Глава II

Оставив скелета, назвавшегося Масиро, в своей комнате, Солис отправился на учёбу. В Академии он снова нацепил привычную маску Совершенства, и школьная жизнь покатилась своим чередом. На вопросы преподавателей он отвечал чётко и бойко, без единой запинки; практическое занятие по призыву низших духов провёл безупречно и артистично. Девушки провожали его восхищённым «кья-а-а!», парни — завистливым цоканьем языков.

Вот только мысли его безостановочно крутились вокруг одного: Масиро. Как она воскресла? Почему — и главное, каким образом — в облике скелета?

…По правде говоря, одна догадка у него была.

Пять лет назад, когда Масиро умерла, Солис попытался её вернуть. В ночь после похорон, на общем кладбище их родного городка Лендеа, перед могилой, где было высечено: «Масиро Анастасия. Покойся с миром», — он провёл ритуал «Хангон». Высшая тайна некромантии, позволяющая воскресить мёртвого в его прежнем облике и с полной памятью, — секретное искусство, считавшееся утраченным триста лет назад. Он совершил его, опираясь на неполную, искажённую рукопись, которая пылилась на складе родового поместья. И пусть он был талантлив — одиннадцатилетнему мальчишке это было заведомо не под силу. Да что там мальчишке — ни один, даже самый гениальный, некромант не сумел бы добиться успеха с таким исходником.

Итог оказался предсказуем: грандиозный провал, полная потеря контроля. На зов явились бесчисленные полчища зомби, скелетов, призраков, а также злобных духов и прочей нежити. А в самом центре голодного сборища чудовищ стоял аппетитный, сладкий человеческий детёныш. Результат: юный Солис Александр (11 лет) был практически съеден. Он чудом унёс ноги и выжил, но пережитый ужас перед десятками, нет — сотнями вурдалаков, окруживших его той ночью, выжег в душе глубокую, незаживающую рану.

С тех пор он панически, до дрожи боялся всей нежити и бежал от некромантии, которую прилежно изучал с малых лет. Без сожаления отбросил детскую мечту стать великим некромантом, поступил на факультет Стихийной магии Королевской Академии Трисмегистос — и так оказался там, где находится сейчас.

(…Неужели тот ритуал «Хангон»… и вправду сработал?)

Вероятность стремилась к нулю. К тому же Масиро сейчас даже отдалённо не походила на свой прежний облик: она была скелетом. Если только причиной тому не стала именно незавершённость его заклинания.

По спине пробежал ледяной холодок, на виске выступил липкий пот.

(Так это… из-за меня она стала такой?!)

Точно неизвестно. Но если да — то вся ответственность лежит на нём.

(…Нет, не так. Даже если это не моя вина, всё равно…)

Правда одна: Масиро воскресла в виде скелета и пришла к нему. А значит, что-то делать с этим — его прямая обязанность. И уж тем более он не собирался перекладывать заботу о ней на кого-то другого.

(…Проблема лишь в том, что именно значит это «что-то».)

Он перебрал в уме протоколы по чрезвычайным ситуациям, зазубренные в студсовете. Раздел: «Действия при столкновении с бесхозными монстрами».

Пункт первый: уничтожить. — …Очень смешно.

Пункт второй: захватить для опытов. — …Издеваешься?

Пункт третий: продать в столичный Парк Монстров на потеху публике. — …Прибью.

(Всё — в топку!)

…Сколько бы он ни думал, вывод был один: вернуть ей человеческий облик. Другого выхода нет. Правда, как превратить скелет обратно в живого человека, он не имел ни малейшего понятия.

— …И всё же я должен это сделать, другого не дано.

— Что именно вы должны сделать, хотелось бы знать?

Вопрос раздался откуда-то сбоку. Солис вздрогнул и рывком вернулся в реальность.

В окна комнаты студсовета сочился оранжевый закатный свет. Небольшое, но обставленное дорогой мебелью помещение дышало спокойной роскошью. В центре стоял круглый стол, вокруг которого сидели четверо членов совета — высший исполнительный орган многочисленных комитетов самоуправления. Те, кому было позволено входить сюда без стука.

Одним из них был Солис, вице-президент. Рядом — вечно щурящийся юноша с мечом, Айзек, секретарь. И рыжеволосая девушка, Кэрол, казначей. Спросила, конечно же, она.

