Глава IV

— …Твоя подруга… Масиро-тян… вчера вечером скончалась.

Когда отец глухим, тяжёлым голосом сообщил ему об этом, одиннадцатилетний Солис Александр, честно говоря, почти не почувствовал печали. Слуги и домочадцы, знавшие Масиро, горевали куда сильнее его самого.

Ведь… «Если она умерла — что ж, просто воскресим!» — вот как он думал.

В фамильном складе ему как-то попался старинный манускрипт, оставленный предком — Дюма Александром. Бумага обветшала и выцвела, текст был сложен, и разобрать удалось от силы процентов восемьдесят, не больше. Но и этого хватило. Там описывались десятки заклинаний — настолько сложных, что даже его родители и бабушка, опытные некроманты, не умели их применять. Солису не терпелось их испробовать. Особенно одно.

«Хангон» — искусство призыва души умершего обратно в тело. Искусство воскрешения.

«У меня получится», — думал он. …В своём глупом высокомерии он действительно так думал.

Его называли вундеркиндом. Великий предок Дюма, соратник самого великого мага Рузарки, победивший Властелина Тьмы, был кумиром для всех некромантов. А Солиса, потомка Дюма, превозносили как «второе пришествие гения», твердили, что именно он — будущее некромантии. Ему это льстило; он старался изо всех сил, рос над собой, осваивал сложнейшие заклинания — и его хвалили всё больше. И росло в нём самомнение.

Настоящего себя — обычного мальчика своих лет — он показывал только Масиро. Во всех остальных случаях он был уверен в собственной исключительности: «Я особенный. Я имею право бросить вызов законам природы. Я смогу воскресить мёртвого — то, на что не способны прочие заурядные людишки».

В ночь после похорон Масиро он тайком выбрался из поместья. С собой взял жезл и магический камень — тот самый чёрный камень, который отыскал вместе с манускриптом в кладовке и прятал у себя в комнате. Внушительный, в дорогой шкатулке, он заключал в себе пугающе громадную мощь, с которой не шли в сравнение никакие другие камни.

«У меня есть великий камень, великий манускрипт и мой собственный великий талант. Нет ничего невозможного!» С замиранием сердца он помчался на городское кладбище Лендеа. Ни капли страха. Ночная тьма, луна, летучие мыши, блуждающие духи — всё это принадлежит ему, великому некроманту Солису Александру! У могилы Масиро он с гордой усмешкой подумал: «Масиро-тян! Сейчас я тебя воскрешу, вот увидишь!»

Он вставил камень в жезл, начертил вокруг себя магический круг с заклинаниями — точь-в-точь как в манускрипте. Сосредоточился, влил в жезл ману и начал читать речитатив. Вскоре он всем существом ощутил, как этот мир соединился с иным. Длинное, бесконечно длинное заклинание нужно было читать на одном дыхании, борясь с ощущением, что малейшая потеря концентрации — и вся его мана вытечет без остатка. Как вдруг — камень полыхнул чудовищным чёрным сиянием.

Бесчисленные чёрные молнии ударили по всему кладбищу, пощадив только магический круг вокруг Солиса. Он понял — беда! — но было поздно. Даже прекратив речитатив, он уже не мог остановить бурю маны. Инстинктивно отшвырнул жезл, чувствуя смертельную опасность, и это спасло его от полного истощения, но чёрные молнии продолжали хлестать по могилам.

Вдруг за спиной возникла тень. Огромная тень, подсвеченная вспышками. Солис обернулся — и увидел громадного зомби. Налитые кровью выпученные глаза; тошнотворная волна гнилостной вони; лоскуты разложившейся кожи; кости, прорывающие плоть наружу; свисающие из живота внутренности; утробный, леденящий душу вой, какой не могло исторгнуть человеческое горло… Впервые в жизни Солис смотрел на зомби — привычного, знакомого зомби! — и чувствовал леденящий ужас.

Он бросился бежать от твари, что скалила зубы, как дикий зверь. Но та была не одна. Со всего кладбища, разрывая землю, попёрли зомби, зомби, зомби — и грязные, лязгающие скелеты, скелеты, скелеты. Все они ползли, тянулись, шагали к нему. В небе визжали стаи нетопырей, а бесформенные, колышущиеся полупрозрачные сгустки тьмы — призраки — кружили и завывали.

Великий некромант, второй гений Дюма? Никого такого здесь больше не было. Был лишь ребёнок. Маленький, трясущийся ребёнок. Солис бежал, размазывая слёзы и сопли, взывая о помощи ко всем, кого знал.

Как он спасся — он не помнил. В какой-то миг толпа нежити просто исчезла. Выдохнув, он поднял глаза — и увидел впереди девичью спину. Чёрное платье, чёрный бант в волосах.

— Масиро-тян!!! — закричал он.

Девушка обернулась на его голос. Плоть слезла с её лица. В пустых глазницах зияла глубокая, бездонная чернота. Белый череп уставился прямо на него. Клац. Клац. — скелет девочки зашёлся беззвучным, лязгающим смехом…

†

…На этом он проснулся. Весь в поту, сердце грохотало как сумасшедшее. Когда вчера в руинах он увидел толпу нежити, то подумал: «Вот теперь точно приснится». Так и вышло. До отвращения предсказуемо.

(…Ну и мерзейшее же утро…)

Взгляд скользнул по комнате и упёрся в Масиро. В углу аккуратной горкой лежали кости, а на самой верхушке покоился череп — её поза для сна. Глаз и век у неё не было, так что со стороны не понять, спит она или нет. Выглядело это… как антикварная груда костей. Ну, может, и не как антикварная. «Солис Александр заставляет живущую с ним девушку спать грудой костей в углу своей грязной каморки» — если такой слух поползёт по Академии, будет худо. От дурацких мыслей такого рода кошмар немного отступил.

(Ладно, пора вставать…) Начиналась новая неделя, и пора было снова натягивать маску непревзойдённого гения Солиса, блистая в школьных буднях.

Он откинул старое, застиранное одеяло, под которым спал уже много лет… и замер.

В его постели лежала абсолютно голая девочка.

— Гхья?! — гаркнул он, и этот вопль был крайне далёк от «блистательного».

Тоненькие белые ручки и ножки — хрупкие, но без тени болезненности, удивительно стройные. Роскошные золотистые волосы рассыпались по белоснежному, словно фарфор, телу, придавая ей и ангельски-божественное, и греховно-порочное очарование одновременно. Едва заметная детская грудь мерно вздымалась в тихом, мирном дыхании.

(Стоп. Что я, собственно, так пристально разглядываю!..)

Солис яростно замотал головой, отгоняя осознание того факта, что он только что откровенно пялился на нагое тельце малолетней девочки.

В этот миг…

— …М-м-м…

Девочка издала нежный сонный стон и чуть приоткрыла глаза. Разноцветная радужка — красный и синий. Гетерохромия. Их взгляды встретились.

— Доброе утро, Солис Александр. Чудесный день, — девочка-президент Шэньхуа Парацельс улыбнулась с ангельской безмятежностью.

Солис молчал. Стараясь не смотреть на неё, он погрузился в размышления. Затем встал, подхватил лёгкое, как пёрышко, незрелое тельце на руки.

