Глава 1. Некро-девушка бросается в бега

Прошло несколько дней с тех пор, как Солис Александр узнал о существовании «Фрагментов». Ну, строго говоря — несколько дней после эпилога второго тома.

Из рассказа Шэньхуа выходило вот что: чёрный магический камень, вернувший Масиро в этот мир скелетом, — осколок «Философского камня», разбитого триста лет назад героем королевства Аметсути Рузаркой и прочими. И, возможно, где-то существует Фрагмент, способный воскрешать полностью.

Солис тратил на поиски каждую свободную минуту. Наконец-то — зацепка! Информация, чтобы вернуть Масиро человеческий облик! Он отчаянно рылся в книгах, заваливал вопросами преподавателей… Но старания разбивались в пух и прах: ни одной толковой ниточки. Чаще всего словосочетание «Философский камень» попадалось… в книжках с картинками для малышей.

(…Да его и так считают чистой легендой… Немудрено.)

Сам Солис до разговора с Шэньхуа тоже принимал всё за сказку. А среди учителей, к которым он приставал, уже нашлись те, кто всерьёз забеспокоился: уж не свихнулся ли круглый отличник от переутомления?

(…Похоже, в здешних библиотеках ловить нечего.)

Факультетские читальни ломились от учебников, удобно разложенных по дисциплинам, а редкие, заумные труды и запрещённая литература сюда не допускались. Именно там, чуял Солис, и зарыт искомый клад…

— …Господин Солис.

(…Вот в столичной Великой библиотеке магических искусств, куда стекаются все трактаты, такая книга наверняка бы нашлась. Но доступ — только придворным магам…)

— …Солис-сама.

(…Аж зубы сводит! Когда-нибудь я, конечно, стану придворным магом, но мне-то нужно прямо сейчас!)

— ГОСПОДИН СОЛИС!!!

Рявкнули прямо над ухом. Солис вздрогнул и вынырнул из размышлений. Прямо перед ним стояла рыжеволосая Кэрол — надутая так, что, казалось, лопнет.

— …А, Кэрол.

— Не «а, Кэрол», Солис-сама! Наша очередь, будьте любезны.

— А?

Он огляделся. Огромное поле факультета магии духов — учебный полигон под открытым небом. Преподаватель, однокурсники и среди прочих скелет — друг детства Масиро Анастасия — дружно таращатся на него. Солиса будто током ударило: идёт же практическое занятие! Тема — накладывание защитных чар на другого человека. Разбились по парам, задача — успеть поставить щит на напарника. Риск почти нулевой, требуется применять только заклинания, которыми владеешь в совершенстве. Для Солиса — семечки… Потому-то голова и уплыла в посторонние дали.

— П-прости, Кэрол, — повинился он перед напарницей и вышел в центр круга.

— Так. Для начала — Солис Александр. Покажи-ка высший пилотаж: лучшее защитное заклинание на свою пару.

— «Лучшее заклинание» — звучит-то как… Беда в том, что лучших у меня многовато. Глаза разбегаются.

На дерзкую шутку учителю Солис не поскупился и привычно вставил магический камень в жезл.

— Опять камень перепутаешь, смотри! — донеслось от парней.

— Да я только этого и жду!

— Даёшь задирание юбок!

— Юбки вверх!

— Вверх!

— За-ди-рай!

— Заткнитесь!!! — рыкнул он, заливаясь краской.

Несколько дней назад на такой же практике Солис грандиозно промазал и эффектно задрал всем девушкам юбки. Теперь его подкалывают при каждом удобном случае. Масиро тогда утешала: «Это же лучше, чем быть неприступным идеальным сверхчеловеком! Как раз заведёте друзей!» Но позор есть позор. Есть воспоминания, которые хочется стереть начисто.

(…Смотрите в оба. Я Солис Александр — гениальный маг!)

Камень на сей раз он перепроверил — ошибки быть не может. Заклинание: дух ветра ранга А — «Ветряной доспех Зефирмель». Укутывает цель в кокон ураганной брони, способной отразить и клинок, и пулю. Среди второкурсников академии подчинить эту магию мог, пожалуй, только Солис. Сложность высокая, но уж в магии ветра он не ошибается. Поток силы хлынул в жезл — началась песнь-заклинание.

«В вышине — далеко-далеко, / Ясной синью венчанный простор… / О властитель небесной державы, / Не ранимый никем, никогда, / Никому не несущий ран, / Лишь парящий в небесном просторе… / Не настигнет тебя стрелок, / С небосвода — алмазный трон, / Властелина вершина-венец, / Ослепительный ветер, / Почто, лучезарный, / Словно панцирь, / Облекаешь эфиром себя… / Величаво, / Нерушимо, / От века до века — …»

Из бесчисленных параллельных слоёв — мира духов — стягиваются рои сильфов и, повинуясь строкам-приказам, готовятся разыграть спектакль сверхъестества. Осталось лишь подать команду — и занавес чудесной мистерии взовьётся ввысь.

— …НЕСОКРУШИМОЙ БРОНЁЙ СТАНЬ!!!

Вот тут-то и раздался предательский хрусь.

— А?!..

Наконечник деревянного жезла — там, где гнездо под камень, — внезапно прорезала трещина, а в следующий миг из неё брызнуло ядовито-зелёное свечение. И сразу — Тр-р-р-реск! Тр-р-р-р-рреск! — трещины стремительно поползли, оплетая всё древко, и жезл разлетелся вдребезги. В ладони Солиса остались лишь горсть деревянных крошек да обломок магического проводника — тонкой трубки, гонящей энергию к навершию.

— Ай, чёрт!

Раскалённый обрывок проводника полетел на землю. И тут же — визг Кэрол:

— Кья-я-я-я-я!!!