— А, нет… ничего, — как можно беззаботнее отозвался Солис.

Но Кэрол смотрела подозрительно.

— …Солис-сама, вы сегодня сам не свой, я заметила. С самого утра где-то витаете…

Тут в разговор вплёлся весёлый голос:

— Хо-хо, вот, значит, как. Иными словами, Кэрол Калиостро с самого утра пристально, не отрываясь, наблюдала за Солисом Александром. Хи-хи, какое непристой… ах, простите, какое трогательное девичье сердце!

Голос принадлежал последнему человеку в этой комнате — президенту студсовета Шэньхуа Парацельс. Третий курс факультета магической тактики. С самого основания Академии её имя стояло в одном ряду с именем Солиса — «вундеркинд, каких поискать». С начальной школы и до второго класса старшей — одиннадцать лет подряд первая по успеваемости, с первого года в старшей школе и по сей день — уже третий срок президент студенческого совета. Ко всему прочему, уже имеет наставнические лицензии по артефакторике и белой магии.

В отличие от Солиса, который пахал втайне, она была сверхчеловеком по праву рождения. Некоторые судачили, что Солис, должно быть, видит в ней кость в горле, но, честно говоря, у него и в мыслях не было с ней тягаться.

Исполнительный комитет состоял всего из четырёх человек — необходимый минимум, — но рейтинг одобрения у нынешнего состава был едва ли не самым высоким. И львиную долю этого успеха (процентов эдак пятьдесят) обеспечивали таланты Шэньхуа (ещё процентов тридцать — за Солисом).

— Ч-ч-что вы такое го… го… говорите! Вовсе нет! Это просто фигура речи! Любой бы заметил, что с однокурсником, которого видишь каждый день, что-то не так! — залилась краской Кэрол.

Шэньхуа, гаденько хихикнув, развалилась в своём роскошном президентском кресле и с грохотом, манерно скрестив ноги, закинула их прямо на стол.

— Впрочем, Кэрол Калиостро меня сейчас не очень интересует.

— «Не очень интересует» — это, знаете ли, тоже обидно… — буркнула Кэрол.

Жалобу, как обычно, проигнорировали.

— Солис Александр. Ты ведь слышал всё, что я говорила, пока думал о своём? С любым другим балбесом я бы не стала и разговаривать, но ты-то на это способен, верно? Не подведи меня, мой драгоценный Солис Александр.

Она перебросила тоненькие, словно выточенные из фарфора, ножки и выгнулась по-кошачьи, на мгновение сверкнув шёлковой тканью. Играя прядью золотистых, как шёлк, волос, она в упор смотрела на Солиса алым правым и синим левым глазом, и на губах её играла кривоватая ухмылка.

— Я слышал. Речь о разведке в руинах, я прав? — без запинки ответил Солис.

Эта манера держаться с видом заправского дона мафии ни капли его не подавляла. …Да и как, скажите на милость, можно ощущать давление от крошечной девочки ростом меньше ста тридцати сантиметров, которой на вид едва дашь десять лет? Миловидной куколки с леденцом во рту вместо сигары? Вот и Солис не чувствовал. Как и не возникало желания соревноваться. Смотреть на такое дитя как на врага — это уже диагноз.

— Хе-хе, как и ожидалось от тебя, Солис Александр. А я уж думала, если ты отвлёкся, в наказание заставлю тебя немедленно удовлетворить себя, используя мои трусики. Какая досада.

— …Ну почему, шеф, при такой-то внешности — и до того коварны… — устало вздохнул Солис.

Шэньхуа рассмеялась:

— Именно благодаря такой внешности, мой дорогой. С виду невинное дитя, а внутри — взрослая, знойная женщина. Мужчины тают от этого контраста. Тают ведь?

— Да нет, не особо.

— …Ты что, даже не задумался? Вот так сразу? Ты первый, кто посмел нанести мне такое оскорбление, Солис Александр. Это что, особый вид унижения? Ах ты, извращенец. Но если я тебе нравлюсь — говори прямо, я всегда готова. Я от тебя без ума, ты же знаешь.