— Ого! Какой ты сегодня дерзкий, Солис Александр! Смущаешь! Куда это ты меня несёшь? В головокружительный мир страсти? Я готова пойти куда угодно вместе с тобой! Так давай же, играй с моим телом как пожела…

Распахнув дверь, он выбросил президента в коридор, как надоевшую тряпку, захлопнул дверь и запер замок.

(…Ладно, я ничего не видел. Одеваюсь и иду на учёбу.)

Бам-бам-бам! — заколотили в дверь.

— …Э-э-э-эй! Отвори же, Солис Александр! Выкинуть обнажённое дитя за дверь — с таким невинным лицом! Ты просто чудовищный садист! По-моему, это уж слишком. Я сейчас заплачу, так и знай.

Солис притворился глухим. Но заметил на полу разбросанную женскую форму и бельё. Пришлось подобрать. Снова открыл дверь.

— О, впускаешь? Как я и думала, ты доб…

Он швырнул ей одежду и снова — бам, щёлк.

(…Так, собираемся в школу.)

Однако в дверь опять забарабанили.

— …Солис Александр, ну открой же. Если напугала — прости. Хочешь, если впустишь, я позволю тебе сегодня вечером прийти ко мне домой и заняться кое-чем интересным…

Игнор.

— Уа-а-а, прости, бра-атик! Я больше не буду-у! Ну открой, ну пожа-алуйста, брати-ик…

…Почему это он вдруг стал «братиком»?

— …Проклятье, Солис Александр… хи-хи-хи. Ты первый, кто вынудил меня перейти к решительным действиям. Выходи за меня замуж.

…С чего это «замуж», интересно, а не «женись»?

— Ах, ах, нет, не надо, Солис-онии-тян!.. Мы же брат и сестра, нам нельзя-а! Ах, перестань, онии-тян! Солис Александр, студент второго курса высшей школы факультета Стихийной магии Королевской Академии Трисмегистос, личный номер 207168!

…Такой большой, он не войдёт!.. Я сломаюсь! Но я согласна! Пусть я малолетнее дитя, онии-тян, делай со мной что хочешь, самое грязное и постыдное! Ах… я-а-аа!..

— ПРЕКРАТИ!!! Какой я тебе «онии-тян»!

Шэньхуа вопила на всю округу так, что слышно было, наверное, за пределами дома. Боясь за свою честь, Солис вынужденно отворил дверь. Обитатели этого общежития — студенты из других школ — не знали, что президент Трисмегистоса — форменная сумасшедшая. Допустить, чтобы эти добрые люди, так хорошо к нему относящиеся, подумали: «Солис — чудовище, что посягает на родную сестру», — было решительно невозможно.

— Хм-ф. И к чему было упрямиться, если всё равно впустишь? В этом ты весь — такой милый глупыш.

Одетая в форму факультета Магической Тактики — строгий, почти военный мундир и короткую юбку, — она вновь стала прежней: надменной, царственной особой, будто и не было этих пяти минут в коридоре. И вошла она в комнату с таким видом, точно это её собственные апартаменты.

…Солис чувствовал себя безнадёжно проигравшим.

— Кажется, впервые в жизни я испытываю к вам жажду убийства, госпожа президент.

— Почту за честь. Убийство и любовь, знаешь ли, по накалу чувств почти одно и то же. Ты так не считаешь, Солис Александр?

— Нет, не считаю.

— Вот как. Тогда начнём с того, чтобы преодолеть наши разногласия в ценностях. Например, в постели, обнимаясь и нежась.

— Не буду я с вами нежиться. Что вам вообще надо с утра пораньше? Если будем тянуть, опоздаем, между прочим.

Солис уже порядком устал.

— Ах да, ты прав. Вообще-то я пришла к тебе по делу. Я лично, самолично! Цени. Кстати, предвосхищая твой следующий вопрос: в твою постель я забралась, чтобы тебя удивить, а голая была — в качестве любезности с моей стороны. Можешь считать это признанием в любви.

— Не буду я так считать.

— Опять отповедь без раздумий. Решительность, конечно, твоя добродетель, но, знаешь, если бы ты приобрёл привычку судить о вещах более хладнокровно, твоя жизнь засияла бы куда ярче, Солис Александр.

— Хорошо, я приму это к сведению. Ради сияющей жизни буду стараться быть хладнокровнее. А теперь — вон отсюда, дура-президент!

— Аха-ха! Разговоры с тобой — истинное наслаждение.

…Она рассмеялась — по-детски, мягко, беззащитно, как и подобало её истинному облику. Наверное, это и была её настоящая улыбка. …И почему-то симпатия к ней в душе Солиса снова подскочила.

— Однако ближе к делу… — начала наконец Шэньхуа, но в этот самый миг сзади, словно призрак, возникла Масиро.

「Солис-кун, у тебя гости?」

(…А-а-а… Ещё один свидетель!..) — у Солиса начинала раскалываться голова.

Но Шэньхуа, взглянув на скелет, ничуть не удивилась. Напротив:

— А, так ты и есть Масиро-кун. Вот оно что… Действительно, на редкость красивый скелет, иначе и не скажешь.

Похоже, она даже имя знала. Масиро склонила голову набок.

— Ах, прошу прощения, запоздала с представлением. Я — Шэньхуа Парацельс. Возлюбленная Солиса Александра.

— С какой стати ты в этой ситуации так гладко врёшь ни с того ни с сего?!

「Возлюбленная Солиса-куна?」

— Именно.

Шэньхуа гордо кивнула, полностью проигнорировав вопль Солиса.

「Солис-кун…」

Масиро уставилась на него пустыми глазницами. Солис лихорадочно соображал, что означает это «…». «Вот уж не думала, что твоя девушка — такая маленькая девочка». «А ты, оказывается, извращенец, Солис-кун…» Примерно так, наверное.

(Ну почему меня окружают девушки, которые на всех парах несутся по своему собственному пути?! Умоляю, живите хоть чуточку спокойнее…)

Солис искренне страдал.

— Хи-хи-хи, «возлюбленная» — это шутка. Пока что. …Я президент студсовета Академии, а он — вице-президент. Иными словами, я ему хозяйка.

「Вот как. Хозяйка Солиса-куна. Спасибо, что заботитесь о нём」

(…Что это за диалог такой…)

У Солиса не осталось сил даже на саркастический комментарий.

— Хи-хи, а ты презабавная. Что ж, не будем терять время на долгие беседы. Расскажу коротко о деле.

И Шэньхуа будничным тоном выложила нечто ошеломительное.

— Королевская Академия Магии Трисмегистос признаёт призванную студентом Солисом Александром жительницу иного мира — «Масиро» — его законным фамильяром, полученным с соблюдением всех надлежащих процедур. …Вот, держи сертификат. Можешь приклеить его на обратную сторону блокнота.

— Ч-чего?!..

У Солиса отнялся язык.

Масиро снова наклонила голову, и Шэньхуа пояснила:

— Короче говоря, Масиро-кун, с сегодняшнего дня ты можешь ходить с ним в школу.

†

…Всё оказалось просто. Айзек доложил Шэньхуа о Масиро. Действительно, он ведь ни разу не произнёс слов «я буду молчать». Солис сам решил, что тот согласился, — так что винить, по сути, некого.

(Вот он какой, Айзек… Не зря его прозвали «Невидимый Воздух» — человек, не читающий атмосферу…)

Разумеется, это был не комплимент.