Лишённый жезла, потерявший направление камень, а вокруг него — многие тысячи ветряных духов-сильфов. Приказ оборвался за мгновение до завершения, жезл исчез — энергия не может вернуться в исходное русло. В тело духов впечатан рваный, незавершённый приказ. Они выходят из-под контроля — бунт! Зелёная вспышка окутывает фигурку Кэрол.

Тр-п-п-п!.. П-п-тресь!..

Звук, похожий на разрываемые бечёвки, — и следом Б-Б-Б-БАЦ!!! Форма Кэрол, а с нею и всё бельё разлетелись в клочья! Мириады взбесившихся сильфов вместе с обрывками ткани растаяли беззвучно в воздухе. На траву со стуком упал осиротевший магический камень.

— …Э-э… а-а…

Застыли все: и ошарашенный Солис, и однокурсники, и скелет Масиро.

— И-И-И-И-И-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я-Я!!!

Посреди полигона осталась лишь абсолютно голая девица, заходящаяся криком.

— ПОЧЕМУ-У-У ИМЕННО Я-ТО ДОЛЖНА ТЕРПЕТЬ ТАКОЕ?! А ВЕДЬ ЕЩЁ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ НАЗАД МЕНЯ НЕПОНЯТНО ПОЧЕМУ ВЫШВЫРНУЛИ ГОЛЫШОМ В ГОРАХ БЕЗ СОЗНАНИЯ! ПО-МОЕМУ, В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ МЕНЯ ОТКРОВЕННО ЗАПИСЫВАЮТ В ПОШЛЫЕ ГЭГ-ПЕРСОНАЖИ! А Я, МЕЖДУ ПРОЧИМ, ЧИСТОКРОВНАЯ ЦУНДЭРЭ, МОГЛА БЫ И ГЛАВНОЙ ГЕРОИНЕЙ СТАТЬ — А ТУТ ТАКО-О-О-О-О-О-Е!!!

Магический жезл разлетелся, судя по всему, от перенапряжения: слишком много мощных чар подряд. Модель у Солиса была из популярных среди студентов-спиритуалистов — главное её достоинство в том, что камни легко менять. Прочность — средняя, рассчитана на заклинания вплоть до ранга А.

Ранг магии определяется по объёму требуемой маны и сложности контроля. По сути, чем выше расход, тем труднее управлять, так что ранг — почти синоним затрат энергии. Самый низ — ранг Е, почти без слов; дальше D, C, B, A; над А стоит S, ещё выше — SS (двойной эс), SSS (тройной эс) и так далее. Обычному одиночке доступен максимум А. S требует подготовки: артефактов, кругов, ритуалов. Всё, что выше, — плод коллективной работы. Говорят, во времена Войн Небес и Земли для стратегической магии массового поражения ранга SSSSS (пять эс) требовался целый отряд магов высшей пробы.

Солис никогда не колдовал выше ранга S. Но в стычках с Герникой и Шэньхуа он черпал силу из Фрагмента, и пусть формально это оставалось рангом А — нагрузка на жезл далеко выходила за паспортные пределы. Скажите спасибо, что не треснул прямо в разгар схватки. Считай, повезло.

Впрочем, к делу это не относится.

— …Короче, мои сбережения исчерпаны. Полный и безоговорочный ноль, — мрачно объявил Солис, вернувшись вечером в комнату с новым жезлом.

【То есть — совсем-совсем?】 — вывела Масиро в своём неизменном блокноте.

Солис тяжко рухнул головой на стол.

— …Угу. Совсем. Вообще ни гроша. До стипендии ещё месяц с лишним… На завтрашний обед хватит — и всё. Абсолютный зеро.

【Стало быть, вы теперь «Нулевой Солис»】

— …Звучит-то почти гордо. Вот только пустые карманы к прозвищу не прилагаются.

【А я, значит, «Нулевая фамильярка». Чувствую — это к деньгам. Прямо веет богатством】

— Мне тоже отчего-то так кажется… Но реальность — мы нищие, — усмехнулся он и глубоко-глубоко вздохнул.

— …Честно говоря, дело дрянь. Дряннее некуда.

Королевская академия магии Трисмегистос, как явствует из названия, — школа волшебства. Без магии здесь делать нечего. А для магии, за редчайшими исключениями вроде Шэньхуа, абсолютно необходим жезл. И когда он разлетается в щепки — ремонту это не подлежит. Остаётся только покупать новый. …Но магические жезлы, положа руку на сердце, чудовищно дороги.

Да, с тех пор как волшебство перестало быть привилегией кучки избранных, производство жезлов наладили, и цены упали. Однако это всё равно не та вещь, которую можно приобрести походя, на сдачу от обеда. Жезл Солиса относился к относительно дешёвым моделям, но даже он стоил куда дороже новеньких очков, купленных на днях. А брать совсем уж убогую палочку, с какой возятся новички, нет смысла — она попросту не выдержит заклинаний старшей школы.

Новый жезл, кстати, он взял точь-в-точь такой же. По-хорошему, после недавней схватки следовало бы разориться на модель, способную выдержать ранг S. Но экономика сурово сказала «нет». В витрине ещё красовались игрушки для настоящих мужчин: револьверный жезл на четыре камня сразу, жезл со встроенным усилителем, модель с автоматическим наведением… Глаза разгорелись — мальчишка есть мальчишка. Но ценники там были такие, что впору смеяться в голос.

— Эх… А я в детстве-то думал: «Будет магия — будет всё». На деле же она только жрёт и жрёт деньги. Камни изнашиваются, для магических кругов нужны особые реактивы… Суровая проза жизни…

【Солис-кун, если денег нет — надо работать.】

Масиро изрекла истину, проще некуда.