Месяца три назад эта девица вдруг заявила: «Я люблю тебя, поэтому будь моим подчинённым» — и, не слушая возражений, насильно выдвинула Солиса на пост вице-президента. Сейчас она плотоядно улыбалась, облизывая леденец.

— Да к чему вы там готовы…

Криво усмехаясь очередному бреду малолетнего тирана, Солис мысленно вернулся к её заданию: «В одних из руин неподалёку от Академии якобы слышали нечто похожее на вой чудовищ. Если там завелась какая-то тварь — могут быть проблемы. Завтра вы втроём туда отправитесь и всё проверите. Завтра выходной, но для членов студсовета выходных не существует. Кроме меня, разумеется».

Кадукеус — город-при Академии, где, помимо Трисмегистоса, находилось ещё с десяток учебных заведений. Здесь царили традиции студенческого самоуправления: студенты имели власть даже изгнать нерадивого профессора, но и со всеми неурядицами им приходилось разбираться самим. …Особенно исполнительному комитету — власти у них было немерено, зато и работы невпроворот.

(…«Вой из руин», значит… …Ну и гадость…)

Он на дух не переносил тёмные, сырые подземелья: там могла завестись нежить, а он этого боялся. И ладно бы только «могла». Сплошь и рядом попадались места — руины павших городов, царские гробницы, — где она не просто могла быть, а точно была.

— …А разве мы не можем переложить это на Комитет по изучению руин? — предпринял он попытку отвертеться.

— Глупый вопрос, Солис Александр. Зачем мне поднимать бюрократическую волокиту, если под рукой есть такие талантливые пешки, которых я могу гонять как вздумается?

— …Вообще-то это довольно цинично — называть нас пешками, — ввернула Кэрол, но её протест, как всегда, пропустили мимо ушей.

†

После совещания члены совета, по обыкновению, разбрелись по своим текущим делам. Солис, однако, вскоре прервался и покинул комнату. Он вышел из центрального корпуса, пересёк огромную территорию Академии и направился строго на запад, к четвёртому учебному корпусу.

Здание стояло особняком, словно на отшибе, — мрачное, облупленное. Вокруг буйные заросли сорняков, в которых хоть труп прячь: не заметят. Стены из красного кирпича душил безумный плющ, кое-где зияли выбитые окна. Среди кричаще-помпезных фасадов других зданий этот корпус будто вопил во весь голос: «Здесь — логово чёрного колдуна».

Идти туда откровенно не хотелось, но Солис собрался с духом и шагнул внутрь. Ржавая табличка у входа гласила: «Факультет Некромантии».

Некромантия — одна из крупнейших систем магии, чей образ до сих пор окутан представлениями Средневековья: «тёмное, жуткое колдовство». Оно и понятно: повелевать трупами и костями, призывать неприкаянные души… Собственно, семья Солиса как раз и была Домом некромантов, ведущим род от легендарного Дюма. Пусть и неудобно хвастаться этим самому, но то, что единственный прямой наследник отрёкся от семейного искусства, для мира некромантии стало тяжёлым ударом.

(…Умом-то я всё понимаю. Но не могу. Страшно — и всё тут.)

Едва он переступил порог, воздух переменился. Хотя на весь корпус и наложили заклинание дезодорации, чтобы отбить запах мёртвой плоти, саму затхлость и гнилостную сырость оно не брало. В этот предзакатный час коридоры казались залитыми кровью: тут и там на стенах и полу чернели багрово-бурые пятна — самые настоящие, запёкшиеся. Половицы при каждом шаге взвизгивали, словно летучие мыши. Вокруг слышались чьи-то шаги — не его, чьё-то присутствие, чей-то сверлящий взгляд. Но людей не было видно.

(С-страшно-то как!.. Слишком жуткий у них корпус!..)

Солис шёл, чувствуя, как сводит скулы. Набравшись храбрости, он оглянулся в сторону, откуда веяло чужим взглядом — и увидел, как чёрная тень скользнула обратно в класс. Студент в форме некромантов. Почему же он прячется?

…И повсюду — еле слышный шёпот:

…шёпот… шёпот…

…Стихийник-то что здесь забыл?..

…Живой человек? Зачем?..

(…Эй-эй, вы-то сами живые люди! …Ведь так? Да?)

По виску скатилась капля ледяного пота.