А Шэньхуа, узнав о Масиро, и не думала наказывать Солиса за нарушение устава. Она руководствовалась своим единственным принципом: «стремление ко всему интересному». За одну ночь она обтяпала все сложнейшие бюрократические дела и закулисные махинации, чтобы Масиро могла посещать Академию как фамильяр Солиса.

(Вот уж у кого ветер в голове… и при этом — чудовищная дееспособность.)

Солис глубоко вздохнул.

Утро. Пологий склон холма, ведущий от общежития к Академии. Солис шагал, ведя за собой скелета, и ловил на себе ошарашенные взгляды студентов. Саму Масиро, казалось, это ничуть не волновало: она с живейшим любопытством глазела по сторонам на утренний город-при Академии. Беззаботное создание.

「Как много студентов! И форма у всех разная — это что, разные школы?」

— Вон те, зелёные, и те белые, с длиннющими рукавами, — да, из других школ. Остальные все из Триса. У каждого факультета своя форма.

Раз уж так вышло — чего переживать, решил Солис и принялся объяснять, как заправский гид.

「Ого, вот это да… В столичных школах всё так серьёзно…」

Какой-то студент в белом плаще, с бесцеремонным любопытством уставившийся на Масиро, тут же встретился с ней взглядом (вернее, с пустыми глазницами) и, смутившись, прибавил шагу.

「А это какой факультет? У них такие классные плащи!」

— А, это белые маги. Кстати, этот белый плащ они сами ненавидят до зубовного скрежета. К нам в совет постоянно идут петиции с просьбой сменить форму. Я их понимаю.

「Да ну? А так красиво…」

— У Масиро извращённое чувство прекрасного.

「Ничего подобного. Я — современная стильная девушка」 — наверное, будь у неё сейчас щёки, она бы их надула.

「А вон те, с мечами?」

— Факультет Магического Меча. Как Айзек. Вообще все, кто таскает с собой оружие, кроме жезлов, — в основном оттуда.

「А те, у которых милые кошачьи уши?」

— Факультет Магии Призыва. Призыв куда сложнее других систем, мало кто сдаёт вступительные. Так что они тут считаются элитой.

「Но всё равно — с кошачьими ушками?」

— Да. С кошачьими ушками.

За такой беседой они не заметили, как позади раздался оглушительный вопль:

— СОЛИС-СЭМПА-А-А-АЙ!!!

К ним со всех ног неслись Мэй и Хикари в своих траурно-чёрных балахонах. Кое-кто утверждал, что некроманту не нужны излишние украшения, и такое облачение — самое рациональное. На деле же роба стесняла движения, летом адски нагревалась от солнца, а зимой под ней гуляли сквозняки — словом, никаких преимуществ перед формой других факультетов.

— Доброе утро, Солис-сэмпай! И вам, Масиро-сан! — Хикари, догнав их, вежливо поклонилась и вдруг выпучила глаза: — …А почему Масиро-сан преспокойно разгуливает тут с вами?!

Поздно заметила. Солис вкратце объяснил им ситуацию. …О том, что Шэньхуа голая залезла к нему в постель, он, конечно, умолчал: с этих двоих станется повторить.

— Но всё равно Масиро-ччи — супермилашка! — восхитилась Мэй, разглядывая скелета с необычайно серьёзным лицом. — Как и ожидалось от сэмпая! Я тоже буду стараться, чтобы когда-нибудь создать такого же чудесного скелета!

「Ну что вы, «милашка»…」

Масиро смущённо закрыла лицо костяшками. Ну прямо застенчивая девица, залившаяся румянцем. …По крайней мере, жест был именно такой.

「Кстати, а вы, девочки, с какого факультета?」

Мэй и Хикари переглянулись.

— С какого?.. С Некромантии, конечно?

Это и так было ясно из их разговоров… Солис нахмурился.

「Вот как? А я думала, у некромантов у девушек и парней совсем разная форма」

Солиса будто громом поразило.

— А? Так у нас и парни носят такую же чёрную робу? — удивилась Хикари.

Теперь настала очередь Масиро склонить голову набок.

「Но ведь Солис-кун носит…」

— Ах, я кое о чём вспомнил. Прошу прощения, идите вперёд без меня, — торопливо сказал Солис некроманткам.

Те послушно кивнули и, махая на прощанье: «Увидимся в школе-е!» — убежали.

Когда их фигуры скрылись из виду, Солис свернул с оживлённой дороги в безлюдный переулок и повернулся к Масиро.

「Солис-кун, что за дело?」 — Масиро, как всегда, была сама невинность. Даже не поняла, что он просто спровадил девчонок.

— Понимаешь… Как бы это сказать… — Солис замялся. — …Я не на Некромантии учусь. Эта форма — с факультета Стихийной магии. А женский вариант ты вчера видела на Кэрол.

Масиро всё это время искренне считала, что он поступил на Некромантию. Ни на миг не сомневалась, что он упорно идёт к своей детской мечте.

Вообще-то, ему не за что было извиняться перед ней. Родители, которые вырастили его, чтобы он стал великим некромантом, — вот кого он по-настоящему предал. А Масиро — всего лишь друг. Он не предавал её. Ему нечего стыдиться того, что он изменил свои цели. Скорее, он мог бы этим гордиться. Блестящий успех — лучший на курсе Стихийной магии — доказывал, что он уверенно шагает по новому пути.

(…Тогда почему же мне так стыдно?..) — не мог понять Солис.

「Почему ты не поступил на Некромантию?」

Вопрос был совершенно естественный.

«Потому что я получил травму и теперь до смерти боюсь паранормального», — так звучал правдивый ответ. За ним последовал бы второй: «Что за травма?» И тогда пришлось бы рассказать, как он попытался воскресить умершую Масиро при помощи запретного ритуала на кладбище, а в результате на него набросилась орда нежити.

(Разве я могу такое рассказать Масиро?!)

Она ни в чём не виновата. Это он сам, один, устроил дикую вспышку магии и сам заработал фобию. Но всё равно — Масиро начнёт винить себя. Решит, что это из-за неё он возненавидел нежить. Из-за неё отказался от детской мечты.

…Поэтому Солис вновь прибег ко лжи. С беззаботной улыбкой.

— Ну, некромантию я и дома могу прекрасно изучить. Мои родители — превосходные некроманты. Вот я и решил: раз так, пусть в школе будет что-то другое. Среди придворных магов полно тех, у кого есть лицензии в разных школах. Да и знания из других областей могут пригодиться и в некромантии.

…Надо признать, ложь звучала чертовски убедительно. До сих пор он уходил от ответа, когда Мэй или Хикари спрашивали, почему он бросил некромантию. Теперь можно будет пользоваться этой отговоркой. А позже, при случае, сказать: «Я решил досконально постичь Стихийную магию, так что остановлюсь на ней». Любой, кто ступил на путь мага, знает, как невероятно трудно получить лицензию наставника, так что даже эти двое поймут. Хоть и расстроятся.

Масиро, невежественная в магии, с восхищением закивала:

「Ого!.. Как и ожидалось от Солиса-куна. Ты всё так хорошо продумал」

「Я в магии не разбираюсь, но я верю — ты станешь великим волшебником. Удачи тебе!」

…Прямая, искренняя поддержка. В этих словах не было ни капли фальши, одна чистая вера в него. И оттого они ранили так больно.