— …Ну да, оно так, — вздохнул он.

До того как его на втором курсе насильно затащили в ученический совет, Солис перебивался несколькими подработками, так что к труду ему не привыкать. Но сейчас ему хотелось первым делом искать Фрагменты. Важнее любой подработки, важнее уроков, важнее дурацкого совета. Он хотел как можно скорее — на минуту, на секунду раньше — вернуть Масиро человеческое тело. И уж точно не желал спотыкаться о такую пошлую проблему, как безденежье.

Среди бумаг, найденных, пока он копал информацию о Фрагментах, промелькнуло одно имя: безумный маг Гарольд Фауст, тот самый, что ставил эксперименты на Шэньхуа. Состояние имел — сравнимое с казной любого из двадцати четырёх Гермесовых аристократов. Гарольд, по слухам, звезд с неба не хватал, а всё же сумел собрать несколько Фрагментов. Видимо, просто залил всё деньгами — скупал сведения, нанимал агентов…

…Сколько бы ни твердили про «гения» и «идеального сверхчеловека» в этих стенах, по большому счёту я — просто нищий студент. Горькая правда неприятно царапнула изнутри.

— Э-эх, нет ли где-нибудь тёплого местечка? Чтоб ничего не делать, а денежки сами в карман текли рекой…

【Солис-кун… это заявление, роняющее вас как человека ниже некуда…】

— Шучу я, — невесело усмехнулся он и раскрыл принесённые сегодня книги.

Вдруг Масиро легонько потянула его за рукав и поднесла блокнот:

【Солис-кун, пожалуйста, не надо так спешить.】

Она застрочила дальше:

【Думайте сначала о себе, а обо мне — потом. Солис-кун должен каждый день нормально есть и нормально спать. Мне будет очень плохо, если вы подорвёте здоровье ради меня.】

С этими словами Масиро потянулась и тихонько погладила его по голове. Костяная ладонь. В ней нет ни капли плоти. Но отчего-то прикосновение отдавалось теплом, и на сердце становилось удивительно спокойно.

— …Ладно. Сначала разберусь с собственной жизнью, — сдался он.

【Хорошо. Так и надо.】

И Солис подумал: вот поэтому-то, именно потому, что она тревожится за него куда больше, чем за себя саму, ему так отчаянно хочется поскорее сделать её человеком.

***

На следующий день, после уроков.

— Слушай, а нет ли у тебя на примете какой-нибудь до неприличия сладкой работёнки? Чтоб и не тяжело, и по времени не жёстко, и платили чтоб по-царски?

— Есть, — тут же отозвалась Мэй.

— ДА ЛАДНО?! 【ПРАВДА?!】

Солис и Масиро выпалили хором.

По дороге в совет они наткнулись на Мэй и Хикари. Солис и спросил у Мэй — уж она-то знает город куда лучше него — просто так, от безысходности. А тут такой ответ.

Хикари подала голос:

— М-Мэй-тян, ну согласись, это уж чересчур. Работы, которая удовлетворила бы настолько паршивое желание, достойное лишь человека с кредо «работать — значит проиграть» и плюющего в лицо реальности, в природе не существует. Даже такое ничтожество, как я, с моими протухшими мозгами зомби, в которых уже копошатся личинки, способно понять, что Солис-сэмпай просто пошутил. Вы же пошутили, сэмпай? Ну конечно. Ещё и с таким юмором… Как и ожидалось от вас, сэмпай. Не то что я — жалкое подобие человека из семейства мрачных мокриц…

— Э-э… О, ну да. Разумеется, шутка.

По правде, на добрую половину — нет, — подумал он, но спорить не стал.

【Сверлит взглядом】

Масиро уставилась на него, но он проигнорировал это и снова повернулся к Мэй:

— Т-так вот, вопрос, конечно, был шуточный… Но ты ведь сказала «есть»?

— Да, есть. Если сэмпай разденется и…

— Отклоняется, — отрезал Солис и развернулся на каблуках. Можно было и не дослушивать — курс был ясен сразу.

— М-Мэй-тян, если такой подход прокатывает, то я тоже — когда сэмпай меня, зомби…

— ТЕМ БОЛЕЕ ОТКЛОНЯЕТСЯ!!!

Резкий разворот и яростный отказ. Всё-таки чокнутость этого некромантского дуэта порой зашкаливала.

Мэй остановила его, когда он уже готов был уйти:

— Это была шутка, сэмпай. Но то, что есть хорошее место, — чистая правда.

— …Серьёзно?

Мэй с улыбкой кивнула.

— Абсолютно. В Третьем квартале, где раньше был «Лунный кролик», открылось новое заведение. Простенькое кафе, а платят там, судя по объявлению, бешеные деньги.

Солис уточнил сумму и мысленно присвистнул. Почти в три раза больше, чем в забегаловке, где он мыкался раньше.

— …Да ладно. Может, показалось?..

— Нет, правда! Вот, загляните мне в глаза! Наклонитесь ближе-ближе, нос к носу, вглядитесь пристально-пристально!.. сглатывает слюну

— …У тебя в глазах один сплошной умысел.

— О-о! Как и ожидалось от сэмпая! Вы всегда знаете, что у меня на уме! Это же истинное родство душ! Давайте поженимся!

— Предположим, что платят и правда так много. С чего вдруг такая щедрость?

— Ловко увильнули?! Сэмпай, мне кажется, ваш навык ухода от ответа в последнее время серьёзно прокачался.

Просто без этого навыка тут с вами крыша поедет… Ладно, вернёмся к работе. Как бы ни были хороши деньги, совсем уж каторга не подойдёт. У меня и без того дел выше головы.