…Знаю… Я его знаю…

…Это Александр… Кровь Дюма пришла…

…Хи-хи-хи… Хи-хи-хи-хи…

(Да что ж это такое?! Я точно в Академии?!)

Какая разница с живым, шумным корпусом стихийников! А ведь он-то думал, что это только снаружи здание такое, а студенты — самые обычные ребята…

(Рано радовался, ох как рано!)

Солис невольно прибавил шагу. Его цель — библиотека факультета некромантии. Если и есть способ вернуть Масиро, обращённой в скелета, прежний облик — искать его нужно именно здесь.

(…Но, стоп. Где здесь вообще библиотека? На последнем этаже в конце коридора, как у нас?)

Пожалуй, проще спросить у какого-нибудь студента. Только он подумал об этом…

— Уа!

Кто-то сзади неожиданно толкнул его в спину, и сердце чуть не выпрыгнуло.

( — !!!)

Обернувшись, он увидел двух девушек. Одна, чей ослепительный вид никак не вязался с этим мрачным местом, была в откровенно перекроенной мантии, смело открывавшей руки и ноги. Вторая — полная противоположность, истинный образ мага из древности: чёрные волосы, чёрные глаза и бесформенный тёмный балахон. Мэй Фламмель и Хикари Хисторика.

— Ва-а-ай! Ну как всегда, сэмпай! Я-то думала испугать вас, а вы даже бровью не повели! — Мэй сияла как солнце, её хохолок-антенна весело подрагивал.

(…«Не повёл бровью»?)

Да он просто окаменел от ужаса так, что не смог ни вскрикнуть, ни измениться в лице!

— М-Мэй-тян!.. Что ты себе позволяешь с сэмпаем… Простите-простите, сэмпай, это я во всём виновата, я недоглядела, это всё моя вина, я такая бестолковая черепаха, никчёмная дура, мне просто нельзя жить! Я должна умереть, чтобы искупить свою вину!

— Эй!

Не успела Хикари привычно сомкнуть пальцы на собственной шее, как Мэй врезала ей кулаком под дых.

— Гхэ!.... Б-больно же, Мэй-тян… — на глазах Хикари выступили слёзы, но на этот раз она не отключилась.

— …Я вовсе не сержусь, не надо так переживать, — с трудом отдышавшись, выдавил Солис.

— О, как всегда, наш Солис-сэмпай — сама доброта! Обожа-а-аю! Кья-я! Признание! Я призналась в любви! Ах да, кстати, Солис-сэмпай, какими судьбами вы сегодня здесь?! Может… ко мне?!

— Нет, — немедленно отрезал он сияющей Мэй.

— М-м-может, в-в-в-вы тогда… ко мне по делу, сэмпай?! — пролепетала Хикари, нервно теребя рукав.

— Тоже нет.

«…Но вообще-то, — подумал он вдруг, — эти двое — самые талантливые на первом курсе некромантии». Пусть он сам был гениальным ребёнком, но забросил некромантию в одиннадцать лет. Сейчас эти девушки знают куда больше него.

— Но вы очень кстати. Мне как раз нужно кое-что у вас спросить.

— Спросить?! У нас?! Да для вас — что угодно! Три размера? Цвет белья?! Любимая еда?! Любимая стадия разложения зомби?! Или — кто вам нравится?! Ну же, сэмпай, вы и так знаете, ну!

— Я-я-я-я… тот, кто нравится мне, тоже, конечно же, сэмпа…

— Скажите, а вам не приходилось слышать о способах превратить скелета обратно в человека? — перебил он обеих.

— А? — «Чего?» — обе разом захлопали глазами.

Через пару секунд…

— Н-неужели… неуж-жели!.. — Мэй уставилась на него с таким благоговением, с такой надеждой в широко распахнутых глазах, с таким трепетом, какой бывает у влюблённой девы: — Неуж-жели, сэмпай, вы решили вернуться в мир некромантии?!

Солис — прямой наследник знаменитого рода Александр. Когда-то в узких кругах он слыл вундеркиндом. Очень в узких. Вундеркинд местного разлива, известный только в некромантской тусовке. Мэй Фламмель — из семьи не столь известной, как Александры, но потомственные некроманты. Услышав о гениальном мальчике по имени Солис, она влюбилась в этот образ без памяти, даже не видя его ни разу. Узнав, что кумир поступил в Академию, на следующий год помчалась за ним. А обнаружив, что он выбрал не некромантию, а Стихийную магию, пережила жесточайший разрыв шаблона и чуть не пошла по кривой дорожке.