†

Школьная жизнь с Масиро, вопреки всему, обернулась на удивление спокойно. Слух «Солис Александр призвал невероятно крутого фамильяра» разлетелся по Академии вмиг. Солис с Масиро стали центром внимания. Но восхищённые и уважительные взгляды были для него делом привычным. Такая же шумиха поднималась год назад, когда он стал лучшим на курсе или когда его избрали вице-президентом. Через пару дней всё уляжется.

Даже среди студентов-призывателей мало кто имел настоящих фамильяров, так что рейтинг Солиса в Академии подскочил ещё выше. Его слегка коробило от славы, которую он не заслужил собственным трудом, но приходилось принимать как данность.

Преподаватели тоже отнеслись к этому на редкость легко. Когда на стуле сидел скелет, кто-то из них даже заметил: «Я наслышан от госпожи президента. Иметь фамильяра — своего рода статус для мага. Продолжай в том же духе. И остальным советую брать с него пример», — и как ни в чём не бывало начал лекцию.

Масиро, понятное дело, ничего не смыслила в магии, поэтому откровенно скучала и рисовала каракули в блокноте. Учитель, глядя на это, лишь усмехнулся: «Хм, требовать от фамильяра прилежно слушать лекцию — это, пожалуй, чересчур…» Никто не проронил ни слова упрёка. Масиро вписалась в академическую жизнь так естественно, что Солису стало казаться: его отчаянные попытки скрыть её были верхом глупости. Гибкость мышления, конечно, важна для мага, но это уже был перебор.

Да уж, лучшая магическая школа королевства — Трисмегистос.

(Никогда особо не задумывался… но наша школа, оказывается, потрясающая.)

Так думал Солис, уплетая в столовой пасту — недорогую, но обильную и вкусную. Масиро сидела рядом с ним. В шумном, переполненном зале место вокруг Солиса зияло пустотой, словно специальная вип-зона.

「Солис-кун, почему никто не садится рядом, хотя полно свободных мест? Может, из-за меня?」 — немного встревоженно написала она.

— А, нет, дело не в тебе. Возле меня вообще никто никогда не садится.

Чистая правда. Ещё до её появления он всегда сидел один. Мэй и Хикари питались в третьей столовой, возле корпуса Некромантии. Айзек и Шэньхуа — в кабинете студсовета. Кэрол вообще доставляли обеды из дорогущего ресторана прямо в класс.

「С-Солис-кун, над тобой что, издеваются?!」

— Да нет…

「Тогда тебя не любят?」

Солис горько усмехнулся.

— Ну, наверное, есть и такие, кто не любит.

На самом деле лучше всего подходило слово «избегают», но произнести «меня все избегают» было бы как-то… неудобно.

— …Ну и ладно. Зато спокойно поем, никто не мешает.

Масиро яростно замотала черепом.

「Так нельзя! Раз уж ты ходишь в школу, обедать надо всем вместе. Так вкуснее」

— Может, и так…

「Подожди меня」.

Она вдруг оглядела зал. Её взгляд скрестился с глазами трёх девушек за соседним столиком, которые то и дело бросали взгляды в их сторону. И вдруг Масиро встала.

— ?..

Солис недоумённо смотрел ей вслед, продолжая жевать.

Масиро остановилась перед тремя ошарашенными девушками и принялась писать в блокноте. Одна из них нерешительно прочла вслух:

— Э-э… «Пожалуйста, поешьте вместе с Солисом-куном».

— Фпуа!!!

Солис выплюнул пасту. Такого от «непогрешимого Солиса» никто не ожидал; по толпе прокатился изумлённый гул. «Сам Солис Александр выплюнул пасту!..» — «Вице-президент выплюнул пасту!..» — «Совершенный гений выплюнул пасту!..» — «Гений пасты…»

Солис залился краской до ушей. Он промокнул рот платком, в один присест заглотил остатки и пулей вылетел из столовой. В ушах звенело: «Совершенный гений пасты…», «Мастер пасты…» — словно он был виртуозом кулинарии.

Масиро бросилась следом. Он быстрым шагом обогнул корпус Стихийников и остановился у безлюдного чёрного хода, чтобы перевести дух.

「Что с тобой, Солис-кун?」

— Это я у тебя хочу спросить — что это было?! Зачем ты к незнакомым людям…

「Они, кажется, знали тебя」

— Они-то знали. А я их — нет!

「Вот и познакомишься. Все когда-то были незнакомцами」.

Солиса передёрнуло.

— Допустим. Но я не хочу знакомиться без повода.

「Эти девочки хотели поесть с тобой вместе」

— И что? Я не хочу с ними есть.

「Но вместе ведь вкуснее」.

— Да, вместе вкуснее. Но я не хочу, чтобы ты насильно тащила мне кого-то в компанию. Это же неловко! Да и им каково — сидеть со мной и не знать, куда деваться…

「А вы подружитесь — и всё станет просто」.

— Да что ж ты!.. Почему я должен становиться другом тем, кого ты мне навязываешь?! Это не твоё дело!

Разговор не клеился, и Солис сорвался на крик. Масиро замерла.

「Не моё дело?」

— …Да, — надо было поставить точку. Солис кивнул.

「Я просто хотела, чтобы у Солиса-куна была весёлая школьная жизнь…」

Он поправил очки и ледяным тоном произнёс:

— …Именно об этом я и говорю. Ты мне что — опекунша? Я и без твоей помощи прекрасно справлялся. Пожалуйста, перестань мутить воду. Если не можешь — лучше вообще не выходи из квартиры.

…Наверное, это было слишком резко. Масиро явно приуныла. Короткая строчка в блокноте:

「Прости」.

— …Л-ладно, проехали. Я тоже погорячился. Извини.

Между ними повисла неловкость. Кажется, впервые за всё время. Конечно, они ссорились и в детстве, но тогда не было этого липкого, тягостного чувства, когда каждый старается подобрать слова.

(…Я неправ?)

Немного подумав, Солис решил: нет, не неправ. Просто он не мог взять в толк, что творится у неё в голове. Масиро была не из тех, кто станет навязываться и насильно делать его счастливым.

С этим вопросом в душе он дождался конца большой перемены.

†

После уроков он, как обычно, отправился в студсовет. Масиро — с ним. От неловкого осадка после обеда не осталось и следа. В комнате уже были остальные трое.

— О, Солис Александр. Хм… Ты выглядишь уставшим, — изрекла девочка-президент своим привычным надменным тоном, едва они вошли.

— …Да, есть немного. Благодаря кое-кому день выдался богатый на острые ощущения, — Солис бросил многозначительный взгляд на Шэньхуа и Айзека, который молча перебирал бумаги.

— О-о, это чудесно! Рад, что доставил радость любимому человеку! — Шэньхуа гордо выпятила впалую грудь.

Айзек же лишь чуть приподнял бровь — мол, «кто бы это мог быть?», и вернулся к работе, не замечая укоризненного взгляда Солиса.

— Ну и характеры у вас обоих… — махнул он рукой, сдаваясь, и сел на своё место. Масиро пристроилась рядом.

— Итак, Масиро-кун, как тебе наша Академия Трисмегистос? — спросила Шэньхуа.