— Хм-м, по-моему, народу там немного. Должно быть сносно. Если, конечно, вакансию ещё не прикрыли.

— Ну-у…

Секунду поразмыслив, Солис кивнул:

— …Ладно, что гадать. Сходим — увидим. Проводишь?

— С превеликой радостью! — просияла Мэй.

Доверившись ей как проводнику, компания двинулась к тому самому кафе. Айзеку — который, хоть это и не описывалось, вообще-то тоже плёлся с ними в совет — было передано сообщение для президента и остальных: сегодняшнее заседание Солис пропускает.

Уже по дороге из академии Масиро написала:

【Солис-кун, что-то вы в последнее время частенько прогуливаете ученический совет.】

— …Ну… есть такое.

Пропущенные дела он исправно забирал домой, но чувство вины всё равно грызло. Да и в совете вечно выскакивала какая-нибудь срочная работа.

【Вас же выгонят?】

— …Может, я был бы даже рад.

【Нельзя так, Солис-кун. Раз уж вас выбрали — надо исполнять как следует.】

— Да какое там «выбрали»… Просто силком впихнули в замы.

【И всё равно. Я же могу разлюбить такого безответственного мальчика?】

— А? Нет, это плохо.

Ляпнул — и тут же побагровел.

【У-фу-фу, Солис-кун, вы такой хороший.】

— Не обращайся со мной как с ребёнком. Если считать прожитые годы, я вообще-то тебя старше…

【Пока вы просите не обращаться как с ребёнком, вы навсегда останетесь желторотым юнцом, Солис-кун.】

…Всё-таки против Масиро ему не выстоять, обречённо подумал Солис.

— …Ну да, так я и знал. Вот и финал. Третий раз подряд — значит, сам дурак: вечно ведусь.

Едва увидев фасад заведения, Солис тотчас пожалел о своём решении. Мэй утверждала, что это «обычное кафе», но чувство нормы у этой девицы чересчур экстравагантное.

— На храме и на оптике ведь мог бы уже усвоить урок…

【Нехорошо, когда золото слепит глаза.】

— А почему вы все такие кислые?! По-моему, отличное местечко! — надула щёки Мэй, уязвлённая реакцией Солиса и Масиро.

— Фу-у… В глазах рябит, аж хочется повыдирать их… — Хикари тоже явно ощущала дискомфорт от здешней атмосферы.

Кафе «Земляничное поле».

Крыша, стены, двери — всё нагло заляпано ядовитыми красками, нахально круша гармонию тихой улочки, застроенной в основном спокойными зданиями. Ни единого окна. Снаружи не разглядеть, что внутри. Не предупреди заранее — нипочём не догадаться, что здесь вообще подают еду. Чтобы сюда забрёл случайный гость — это надо быть чудом. Нормальный человек обойдёт за три квартала.

— …Слушай, это точно кафе? Может, тут ещё и сомнительные услуги оказывают? Тогда хоть зарплаты были бы объяснимы…

— Да бросьте, сэмпай! Меню самое обычное. По вкусу — ну, так себе, ничего особенного.

— Вот как…

Так или иначе, они вошли. В конце концов, оптика, куда Мэй затащила его на днях, тоже была с жутким душком и хозяином с прибабахом — но очки вышли отличные.

— …О, плата и правда недурная, — пробормотал он, разглядев листок у дверей. Возраст не важен, расписание обсуждаемо.

Дверь отворилась.

— С возвращением, господи-и-ин! —

хор из трёх приторных голосов.

На пороге выстроились три девушки с одинаковыми лицами. Близняшки, не иначе. Волосы — светло-каштановые, глаза — чёрные. Лет чуть за двадцать, пожалуй. Весьма хороши собой.

Первая: белый передник в чёрных пятнах — коровья расцветка! — и ободок на голове. В глубоком вырезе платья угрожающе колышется роскошная ложбина.

Вторая: розовый передник, ободок с кроличьими ушами. Грудь… стандартная.

Третья: чёрный передник, ободок с кошачьими ушками, на шее — ошейник с колокольчиком. Грудь… минимальная.

У всех троих юбки — невообразимо короткие, рукава — будто вот-вот сползут с плеч.

…Лица идентичны, рост одинаков, но почему такая драматическая разница в размерах — с чисто биологической точки зрения это даже заинтриговало.

— … — Солис окаменел.

Затем медленно, одними шейными позвонками, повернулся к Мэй:

— Так я и думал! Это чёр-тов при-то-он!

— Ну что вы, хозяин, это совсем не притон-мяу, — отозвалась плоскогрудая кошка-горничная.

— Именно-именно. Это мир покоя, где хозяин может расслабиться, — уса, — подхватила розовая крольчиха. «Уса»… ну-ну.

— Отдыхайте вволю-му-у, — пропела пышногрудая бурёнка. «Му-у»… это вообще позволительно в качестве девичьего суффикса?

— А-а, нет, мы не гости… Мы это… пришли насчёт работы, по объявлению…

Солис поспешил вставить это, пока их насильно не усадили за столик.

— Ой, вы насчёт вакансии? Тогда проводим вас к управляющему-уса.

— Новые коллеги — это всегда радость-мяу.

Поняв, что перед ними не клиенты, они даже не подумали убрать свои «фирменные» окончания. Зоо-близняшки повели компанию в зал.

Интерьер полностью соответствовал фасаду — аляповатый до рези в глазах. По стенам — кричащая, авангардная (?) мазня, весь пол замощён пёстрой плиткой без единого свободного сантиметра. Стулья и столы выкрашены в красный и зелёный — ядовитые, базовые тона. Пространства вроде много, но давило стены ощутимо.

