадная помеха.

…Впрочем, двум маленьким фигуркам на центральной площади не было ровно никакого дела до скучных взрослых бед. Площадь звенела радостными воплями, притоптанный снег летел в разные стороны — там шла настоящая баталия, и вели её мальчик с девочкой.

Оба черноглазые и черноволосые — явно аметсутских кровей. Щёки у обоих пылали так, будто кто-то натёр их спелыми яблоками. Они без устали швырялись снежками.

Мальчику на вид лет десять: тонкие черты лица — хоть сейчас в платье наряжай, честное слово, — смышлёный, ясный взгляд, и сразу чувствуется хорошее воспитание.

Девочка чуть постарше, и до чего же милое личико. Кожа — чище свежего снега, почти прозрачная. Длинные чёрные волосы перехвачены сзади чёрной лентой, и весь облик её — чуточку хрупкий, невесомый, будто акварель. Но стоит заглянуть в огромные, широко распахнутые глаза — а там, глубоко, полыхает чистое, упрямое полярное сияние; а уж когда она улыбается, кажется, что сама жизнь бьёт из неё фонтаном.

…И вот это «хрупкое создание» принимается палить снежками с совершенно бешеной скоростью. Слепила — бросила, слепила — бросила! Снаряды летят, честно говоря, куда попало — зато в таком темпе, что позавидует иная скорострельная катапульта. Отчаянный штурм, совсем не вяжущийся с фарфоровой внешностью благородной барышни.

Увы, из десяти снежков цель поражает хорошо, если один.

Мальчик отвечает куда реже и никуда не спешит. Но уж когда отвечает — будьте любезны: едва запыхавшаяся воительница сбавляет обороты, чтобы перевести дух, он немедля подскакивает ближе и разом обрушивает на неё весь арсенал, загодя припасённый и зажатый в худеньких руках. Раз — и точно в плечо, раз — и прямо в воротник. Эффективно, чётко, почти по-военному… некоторые сказали бы — хитро и нахально.

Итак, с одной стороны — мощный артобстрел площадями (ставка на физподготовку и количество), а с другой — холодный тактический расчёт и снайперские залпы в упор.

Счёт примерно равный.

Смех не утихает, весёлые крики разлетаются по пустой заснеженной площади.

Но вскоре оба выдыхаются, плюхаются спинами прямо в сугроб и замирают, тяжело дыша. Так наступает временное перемирие.

— Солис-кун, — зовёт девочка.

Мальчик поворачивает к ней раскрасневшееся лицо.

— Давай и завтра обязательно, — говорит она.

Солис кивает, не раздумывая:

— Само собой.

— И завтра, — мальчик смотрит строго, — непременно выясним, кто кого.

Вообще-то точно такой же уговор был у них и вчера, и позавчера. Но девочка снова кивает — без тени сомнения. Детское обещание, святая уверенность в том, что завтрашний день обязательно настанет — точно такой же, полный снега, смеха и летящих снарядов.

— Только чур, если выиграю я, — она лукаво щурится, — Солис-кун покорно пойдёт ко мне в мужья. Будешь моим женихом, и никаких отговорок.

— …Это если выиграю я, — продолжает девочка, ничуть не сбавляя напора, — а если проиграю — так и быть, я покорно стану твоей невестой. Без возражений.

Щёки Солиса заливает такая густая краска, что, кажется, ещё немного — и снег вокруг него начнёт с тихим шипением проседать. Он судорожно сглатывает и выдыхает почти писком:

— У-угу…

Серьёзно, Солис, тебя устраивает такой договор?

…Самые обыкновенные, каких у каждого полным-полно, обрывки детских воспоминаний.

А потом пролетело несколько лет…