「По-моему, чудесная школа. Здесь очень весело」.

Похоже, это не было простой лестью. Шэньхуа довольно улыбнулась.

— Фу-фу, приятно слышать от гостьи из иного мира. Я считаю, веселье должно быть превыше всего. Юность коротка, а потому нужно прожигать её дотла! Я намерена сделать всё, чтобы каждый студент прожил свою юность весело и полно.

「Ого, как это благородно」. — Масиро захлопала. Вернее, защёлкала костями — сухо и дробно.

— …Госпожа президент. А мы, часом, входим в число этих «каждых студентов»? — покосился Солис. Ему претило слушать, как какая-то малолетка разглагольствует о ценности юности.

— Безусловно! — Шэньхуа развалилась в кресле. — Вас ждёт счастье, когда я буду гонять вас, взваливать на вас бессмысленные поручения и мучить нелепыми приказами. Разве может человек желать большего?

— Ха-ха, в ваших устах это даже не звучит как шутка.

— Хм? А разве я шучу?

— Это вы серьёзно?! Ужас! Какая же вы жуткая девочка!

— Солис-сама! Можно потише? Вы мне мешаете, — раздался раздражённый голос.

Кэрол, нахмурив брови, сражалась с кипой бумаг.

— Хм, ты, кажется, в затруднении, Кэрол Калиостро, — заметила Шэньхуа.

— Н-ничего подобного! С этими бумагами я справлюсь за пять… нет, за пятьдесят минут…

— Дай-ка взглянуть. — Солис взял один лист. Бесконечные колонки цифр и названий. Отчёт о бюджете студсовета за этот месяц.

— Солис Александр, помоги ей. У неё бухгалтерия на глазок. Точные расчёты — не её конёк.

— А, да. Хорошо.

— М-мне не нужна помощь Солиса-самы! Такие расчёты я в один миг… у-у-у… — Кэрол в отчаянии схватилась за голову. Дочь аристократов… или нет, но с цифрами она явно не дружила. И это казначей.

Солис с усмешкой принялся ловко сортировать документы. Обычное сложение-вычитание, числа небольшие — всё решалось в уме.

— …Как и ожидалось от вас, Солис-сама, — с досадой выдохнула Кэрол.

「Солис-кун всегда хорошо считал. Для мальчишки это было даже как-то нахально, противно-ловко」. — Масиро, как и Кэрол, была с мелкой моторикой не в ладах.

— Ну и что, что хорошо? Это ты слишком безалаберная. Кстати, вспомнил: однажды, когда я попросил тебя взвесить ингредиенты для зелья, ты всё сделала на глаз, и подвал моего дома…

Тут он осёкся, поймав подозрительные взгляды Кэрол и Шэньхуа.

— …Когда-то?

— Ах, н-ну, «когда-то» — это я про «пару дней назад», конечно. В их мире два дня — как наши десять лет. Так что для неё я, шестнадцатилетний, ещё младенец, сопливый мальчишка… — нёс он жалкую околесицу, но недоверие в их глазах не гасло.

Как раз в этот миг дверь с грохотом распахнулась, и в проёме показалось лицо девушки. Кажется, из дисциплинарного комитета.

— Б-беда, госпожа президент! Во внутреннем дворе факультета Призыва — взбесившаяся тварь! Жертв нет, но призыватель, куратор и многие другие выведены из строя! Срочно требуется подмога!

Все недоумённо переглянулись.

— Жертв нет, но выведены из строя? Войди и расскажи подробнее.

— Н-нет, простите, я бегу! Сами увидите! Скорее! — выпалила она и скрылась.

Шэньхуа наклонила голову.

— Хм, странно. Но бунт призванной твари — дело серьёзное. Что ж, изредка и я лично выйду на поле боя. Солис Александр, за мной.

— Так точно, — Солис оторвался от бумаг и двинулся следом.

— Я тоже иду! Мне как раз не помешает развеяться, — Кэрол встала из-за стола.

Масиро, конечно, тоже.

†

В центре огромного внутреннего двора факультета Призыва, служившего полигоном, в начертанном магическом круге сидело нечто непонятное. Прозрачное, как амёба, без глаз и рта, без внутренностей — гигантский, выше пяти метров, прямо стоящий морской слизень. Он просто колыхался в круге, не делая ничего конкретного. Среди тварей из иных миров такие вот «не пойми что» встречались часто.

「Вау, какой хорошенький!」

— У Масиро всё-таки извращённый вкус.

「Да ну-у?」 — надулся (наверное) скелет.

— С виду тварь спокойная. Где призыватель? — Шэньхуа огляделась. Во дворе — ни души. Только в окнах корпуса толпились студенты и учителя.

— Докладывали о множестве недееспособных… но я не вижу раненых, — напряглась Кэрол. — Неужели этот слизень… растворил всех без следа?!

— Хи-хи, ничего подобного! Мы все целы!

Из-за колонны появился растрёпанный парень в форме Призывателя, вся в прорехах, кошачьи ушки походили на мышиные огрызки. Но сам он был невредим.

— Это твой зверь? Всем мешает. Отправь обратно, — властно велела Шэньхуа.

— Хи-хи, легко сказать, госпожа президент! Эта тварь не слушается команд и атакует всякого, кто попытается её отослать! Честно говоря, я бессилен. Помогите…

— Короче, вызвал, но не совладал, — констатировал Солис.

— А, так ты — Солис Александр! Стало быть, это и есть тот самый легендарный фамильяр!

「Пожалуйста, не пяльтесь так — это неприлично」.

Парень аж поперхнулся.

— Х-хм, досадно, но слухи не врут!.. Ладно, на этот раз признаю твою победу. Но не думай, что ты победил навсегда! Когда-нибудь я призову такого зверя, что твой фамильяр покажется жалкой зверюшкой, и утру тебе нос!

…Кажется, именно зависть к Солису (у которого якобы был фамильяр) и толкнула его на безрассудный поступок.

— Фу-ух. Теперь мне всё ясно, — Кэрол скривилась. — Солиса-саму превзойти суждено мне. Знай своё место, простолюдин.

— М-меня только что отчитала шикарная барышня… Ах-х…

Пропустив мимо ушей замечание блаженно закатившего глаза юного призывателя, Кэрол вставила камень в жезл.

— Я вмиг изгоню этого монстра! — провозгласила она и начала читать «Ангельский Нимб».

Но за миг до того, как отзвучали последние слова, из тела слизня выстрелило нечто вроде копья и полетело прямо в Кэрол.

Солис и Шэньхуа рванулись прикрыть беззащитную девушку, но не успевали. Кэрол лишь зажмурилась в ужасе.

— Ах, Солис-сама!..

В следующее мгновение прозрачное копьё ударило в неё — и с мерзким «плюх» расплескалось, словно ведро воды, не причинив вреда… но насквозь промочив одежду. И ткань начала растворяться! Тонко выделанный, богатый мундир Стихийника таял на глазах, покрываясь уродливыми прорехами.

— И-и-и-я-я-я-я-я-я!!! — Кэрол рухнула на колени с воплем.

— Это… кислота?! — Солис уставился на неё. Но нет — таяла только одежда, кожа оставалась цела. Это стало ясно сразу, потому что сквозь исчезающую форму и бельё стремительно обнажалось её прекрасное тело — белое, гладкое, и слишком много, чересчур много…

— Не смотрите, Солис-сама!!!