— …Когда привыкнешь, это даже успокаивает… Как пейзаж из чьей-то больной души… — пробормотала Хикари, как всегда, нечто специфическое.

Посетителей — ни одного. И персонала, кроме троицы, тоже.

— …Просто для ясности: вам вообще нужны официанты-парни?

— Всё в порядке-му. Хозяин всё время говорит: чтоб кафе любили и мужчины, и женщины, нужны симпатичные мальчики-му.

— …Ясно. А вот этот вот странный говор — с ним ничего нельзя поделать?

— Это для имиджа-мяу. Простите великодушно-мяу.

— …Меня одного это дико бесит?

— И вовсе не то чтобы я ради вас так стараюсь-му! — фыркнула коровка, мгновенно переобувшись в цундэрэ.

— …У меня просто нет слов…

Пока шла эта перепалка, они и сами не заметили, как оказались прямо перед дверью в хозяйский кабинет.

— Хозяин, извините за вторжение-мяу.

— Проходите-проходите-уса.

Подгоняемые приглашением, Солис и остальные вошли внутрь — и…

— ?..! — дыхание перехватило.

Там, источая феерическую, одуряющую яркость, восседал некто. Длиннющий, до пола, крикливый наряд, уложенный многими слоями, — точь-в-точь старинное дзюни-хитоэ, что носили аристократки древнего Аметсути. Каждый палец унизан перстнями с самоцветами. Длиннющие ногти тоже раскрашены во все цвета буйной фантазии. Волосы — длинное червонное золото, глаза — под цвет волос, янтарно-золотые. На вид — между двадцатью пятью и тридцатью. Черты лица такие же… шикарные, яркие, чёткие — словом, красавица, у которой всё-всё до последней детали «чересчур». По спине Солиса скатилась струйка гаденького холодного пота.

— …Н-нет, только не говорите, что это и есть…

— Хозяин, тут желающие наняться-му.

— УХОДИМ. Немедленно уходим, — вынес Солис единственно верное решение и рванул к выходу.

Но крольчиха уже захлопнула дверь.

— Хи-хи-хи, такого симпатягу в очках мы так просто не отпустим-уса.

Взгляд у «кролика» был при этом совершенно плотоядный.

— …Стало быть, вы желаете трудиться в моём заведении, — изрекла хозяйка.

Как и следовало ожидать от владелицы такого места, говорила она… с вывертом.

— Нет, я бы всё-таки предпочёл воздержаться…

— …Хм-м, хм-м… —

Не слушая лепета Солиса, хозяйка пристально его разглядывала.

— Вы прежде работали в кафе?

— …Ну, в общем-то, да, — кивнул он, несколько сбитый с толку странной манерой речи.

— В таком разе — берём-с.

— Быстро-то как! И опять говор изменился! Э-э, да я же сказал: не хочу я у вас рабо…

Полностью игнорируя суетливо протестующего Солиса, хозяйка перевела взгляд за его спину:

— А сии юные девицы — тоже ищут место?

— Да нет, работу ищу только я…

— Да-а-а!

Солиса перебила Мэй.

— Чего?..

— Я отлично умею общаться с гостями! Прошу заботиться и обо мне, и о сэмпае!

Мэй браво поклонилась. При этом её нахально крупная для миниатюрной фигуры грудь весьма выразительно качнулась. Аттестат «врождённой работницы сервиса» был налицо.

Но дальше — больше. Встряла даже Хикари:

— П-прошу, наймите и меня! Я никогда не работала, но буду делать что угодно! Прикажете лизать пол — вылижу. Ведь такой низшей твари, как я, только это и остаётся…

— Ясно-понятненько. Берём и вас.

— ДА ЧТО Ж ТАКОЕ-ТО?!

Кому вообще нужен вылизанный пол?!

…Хотелось ещё добавить, что у хозяйки образ плывёт каждую секунду из-за меняющейся манеры речи, но это было бы сизифовым трудом. Солис сдержался.

Хозяйка перевела взгляд на Масиро.

— Ну-с, а вы, костенькая барышня?

【Я опекунша Солиса-куна.】

— Это шутка, если что. Она — мой фамильяр.

— …В столь юные лета — и такой фамильяр. Внушительно-с. Может, и вашего фамильяра желаете пристроить?

— Ну что вы, куда уж…

【Пожалуйста, примите меня. Я, конечно, с виду кости, но внутри у меня — стержень.】

— Эй!

— Хе-хе, забавный у вас фамильяр. Быть посему. Беру-с.

【Спасибо большое!】

…Вот так, безвольным листиком в потоке, Солис оказался вместе со всеми зачислен в штат.

— Что-то в последнее время меня вечно несёт по течению… — обречённо уронил он голову.

— Ах да, я ведь не представилась-бысть. Я — владелица сего заведения и его управляющая, миссис Голд. А это постоянные сотрудницы: справа налево — Усико, Усако, Нэко. Что, конечно же, всё — псевдонимы-хоп.

— …А зачем в кафе псевдонимы?..

— Неча придираться к мелочам, балда. Ну-с, теперь ваш черёд-с.

После понукания Голд все четверо коротко представились.

— Солис-сан, Мэй-сан, Хикари-сан, Масиро-сан. Запомнила-зум. А для работы вам имена будут: … «Очки», «Сисяста-тян», «Мрачнушка» и «Костяшка».

— Ч-чего?!..

— Си-сися…

— …У-у… И ведь я сама понимаю, насколько метко. От этого ещё горше…

【…А мне-то ладно. Прозвища — они всегда примерно такие.】

На недовольство всей четвёрки Голд ответила:

— Сие кафе не просто так. Здесь высокий концепт: гость должен забыть суровую реальность и провести время в сладкой сказке.