Разумеется, стоило ему заикнуться о скелетах, как она отреагировала именно так. Чувствуя себя виноватым за напрасные надежды, Солис всё же твёрдо сказал:

— Прости, но нет. Просто нужно кое в чём разобраться.

— Вот как… — она сникла так резко и безнадёжно, насколько радостной была минуту назад.

— Способ превратить скелета в человека? — пришла на выручку Хикари.

— Да. Мои познания в некромантии застыли на отметке пятилетней давности. Может, с тех пор появились какие-то новые разработки?

— Хм-м-м… — Хикари наклонила голову. — …Видите ли, некромантия по сути своей использует кости и плоть как «инструмент». Изначально постулируется, что «состояние, при котором хозяин костей был жив», и «сами кости» — вещи абсолютно разные. Так что «вернуть скелету прежний живой облик» — это задача совсем из другой области…

— Именно-именно! — Мэй снова вклинилась в разговор. — Часто можно услышать, как некромантию ругают «искусством, играющим с жизнью». Но это же дикость и глупость — смешивать живое и неживое! Давно прошли времена до Войны Небес и Земли, когда магия была тайной кучки избранных, инструментом власти! Современный маг обязан быть логичен и рационален! И я не побоюсь сказать: некромантия — самая продвинутая и рациональная школа современной магии! Так как насчёт, Солис-сэмпай? Может, ещё разочек окунётесь в этот чудный мир некро…

— Отказываюсь.

— …Ну вы и бука. Хотя мне и это в вас нравится. Лю-блю, — Мэй надула губки.

Хикари продолжила:

— …Н-ну, например, технологии псевдо-интеллекта — то есть создания скелетов, способных выполнять сложные приказы, — за эти пять лет сильно продвинулись. Но сама идея «вернуть прежнее состояние», то есть «ожить», современной некромантией абсолютно… Ой, простите-простите! Что я такое несу, сэмпай, вы же и сами всё это знаете! Как я, такая мокрица, смею разглагольствовать перед вами! Это же святотатство, плевок в небеса! Грязная свинья! Недостойная! Простите меня, умоляю! Что? Не простите? Ясно. Я сейчас умру!

— Да нет, нет, спасибо. Очень познавательно, — придержал он Хикари, которая, кажется, уже была готова выброситься из окна. И спросил: — Кстати, об этом псевдо-интеллекте, который так шагнул вперёд… А можно ли, например, сделать так, чтобы скелет вёл себя совсем как живой, сам думал… или даже как будто помнил жизнь какого-то умершего человека? Это возможно?

— Ну, это исключено, сэмпай. — «Совсем невозможно, сэмпай».

Обе ответили сразу, не думая.

…Раз уж эти двое так уверены — значит, и правда невозможно.

(Стало быть, Масиро — не результат некромантии?)

— Да-а, до создания думающего скелета, не уступающего человеку, нам ещё лет сто, не меньше. Вот если бы у нас был Философский камень — тогда другое дело, — пошутила Мэй.

Философский камень — так называли могущественный артефакт, который, по преданию, использовал Властелин Тьмы из Аметсути триста лет назад. Говорили, что с его помощью он управлял погодой, воскрешал мёртвых и творил чудеса, немыслимые для обычной магии. В последней битве Камень был разбит великим магом Гермеса Рузаркой и его соратниками, и его истинная суть канула в Лету. Многие и вовсе сомневаются, существовал ли он. Но то, что Властелин Тьмы — Това Этерния, четырнадцатый король династии Гаран из Аметсути, — владел нечеловеческой магией, остаётся историческим фактом.

(…«Философский камень», хм… Ну, это уже из сказок. Или почти.)

Война Небес и Земли, Властелин Тьмы… триста лет — слишком долгий срок. Для мифа — маловато, а чтобы чувствовать их по-настоящему — слишком много. Хикари, Масиро и сам Солис были аметсутских кровей, но даже они порой забывали, что их народы когда-то воевали.

И Солис считал: если история может стать искрой для новой войны и разрушить нынешний мир — лучше её забыть. Вполне рациональная мысль для будущего мага.