— Ах, д-да, прости!

Солис отвернулся. Тут раздался самодовольный голос призывателя:

— Ну как, хорош мой зверь? Его тело выделяет что-то, разлагающее волокна. Стоит атаковать — и он растворяет твою одежду! Учитель и старшие, что пытались его одолеть… все до одного стали… м-м, ну, голыми.

— Бедняги… Так вот что значит «выведены из строя»… — Солис искренне посочувствовал.

Вдруг Шэньхуа расхохоталась:

— А-ха-ха-ха-ха!!! Какая дурацкая, какая восхитительная тварь! Её нужно непременно взять живьём и изучить! С этим «раздевательным соком» я смогу раздевать Солиса Александра сколько душе угодно! Фу-ха-ха-ха!!!

Плюх.

На голову безумно хохочущей президентши обрушилась струя жидкости. Её одежда на крохотном тельце мгновенно истаяла, и незрелое тело полностью открылось воздуху.

— …С чего бы это, — ровным голосом осведомилась мокрая Шэньхуа.

— …Кажется, слизень реагирует на ману… Поскольку у вас поднялось настроение, наружу хлынула бешеная сила — вот он и почуял угрозу, — спокойно проанализировал Солис.

— …Хм. Я сплоховала.

Абсолютно голая малявка стояла, скрестив руки, как король, бросая вызов десяткам взглядов. Повернувшись к Солису милой попкой, она произнесла:

— Кстати, Солис Александр.

— …Слушаю.

— Слыхал ли ты о «Запретных Заклинаниях»? Созданные в эпоху Войны Небес и Земли, они были запечатаны после войны как слишком опасные, а все книги уничтожены.

— Ну, в общих чертах. …У меня очень плохое предчувствие.

— …Только между нами: я однажды читала копию одного такого гримуара… и сейчас, прямо здесь, хочу его опробовать.

— Не надо, госпожа президент! Опомнитесь!!!

— Не останавливай, Солис Александр! Подумаешь, упадут метеориты, всё вокруг выгорит дотла!.. Стоит он одиноко на холме последнем, взирая на звезду Владыки Преисподней за чёрным небосклоном… бунт против предначертанной гибели… своей рукой слагая песнь конца и нач…

— Хья-а-а!

Внезапно сзади подхватил её на руки неизвестно откуда взявшийся Айзек.

— Пусти! Я сотру этого слизня в пы…

— Александр, здесь я поручаю тебе, — закинув брыкающуюся голую девочку на плечо, произнёс Айзек и, не дожидаясь ответа, исчез, как ветер.

— Легко сказать…

Солис почесал в затылке.

「Солис-кун, меня-то можно раздевать — мне не страшно」.

Он невесело усмехнулся:

— Ну да, только от тебя этой твари никакого урона. Ладно, попробую. …Хотя сперва…

Он подошёл к скорчившейся Кэрол.

— Не подходите, Солис-сама!!! — взмолилась она, пылая лицом.

Ни слова не говоря и стараясь не смотреть, он снял верх формы и накинул ей на плечи.

— …А? Солис… сама?

Кэрол во все глаза уставилась на него — оставшегося в тонкой рубашке.

— Для битвы лучше налегке. Просто подержи пока, — бросил он.

— Д-да, я поняла… — выдохнула она с затуманенным взором.

— Д-да, я поняла… — выдохнула она с затуманенным взором.

「Хм-хм… Вот оно как…」 — кивала в углу поля зрения Масиро.

— Ч-что?

「Вот как ты флаги-то поднимаешь…」

Оставив бормочущую невесть что Масиро, Солис повернулся к слизню.

— Солис-сама, у вас есть план? — спросила Кэрол.

— …Да нет. Просто грубая сила.

И начал бой. В точности как сказал: обрушил на тварь шквал скорости и маны. Первым делом — мгновенное заклинание Света D-ранга «Иллюминация»; быстрее, чем слизень успел среагировать. Безобидные светляки метнулись в сторону, уводя за собой щупальца с «раздевательным соком». Ещё одна «Иллюминация». И ещё. Шары света запорхали по всему двору, распыляя атаки монстра. В эту брешь — смена камня в жезле, новый речитатив. Огненный дух, ранг B: «Стена Пламени». Перед Солисом выросла ревущая преграда огня. Щупальца, потянувшиеся к нему, мгновенно испарились. Атака! Ранг C: «Шквал Пылающих Снарядов» — град огненных пуль. Не берёт. Ранг B: «Поле Грозового Пламени» — зелёное пламя кольцами охватило слизня. Тот забился в муке. В душе чуть шевельнулась жалость. Мысленно извинившись, Солис сменил камень. Последний удар — Тьма, ранг A: «Жертва Бездне». Огромный слизень на глазах затягивался в пучину мрака…

Бой окончен. Прошло меньше полутора минут.

— Фу-ух… Даже немного устал, — совершенно бесстрастно, без тени усилия произнёс Солис, смахивая капельку пота со лба.

Из окон корпуса грянул оглушительный хор восторга — «А-а-а-а!!! Уа-а-а-а!!!». Сотни глаз, полные самых разных чувств — восхищения, обожания, благоговейного трепета и липкого страха, — впились в него, словно стрелы. Всё как обычно. Завтра эта история, приукрашенная сотней новых деталей, разлетится по всей Академии.

— Ладно, идём, — бросил он Кэрол, закутанной сверху в его мундир, а снизу — в рваную юбку, едва прикрывающую ноги.

— Ах… да… Солис-сама, ваш мундир…

— Заберу, когда переоденешься, — отрезал он. — В лазарете тебе дадут какую-нибудь робу. Я подожду в студсовете.

— Хорошо… — Кэрол смотрела на него влажными, блестящими глазами и, полная нежности, прижимала ткань его формы к груди.

Он резко развернулся к ней спиной и зашагал прочь. По пути Масиро сунула ему под нос листок, едва не ткнув им в лицо:

«Ну вот. Совсем поплыла, ваша Кэрол-сан. Солис-кун, как ты собираешься отвечать за это?»

— За что отвечать? — искренне удивился он. — Я сделал то, что должен. Не мог же я позволить девушке опозориться.

«Ничего себе… Мой Солис-кун незаметно стал настоящим джентльменом… Я рада, но чувства у меня какие-то сложные…»

†

Вернувшись с Масиро в студсовет, он в бешеном темпе доделал прерванную работу и тут же разгрёб собственные дела. Получив обратно мундир от вернувшейся Кэрол и не дожидаясь, пока раздражённая Шэньхуа подкинет новую задачку, он поспешно покинул комнату и направился в третий учебный корпус, к факультету Белой магии.

Цель, разумеется, была одна — найти способ вернуть Масиро человеческий облик.

Позавчера Хикари и Мэй отрезали ему: «Воскрешение — не область некромантии». Значит, рыть надо в других школах. Раз речь о возвращении к жизни, первый на очереди — факультет Белой магии.

Белая магия — это сложнейшая система исцеления: усиление регенерации тела, закрытие ран, очищение крови. Она тесно связана с медициной и часто применяет сложнейшие механизмы. В древности ею владели монахи и жрецы, так что для простого человека этот раздел магии — самый большой разрыв между сказочным образом и суровой реальностью.