— Чем-то похоже на концепцию злачных заведений, — тихо фыркнул Солис.

— Заткнись-сия, Очки! Ещё одно непочтительное слово — и я расколочу твои очки!

— !.. Т-только не это, пожалуйста!..

Судя по всему, она всерьёз рассердилась, так что Солис принёс извинения. Остаться без новеньких очков — это удар, от которого он бы не оправился.

— …Работники сего места также отринут мирские имена и станут феями этой страны грёз, дабы услаждать гостей. Андерстуд?

…Как ни крути, «Очки» или там «Сисяста» — это перебор. Но сил спорить уже не осталось, и Солис махнул рукой.

— А теперь ступайте. Вам назначат смены, а Усико и девочки введут в курс дела. Сейчас пока пусто, но у нас людно становится, когда смеркается.

…«Когда смеркается». То есть публичное мнение так и будет считать это «тем самым» заведением, — пронеслось в голове у Солиса.

Слова миссис Голд подтвердились: ближе к закату потянулись гости.

(…До чего широк мир…) — мысленно изумился Солис.

Город-то студенческий, так что молодёжи хватало, но и людей постарше было полно. В городе имелись свои конторы и магазины, там трудились взрослые — им всем тоже надо где-то ужинать.

Меню выглядело как в обычном кафе: кофе, чай, лёгкие закуски. Однако спросом пользовались и горячительные напитки, и полноценные ужины. Заведение больше походило на ресторан, который заодно работает как кафе. …И всё же ажиотажа не наблюдалось.

Работа была точь-в-точь как в прежних его подработках по общепиту, так что Солис справлялся быстро. Даже в часы наплыва зал заполнялся едва на треть. А ближе к вечеру начали подтягиваться другие сменщики помимо троицы — и их одних вполне хватало, чтобы заведение крутилось. Обычно в зале такого размера нужно пять-восемь человек, так что брать разом ещё четверых… в этом не виделось ни малейшего резона.

— Сэмпай, сэмпай! Вон тот человек — мне его лицо знакомо, — Мэй незаметно подошла к Солису, стоявшему у края зала.

— И правда… Ба, да это же наш Финн-сэнсэй с факультета духов!

— О, и учителя сюда заходят. Сэмпай, может, обслужить его по-особому?

— …Что за «особое обслуживание» ты задумала? — Солис скривился, оглядев наряд Мэй.

Она была одета под стать Усико — в то же «коровье» медовое платье. Тут действовало правило: униформа зависела от размеров груди. Мэй, как обладательница внушительного бюста, разумеется, получила самый откровенный наряд с глубочайшим декольте. И, похоже, без белья — при каждом движении всё весьма заметно колыхалось.

(…Что ж за костюм такой, если приглядеться…)

И ведь до чего же вызывающе ей это шло — вот что хуже всего.

Сам Солис, для сравнения, носил простые брюки и жилет — вполне приличный официантский вид.

— Ой, сэмпай, а вы покраснели? — заметила глазастая Мэй.

— Уфуфу, неужели из-за моей формы-и? Сэмпаю я, так и быть, могу ещё показать…

Она взялась за край и без того смелого выреза и чуть потянула, делая его ещё откровеннее.

— Х-хватит уже! — малиновый от смущения, Солис ретировался на кухню.

— Ах, погодите, сэмпа-а-ай!

…Словом, у них была та ещё свобода для подобных диалогов. В тихие часы можно было отдыхать в комнате для персонала или даже учиться. Плюс обещали кормить после смены. И всё это — за совершенно неприличную почасовую ставку. Работа, честно говоря, — просто мёд. Слишком уж сладко. Оставалось лишь беспокоиться: а вдруг хозяйка — попросту дура?

(…Видно, забава богатой особы, у которой напрочь атрофировано чувство денег.)

Солису, перебивавшемуся с хлеба на воду, это было только на руку. Раз уж богачи со скуки швыряются деньгами — грех не подобрать.

— …Хе-х, — зловещая ухмылка сама собой выползла на лицо Солиса.

Но если для расторопного Солиса и ушлой Мэй это была «лёгкая нажива», то для некоторых — поле брани и позора.

ДЗЯНЬ!!!

Едва Солис присел в комнате отдыха, как с кухни донёсся звон вдребезги разбитой тарелки.

(…А, опять…)

И сразу — рёв повара:

— Да чтоб тебя!.. Какая это по счёту?!

(Где-то тринадцатая, наверное.)

Вздохнув, Солис поспешил на кухню.

— А-а-а… проститепроститепожалуйстапроститечтоявообщеродилась… такая мразь вроде меня взяла в руки еду для людей — и небеса тотчас покарали…

— Хватит причитать, убирай быстро!

— Д-да-а-а!..

Черноволосая девушка, Хикари Хисторика, в костюме крольчихи, чуть не плача сметала метлой осколки и остатки блюда.

Помогая ей, Солис обратился к всё ещё кипящему повару:

— Ну вы это… Она ведь в первый раз сегодня… Будьте снисходительнее.

— …«Первый раз» — это одно, но когда с завидной регулярностью… готовишь-готовишь, а потом бац — на пол… Терпение тоже не резиновое.

— Понимаю. И всё же, будьте великодушны.

— …Ла-адно, — бросил повар и вернулся к работе. Профи есть профи — переключился мгновенно.

— У-у, прозтите, Солис-сэмпай…

Солис невесело усмехнулся, глядя на плачущую девушку.

— Забудь. Давай-ка ты сегодня иди домой. А тут я сам приберу.

— У-у… спаси-ибо…

— Да хватит реветь…

Он взял первую попавшуюся тряпку и вытер ей испачканное лицо.