И всё же, стоило ему вспомнить, с какой цепкой нежностью он годами держится за воспоминания о Масиро — без раздумий отвергая всех девушек, что пытались к нему приблизиться, и с маниакальной бережливостью храня в шкатулке её ленту, — как он сам себе казался до отвращения непоследовательным.

†

Распрощавшись с двумя младшекурсницами, Солис взял в библиотеке факультета некромантии несколько книг и вернулся в свою каморку. Уже взявшись за дверную ручку, он на миг замер: а что, если утреннее происшествие — всего лишь сон? Что, если и его клятва вернуть Масиро человеческий облик, и эти тяжёлые тома — сплошная, глупая бессмыслица?

Но надежда развеялась сразу, едва он открыл дверь. Кости были на месте. По всему полу в живописном беспорядке валялись колоды карт, шахматные фигуры, разобранные головоломки — те немногие игры, что у него были и в которые он изредка резался с соседями. Очевидно, Масиро коротала время, пытаясь себя развлечь.

…Картина представилась на удивление ясно. Сперва выудила одну игру из-под кровати — тут же наскучило. Вытащила другую — и ту забросила. Прошлась по всем, схватилась за первую… Все эти игры требовали работы ума и партнёра, а для одной они решительно не годились. Ему стало немного совестно.

Завидев Солиса, скелет радостно заспешил навстречу.

(Бр-р, как же всё-таки страшно!..)

«Это же Масиро, моя родная Масиро-тян», — уговаривал он себя, но, когда перед тобой ходячий, идеально белый скелет, ужас всё равно ударял в голову быстрее доводов рассудка.

Масиро, по обыкновению, заскрипела пером по бумаге:

「С возвращением, Солис-кун」

— …Я… я дома.

Грудь вдруг защемило теплом и болью.

…Когда-то давно он мечтал именно об этом. Они с Масиро женаты, он, уже взрослый, возвращается домой, и взрослая Масиро встречает его: «С возвращением, Солис-кун». — «Я дома». …Несбыточное, немыслимое счастье. Мираж.

Масиро тем временем снова застрочила по бумаге. Немного склонив голову набок, она повернула к нему листок:

「Ужинать будешь? Ванну приготовить? Или сразу… ме-ня?」

…Вся атмосфера рухнула в тартарары.

†

Ночь. Как обычно, Солис корпел над учебниками. На кровати развалился скелет и читал книгу — развлекательный роман, который Солис специально для неё одолжил у соседа по общежитию. Обыденная картина, если вычесть из неё один клинический случай полной аномалии. Тишина, шелест переворачиваемых Масиро страниц отдавался в ушах громче обычного.

(…Да какая тут, к чёрту, учёба.)

И потом — сейчас было дело поважнее. Он ведь решил вернуть ей человеческий облик. Значит, для начала нужно как следует поговорить. Лицом к лицу.

— Слушай, Масиро-тян… — он обернулся к ней.

Она читала, вяло болтая белой костяной стопой, и, кажется, книга не слишком её увлекала. На его голос скелет радостно поднял голову, уставившись на Солиса пустыми глазницами.

— …Может, сыграем во что-нибудь?

Череп скелета яростно закивал, клацая позвонками. Но тут же замер, словно задумавшись.

「А как же уроки?」

Солис невольно усмехнулся этой заботе.

— Уж поверь, успеваемость мне позволяет. Один вечер прогула погоды не сделает.

「Солис-кун, ты ведь всегда был умницей」

Масиро перевела взгляд на письменный стол. Там лежали конспекты, словари, справочники — и стопка книг по некромантии, которые он притащил сегодня. Вздумав открыть одну, он тут же захлопнул её обратно: прямо с первой страницы оттуда лезли такие пугающие иллюстрации, что он решил отложить это до светлого времени суток.

Ничего не знающая Масиро написала:

「Сколько сложных книг. Наверное, до исполнения твоей мечты уже недалеко?」

†

…После недолгих раздумий выбор пал на сугуроку — старинную игру родом из Аметсути. Кидаешь кости, ходишь на выпавшее число клеток, кто первый достиг финиша — тот и выиграл. В шахматы или в карты Солис разгромил бы её всухую (Масиро, видимо, была не создана для глубоких размышлений над доской, хотя думала она быстро), поэтому он выбрал игру чистой удачи.