(Нету… Ничего…)

До самого закрытия библиотеки он с жадностью рылся в трактатах, но не нашёл ни единой зацепки. Как запустить остановившееся сердце, как срастить кости, как восстановить плоть, как вырастить клона из клетки — его научный ум оказался удовлетворён сполна. Но то, что нужно, — «способ превратить скелет обратно в человека» — даже не брезжило на горизонте.

«Солис-кун, ты такой прилежный. Просто молодец», — написала Масиро по дороге домой.

Солнце уже село, над головой висела луна, и буквы на листке было видно с трудом.

— Тебе-то, наверное, было скучно с одними книгами?

Пока он рыскал по полкам, Масиро читала какой-то роман, но то и дело отвлекалась и украдкой посматривала в его сторону.

«Как грубо, Солис-кун. Я тоже читаю книжки. Я — девушка-литератор».

— А, ну да. Ты же, кажется, любила романы о любви между юношами…

«Ничего я такого не любила».

Ответила не задумываясь, без единой паузы.

— Да? А мне помнится, у тебя в комнате такие стояли…

«Тебе показалось. Я в основном предпочитаю высокую литературу».

— Это ты про Агриппу Корнелиуса, Челло Сеймера, Карла Клойзена?

«Именно». — Масиро энергично закивала.

— Тогда «Небесного кролика» Йеллоу Спринг, конечно, тоже читала?

«Разумеется. Не побоюсь сказать — это моя Библия. Я перечитывала её бессчётное число раз. Мастер Спринг для меня — Бог».

— …Вот как. Книга, вышедшая примерно год назад и прогремевшая как чудовищная дичь, где все герои — тяжелейшие извращенцы, начиная со сцены, где к мазохисту-главному герою пристаёт голая девочка, обмазанная мёдом, и весь сюжет — сплошной поток безумия, — и есть твоя Библия?

Масиро замерла, будто наткнувшись на невидимую стену.

«Кажется, я перепутала её с другой книгой».

— Перепутала Библию?

«…Ну, знаешь, пять лет пробела в памяти. Я имела в виду… поэтичную, прекрасную прозу, историю хрупкой любви…»

— А, может, «Пустого Кролика»? Классика столетней давности…

«Да-да, его. Названия похожи, вот я и ошиблась».

— …Классика, которая известна в первую очередь своим запредельным безумием. Автор, сдав рукопись, на следующий день сошёл с ума и покончил с собой. Среди героев — девочка, чьё хобби — отрезать кроликам уши и прятать их в собственных гениталиях, и юноша, мечтающий превратиться в птицу и машущий руками без остановки, кроме времени сна. Пересказать сюжет практически невозможно, неясно даже, кто там главный герой. В конце все почему-то голые улетают в космос. С момента выхода издано больше двадцати томов комментариев — это дичь из дичи. Если ты будешь называть её своей Библией, люди могут подумать, что у тебя не в порядке с головой. Будь поосторожнее, Масиро.

Он произнёс это, едва сдерживая смех, с абсолютно серьёзным, непроницаемым лицом.

«…Ты меня обманул. Солис-кун, ты с детства был жутко хитрым. Бесишь страшно».

— Ничего я тебя не обманывал. Кстати, Масиро, у тебя же с детства было хобби: врать самым очевидным образом и на этом подрываться.

«Это не хобби!!!»

— Ладно-ладно. …Да, кстати, у Мэй наверняка полно книг на твой вкус — попроси у неё потом. В академической библиотеке такого днём с огнём не сыщешь.

«Хорошо. Мэй-сан, значит, тоже девушка-литератор».

— Ну, это как сказать…

За такими разговорами они почти дошли до дома.

И тут —

— А-а, наконец-то явились. Долго же вы. Я вас уж сколько часов жду.

Из тени под фонарём выступил мужчина в потрёпанном пальто, и его грубый, раздражённый голос разрезал тишину. Судя по металлическому магическому жезлу в руке — какой-то маг.

— Это своекорыстное заявление — как и положено Мистеру Никчёмное Человечишко. Чтоб ты сдох, — словно растворяясь в его тени, ледяным тоном отозвалась вторая фигура.

Девочка с абсолютно пустым лицом, в тёмно-пурпурной мантии и с посохом-черепом.

— Вы кто? — насторожённо спросил Солис, мгновенно оценивая обстановку.

— Хмф. Я не настолько значителен, чтобы называть себя… — необычайно самодовольно начал мужчина, выпячивая грудь.

— Надо же, вы сами это понимали? Я поражена. …Как он и сказал, запоминать его имя — напрасная трата мозговых клеток. Просто конченый никчёмный неудачник, отвратительный мужик, сокращённо — Отврат. Прошу, не обращайте внимания.

Бесстрастная девочка спокойно несла эту жестокую чушь. Мужчина всполошился и взвизгнул:

— Стоп-стоп! Есть! Есть у меня имя! Я — тот, чьё имя гремит в теневом мире, великий воротила тёмных дел, Роджер Аранкал собственной персоной! Удивлён?!

— Простите, я не особо знаком с теневым миром…

Роджер слегка стушевался, его пафос сдулся на глазах.

— Ну да… Оно и понятно… Обычный студент откуда знает. Но запомни это имя! Имя того, кого выгнали из дворца за прикосновение к запретным искусствам!

— К запретным искусствам?!

— Хе-хе, испугался!

— …Его выгнали с экзамена на придворного мага за жульничество — банальную шпаргалку. С тех пор — классическая жизнь под откос. Впрочем, даже если бы шпаргалка не вскрылась, по способностям он бы всё равно не прошёл.

Девочка, названная Никой, мигом вывалила всю подноготную, даже не моргнув.

— Эй, Ника! Откуда ты это знаешь?!

— …Так что же вам в итоге от меня нужно? — устало прервал этот балаган Солис.

Роджер картинно ткнул пальцем в темноту:

— Хе! Нужен не ты. А вот этот скелет.

— Масиро?..

Солис бросил быстрый взгляд на спутницу.

«Я их не знаю». — Масиро лишь склонила голову набок.

— Парень. Отдай-ка скелета по-хорошему. Иначе, боюсь, тебе будет немножко больно.

— Это настолько шаблонная фраза мелкого бандита… Неужели нельзя было сказать что-то более остроумное? Ах да, не можете. Бедняжка. Глупо ожидать ума от какого-то хулиганья.

— Гр-р-р… — Роджер, побагровев, замахнулся и с треском опустил жезл на голову девочки. Та аж прослезилась от неожиданности.

— …Больно. Когда-нибудь я тебя убью. Обещаю, это будет кровавая резня.

— Да замолчи ты хоть ненадолго! Ну так что?!

— «Что»? Ты думаешь, я вот так и отдам её, не зная, в чём дело?

— Ну всё, тогда — силой!!!

Мужчина взревел и, размахивая жезлом, как дубиной, ринулся вперёд. Солис ведь имел в виду «для начала давайте обсудим», а не отказ. До чего примитивный тип. Форменное хулиганьё. Ещё и жезлом, как палицей, машет, позоря звание мага.

(…Но терять бдительность нельзя. Как-никак, он назвался профессиональным дельцом.)