— …У-у… Солис-сэмпай… это же половая тряпка…

— Ох чёрт! П-прости!

— …Ничего… такой грязной помойной твари, как я, половая тряпка в самый раз…

Пошатываясь, нетвёрдой походкой Хикари побрела прочь из кухни.

На смену ей вошла Масиро с подносом грязной посуды. …Тоже в униформе горничной. Никаких звериных ушей, юбка длинная — самый простой, классический покрой. И, на удивление, работала она хватко и толково. Иногда, конечно, путала заказы или приносила блюда не на тот столик, но на фоне обычных официантов ничуть не терялась. Случай скелета-горничной — это, конечно, концепт… но гости, как ни странно, приняли её довольно легко. Может, сюда специально ходят люди с повышенной устойчивостью ко всяким странностям.

【Как там Хикари-тян? Всё ли хорошо?】

— …Да кто её знает.

Бьёт посуду, роняет подносы, при виде столика впадает в панику… Откровенно говоря, эта работа ей совсем не подходит.

— И вообще, чего она вдруг увязалась? Сама же наверняка понимала, что не сдюжит.

【Думаю, это из-за вас, Солис-кун.】

— …Ну да, я знаю, что она ко мне… как-то это… неровно дышит.

Но Масиро энергично замотала головой:

【И это тоже. Но дело не только в этом.】

— А?

Солис недоумённо склонил голову.

【Хикари-тян решилась на нелюбимую работу, потому что вы велели ей стараться идти вперёд.】

— ?..

Солис не сразу понял, о чём речь. Задумался… и вспомнил.

В тот день, когда он покупал новые очки и Хикари, надев проклятую пару, сорвалась в буйство, он, кажется, прочитал ей какую-то нотацию (смотрите первую главу второго тома). На радостях от покупки ляпнул что-то под настроение и сам уже толком не помнил, что именно. Так вот с чего всё началось…

— …Какая же она… старательная, а.

【Да. Замечательная, упорная девочка.】

Солис почесал в затылке и вздохнул.

— …Честно говоря, лучше бы я этого не знал. Я собирался завтра же посоветовать ей уволиться. Но с такой-то подоплёкой… Теперь только поддерживать и остаётся.

Если девушка начала стараться из-за его собственных слов — отказаться от неё он не имел права. Солис Александр, завоевавший титул гения потом и кровью, никогда не посмеет отвергнуть того, кто прилагает усилия.

***

На следующий день после уроков Солис, Масиро, Мэй и Хикари снова отправились на работу в кафе «Земляничное поле». Отметились в табеле и засели в комнате отдыха за принесённые с собой дела совета. До наплыва посетителей оставалось ещё часа два. Хикари пока обучала троица, Мэй крутилась где-то рядом. Голд безвылазно сидела в кабинете. В общем, благодать.

【Что-то мне кажется, мы жульничаем.】

— А что поделать? Не до мелочей сейчас. Эффективно заработать денег, эффективно переделать дела, эффективно позаниматься — и все силы на поиски Фрагментов. Вот моя задача.

Солис отвечал Масиро, не отрывая глаз от бумаг. Проверял разбухший проект плана учебной поездки на этот год: вносил замечания, отмечал спорные пункты. Муторно, зато работа чисто канцелярская, без специальных знаний — терпимо. Стоило ему ускориться, чтобы побыстрее всё закончить, как дверь комнаты отдыха резко распахнулась и всунулась голова Усако:

— Эй, Очки-кун, тебя вызывают, — уса.

— Чего? Вызывают? — непонимающе переспросил он.

— Ага. Пришёл клиент, специально требует Очки-куна, — уса.

— Разве бывает вызов официанта? Звучит-то и впрямь как в плохом заведении.

— Ну-ну, не ворчи, — уса. Народу пока мало, а так хоть дело будет, не просто так сидеть, — уса.

— …Уф.

На это возразить нечего.

— Сейчас они там единственные, так что сразу узнаешь, — уса.

— Ладно… — сдался он. — Стоп, «они»?

Пришлось прерваться и выйти. Масиро увязалась следом.

【Уже на второй день — постоянный клиент… Как и ожидалось от прирождённого сердцееда.】

— …Ты что, сердишься?

【И не думала. Вы же по уши влюблены в меня, Солис-кун.】

— В-в…

До того прямо было сказано, что лицо вспыхнуло. Сама Масиро тоже чуть-чуть отвернула голову — ну, череп.

— …Если сама смущаешься, зачем говорить…

【Я не смущаюсь.】

— Ну да, ну да.

【По этому лицу разве видно, что я смущена?】

— Видно. Я о Масиро всё знаю.

…Решил было в ответ выдать самую сладкую фразу, какую смог придумать, — аж тошно стало от стыда.

【Если смущаетесь, могли бы и не говорить…】

— Я не смущаюсь.

【Ну да, ну да.】

— А по лицу видно, что я смущён? Видно.

【…Не надо воровать мои реплики и доводить диалог до финала. Всё-таки вы хитрый, Солис-кун. Вредный.】

— Разонравлюсь тебе?

【Нет.】

Мгновенный ответ.

— …Н-ну когда так сразу — мне аж неловко.

【Солис-кун — стесняшка.】

— Так это же потому, что перед тобой, Масиро.

Нарочито пафосно добавил он и обезоруживающе улыбнулся. Сверк! (это звуковой эффект блеска зубов).

【…Крипово.】

— К-крипово?!..

Солис испытал самый настоящий шок. За последние несколько лет… нет, за всю свою жизнь он слышал сколько угодно комплиментов своей внешности, но чтобы «крипово» — такого не случалось ни разу.

За столиком их ждали Шэньхуа, Кэрол и Айзек. Весь цвет исполнительного комитета студсовета, к которому принадлежал Солис.