Он угадал. Выпадала удачная цифра — скелет разражался бурной радостью, клацая зубами и всем своим видом выражая ликование. Останавливалась на плохой клетке — трагически роняла череп. Всё точь-в-точь как при жизни. «Беззаботная, жизнерадостная искренность» — вот какие слова к ней подходили. Беззаботная, жизнерадостная искренность… в виде скелета. От этого было сладко и горько одновременно.

Когда игра уже катилась к финалу, он решился:

— Кстати, Масиро-тян. Ты не знаешь… как так вышло, что ты воскресла?

Масиро замерла с зажатой в пальцах костью. Подумала пару секунд, бросила, передвинула фишку на четыре клетки и взялась за перо.

「Не знаю. Когда я пришла в себя, я уже стояла перед своей могилой」

— «Пришла в себя»… А кто тебя призвал в этот мир — тоже не знаешь?

「А, так это ты, Солис-кун」 — мгновенный ответ.

— …С чего ты взяла? Я же не был в Лендеа больше четырёх лет. И на твоей могиле был только в день похорон… — если быть точным — дважды: на похоронах и той же глубокой ночью.

「Я просто это чувствую」

(«Просто чувствует», хм…)

— …А как ты тогда нашла меня здесь? Спросила у моих родителей?

Скелет замотал черепом.

「Просто поняла, что ты здесь, Солис-кун」

…Снова «просто». Созданные магией существа — не только скелеты — способны улавливать ману своего создателя и по ней узнавать хозяина. Если Масиро чувствует ману Солиса — выходит, это действительно он обратил её в скелета. Однако от Лендеа до Кадукеуса сутки езды на континентальном экспрессе, а пешком — так и вся неделя. Почувствовать хозяина на таком расстоянии — это что-то за гранью. Природа явления была неясна.

Но связка «причина — его ритуал, следствие — Масиро стала скелетом» уже не вызывала у него сомнений, хоть и не была доказана стопроцентно. Значит — он виноват. А раз так… нужно спросить и о втором. Не увиливая.

— …Ты меня ненавидишь?

Стараясь, чтобы голос не дрожал, но глядя ей прямо в лицо — вернее, в череп, — спросил Солис.

「?」

Масиро, склонив голову набок, вывела в тетради огромный вопросительный знак.

— Ну, за то… что я сделал тебя такой…

「С чего мне тебя ненавидеть?」

…То ли она искренне не понимала, к чему он клонит, то ли щадила его — по буквам не разобрать.

(Как же мне хочется увидеть её лицо… услышать голос…)

Мучительное противоречие: он спрашивает, винит ли она его за то, что лишилась лица и голоса, — и сам же тоскует по ним. Слова на бумаге — как они беспомощны. Ни оттенка, ни чувства, ни правды. Что, если её весёлое поведение — лишь маска, а в душе она его люто ненавидит? От этой мысли становилось невыносимо жутко.

「Знаешь, Солис-кун」 — продолжала Масиро, будто читая его страхи. — 「Я правда, правда-правда счастлива, что снова могу тебя видеть」

— …Правда? — с тревогой спросил он.

「Да」

— Но… такой вид…

「Встретить тебя — это в тысячу раз важнее, чем то, что я стала скелетом. К тому же мне всегда нравились скелеты. По-моему, они даже милые, тебе так не кажется?」

— Ну… я помню, конечно, что тебе они нравились…

Ему вспомнилось, как когда-то они вдвоём тайком пробирались в фамильный склад его дома. Масиро без тени страха и с огромным интересом разглядывала лежащие там кости — человеческие и звериные.

「Солис-кун」

— Д-да.

「Я ни капельки не испытываю к тебе ненависти. Или ты мне не веришь?」

— Н-нет, что ты! Я верю, верю, просто… — он отчаянно замотал головой.

Ему показалось — или Масиро тихо усмехнулась? У него не было ни единого доказательства — ни взгляда, ни голоса, ни даже слов, — но каким-то чудом ему вдруг передалось это чувство.

Масиро открыла чистую страницу и вывела крупными, сильными буквами:

「Солис-кун! Спасибо тебе, что вернул меня к жизни!」