Солис поспешно вставил в жезл красный камень — для призыва Огненной Саламандры — сосредоточился и на высокой скорости прочёл заклинание.

Скоростной речитатив — фирменный приём Солиса. По сути, это просто скороговорка, ведь слова без влитой в них маны — пустой звук. Но чем быстрее произносишь, тем выше риск провала. Нужна особая тренировка, чтобы с каждым слогом вливать силу и надёжно активировать заклятие.

— …Алое сияние! Буйство глупцов! Враг стоит на пути — рази, пламя! Взвейся, пламя! Расцвети, пламя! Дрожащему телу — жар, трепещущему телу — дрожь! Миру — тёмный багрянец, миру — истинную алость, врагу — горькую муку! Буря насилия, разрази! Распустись, цветок разрушения!!

Ранг D Огненного духа: «Алый Цветок».

ДО-О-ОН!!!

С последним звуком раздался оглушительный грохот, и с конца жезла рвануло красное пламя, толкнув воздух тугой взрывной волной. Взрыв угодил точно в атакующего Роджера, отшвырнув его на несколько метров, словно тряпичную куклу.

— Гья-а-а, горячо-о!!! Жжётся! Я горю-у-у!!! Сейчас сдохну от ожогов по всему телу-у-у!!!

Он катался по земле с дикими, почти театральными воплями.

На самом деле это заклинание было рассчитано в основном на ослепление и дезориентацию шумом и вспышкой. Выглядит оно, конечно, страшно, но причинить ожог «всего тела» может разве что абсолютно голому человеку.

(…Может, этот мужик… просто слабак?)

Солис перестал готовить второе заклятье и в замешательстве наклонил голову. Девочка по имени Ника даже не пыталась помочь напарнику; она смотрела на извивающегося Роджера с тем же интересом, что и на раздавленное на дороге насекомое.

Немного погодя Роджер, шатаясь, поднялся. От его былой спеси не осталось и следа.

(…Редко увидишь человека, которому простое дезориентирующее заклятие нанесло столько урона…)

— Чёрт… Ника… Этот мальчишка — силён…

— …Согласно информации, собранной попутно при отслеживании цели, его зовут Солис Александр. Лучший студент второго курса факультета Стихийной магии Академии Трисмегистос. Прославленный гений, которому прочат место не просто придворного мага, а одного из Двенадцати Великих Волшебников Зодиака, — бесстрастно известила Ника, не отрывая взгляда от жалкого зрелища.

— Ч-чего?! Т-ты, Ника, почему сразу не сказала! Я-то думал — просто щуплый пацан, вот и попался!!!

— Извините. Но, даже если бы вы не потеряли бдительность, я решила, что разница в силах между ничтожеством вроде Роджера и элитным студентом Триса Солисом Александром всё равно не оставляет вам ни шанса, поэтому промолчала.

— Эт-то мы ещё посмотрим… Я, между прочим, тоже выпускник Триса. Если грамотно составить план…

Роджер резко обернулся к Солису и вдруг задрал подбородок:

— Хе, ничего не поделаешь! Так уж и быть, на этот раз я тебя прощаю. Ну, давай, топай отсюда.

Он надменно мотнул головой, приказывая: «Иди!».

— Нет уж, никуда я не пойду, — холодно отчеканил Солис, делая шаг вперёд. — Сейчас вы мне выложите всё начистоту: зачем вам Масиро и что вы вообще знаете.

То ли сказалось недавнее фиаско, то ли слава гения так давила на психику, но Роджер откровенно запаниковал и попятился.

— Н-не подходи! Э-эй, Ника! Помоги!

— Я отвечаю за сбор информации. Я слабая девочка, неспособная к грубой силе, — она безучастно смотрела, как он отступает.

— Чёрт! Тогда… стратегическое отступление, Ника!

— Принято.

Девочка кивнула и легко, словно призрак, порхнула прочь. Роджер, спотыкаясь, бросился следом, вереща на бегу, и его крики потонули в темноте.

Солис не собирался давать им уйти. Стоило Роджеру сделать первый шаг, как в воздухе уже зазвучал скоростной речитатив.

— Уйдёшь, как же!

«Алый Цветок» сорвался с жезла и ударил точно в спину удирающему противнику. Ба-бах! Взрывная волна с глухим, болезненным стуком впечатала незадачливого мага лицом в брусчатку, и тот растянулся на земле, жалостливо взвыв.

— Ну-с, теперь поговорим… — Солис навис над ним, едва тот попытался приподняться на трясущихся руках.

Ника замерла в нескольких метрах, спокойно наблюдая за происходящим, и на её бесстрастном лице не дрогнул ни единый мускул — никакого желания помочь напарнику.

— Зачем вам Масиро? — отчеканил он, поправляя очки и стараясь придать голосу максимум ледяного холода.

И тут Роджер вдруг выпучил глаза, ткнул пальцем ему за спину и заорал истошным голосом:

— А! Зомби! У тебя за спиной зомби!!!

Это была настолько грубая, настолько жалкая и дешёвая уловка, чтобы отвлечь внимание, что сам Роджер вряд ли верил в её успех. Уловка уровня детсадовской драки в песочнице.

Но —

— Ч-что?! — Солис с перекошенным от ужаса лицом рефлекторно дёрнулся и обернулся.

Выбор слова «зомби» оказался фатальным. Пусть он сознавал, что это ложь, пусть разум кричал «не ведись!», сами звуки — «за спиной зомби» — хлестнули прямо по детской травме, пробуждая тот самый ледяной, липкий ужас, что гнездился глубоко внутри.

— Ха! Попался! — Роджер вскочил с проворством, какого трудно было ожидать от побитого жизнью мага, и со всей дури пнул отвернувшегося Солиса в спину.

— Гх!.. — Солис рухнул на колени, теряя равновесие и едва не выронив жезл.

— Ха-ха-ха! Купился на такую дешёвку — молоко на губах не обсохло! Вот что значит боевой опыт! Но на сегодня хватит, так и быть, прощаю!

Выпалив эту напыщенную тираду, Роджер вместе с Никой кинулись наутёк с неожиданно резвой прытью. Прежде чем Солис поднялся и успел пустить вдогонку боевое заклятие, оба растворились в темноте.

— Чёрт!.. — прошипел он, потирая ушибленную спину и чувствуя, как горит лицо от смеси злости и стыда.

«Ты цел, Солис-кун?» — Масиро заглянула ему в лицо, и в её наспех нацарапанной фразе читалась искренняя тревога.

Он выдохнул и слегка улыбнулся, поправляя съехавшие очки.

— Ага. Но что это вообще было?.. Есть мысли, кому ты могла понадобиться?

Масиро отрицательно покачала черепом.

— Понятно…

Догадаться, впрочем, было нетрудно. Скелет с собственной волей — редчайший артефакт. Ушлые торгаши из теневого мира отвалили бы за неё целое состояние; маги-исследователи тоже не отказались бы заполучить такой образец для опытов.

(…Но о Масиро в Академии узнали только сегодня. Слишком быстро…)

Как бы то ни было, дело принимало опасный оборот. Оставлять её одну в каморке больше нельзя.

(…Я должен защитить Масиро.)

И не только от этого жалкого дельца Роджера. Отныне — и всегда.

Если получится… — даже тогда, когда она снова станет человеком.