(…Честно говоря, я так и подозревал,) — тяжело вздохнул он.

— Вздыхать перед гостями — какая неучтивость, Солис Александр.

Самая маленькая в компании, но с самым большим гонором — златовласая девочка с двумя хвостиками, президент совета Шэньхуа Парацельс. Развалившись, как у себя в кабинете, она положила ноги прямо на стол (нижнее бельё при этом, разумеется, прекрасно просматривалось).

— Я-то думаю, куда это запропастился мой слуга, святой вице-президент, бросив священный долг… А он тут, в этом аляповатом вертепе, играет в лакея. Хм. Видно, тебе нужно как следует преподать, сколь сладостно работать под моим началом. Для начала — лижи мне ноги, Солис Александр.

…А не вышвырнуть ли её вон, серьёзно прикинул Солис.

Но как-никак сейчас она клиент, так что пришлось изобразить покорность. Первым делом он извлёк из памяти образ дворецкого, виденного когда-то в театре, и отвесил церемонный поклон. …Сам Солис не осознавал, но смотрелось до жути эффектно. Чуть опустив голову, он мягко улыбнулся Шэньхуа, прищурившись:

— Примите мои глубочайшие извинения, прекрасная госпожа. Я, по неопытности своей, был ослеплён вашей сияющей красой.

— Э-э… а… угу, — опешила Шэньхуа.

— Проступок мой непростителен, но, умоляю: не соблаговолите ли вы, в безбрежном и дивном милосердии вашем, проявить снисхождение?

— …А… ну… пожалуй, так и быть. Особо прощаю. Ведь немудрено потерять голову при виде моей красоты… э-хе-хе… — забормотала она, заливаясь краской.

— …И ещё, прекрасная госпожа. Я ничтожнейше прошу простить мне столь дерзкую просьбу, но, быть может, вам стоило бы немного поправить позу… О нет, для меня лицезреть ваши ножки — величайшая услада. Однако делить это зрелище с другими мужскими взглядами мне было бы горько…

— Ой-й!

Вспыхнув до ушей, Шэньхуа сдёрнула ноги со стола, лихорадочно одёрнула задравшуюся юбку. Всегда невозмутимая, даже когда ходила едва не нагишом, сейчас она смущалась!

— Т-так хорошо?

Шэньхуа покосилась на него, всё ещё красная. Солис лишь глубже улыбнулся:

— Идеально, госпожа. Как и следовало от вас ожидать.

Сверк! (простите за навязчивый эффект).

— !.. У-угу, вот как… ну, хорошо. Благодари моё великодушие, балда!

Отвернувшись, она принялась бормотать под нос ликующие звуки — «э-хе-хе, ню-ню-ню, ухю-хю, кюкя-кя» — и блаженно ухмыляться.

— Дворецкий, а?.. Дворецкий — это сила, ухи-хи… У-у, надо же, так пробрало… А я-то тоже всего лишь девочка, гы-гы-гы…

В конце концов она свернулась калачиком и заелозила на стуле. Кажется, удар пришёлся точно в её «мимимишную» точку.

…Ну, что скажешь? Выходит, я не «криповый», а очень даже крутой. Вот она — нормальная реакция, гляди! — с таким победоносным видом Солис повернулся было к Масиро и… не заметил, как у Айзека, сидевшего рядом с Шэньхуа, несмотря на обычную невозмутимость, нервно задёргалась щека.

А Масиро тем временем вывела:

【Хм-м… А всё-таки Солис-кун лучше смотрится в роли того, кого «атакуют». Да и всё равно крипово. Выпендрёж ваш бесит невероятно. И я не маленькая девочка, так что показной крутостью меня не обмануть. Вот так.】

— …Ну да, тебе бы только чтоб парни обнимались — и всё остальное побоку, — едко парировал он.

【В этой фразе дискриминация и предубеждение! Солис-кун, вы только что нажили пятьдесят миллионов врагов по всей стране — «искателей истинной любви вне гендерных рамок»!】

— Ха, замолкни, фудзёси гнилая!

【Никакая я не «гнилая»! Возьмите слова обратно!】

— Не возьму! Я…

— …Может, хватит уже шуметь? — внезапно раздался ледяной голос.

Это заговорила Кэрол, всё это время сидевшая молча. Солис замер и перевёл взгляд на неё. После вчерашнего магического срыва, когда он при всём классе сорвал с неё всю одежду, она откровенно его избегала. Сегодня в школе они не обмолвились ни словом. И то, что она страшно зла, было очевидно, даже если всё вышло случайно.

— Э-э… как же… Кэрол-сан…

— У вас гости, а вы даже заказ не идёте принимать? — не поднимая глаз, сухо процедила она.

— Э… а, да.

Стараясь её задобрить, Солис вновь отвесил элегантный поклон. С нежнейшей улыбкой произнёс:

— Определились с заказом, прекрасная госпожа?

Но вопреки его ожиданиям лицо Кэрол лишь сильнее помрачнело.

— …Прекратите этот жалкий спектакль с дворецким. Вы проходили настоящее обучение профессионального слуги? Дилетантов, может, и обманете, но я как истинная аристократка вижу: вы просто копируете напыщенные жесты из дешёвых пьес.

— …Кх.

Крыть было нечем — всё так и есть.

— Если бы слуга в доме моих родителей вёл себя так пошло, да ещё и строил глазки хозяевам, ему бы не жаловались — ему бы голову с плеч сняли без лишних слов.

— Но у вас-то дома слуги — те ещё банди…

— О, так вы ещё и дерзить мне смеете? Это верх непочтительности. Кто-нибудь, дайте меч. Я лично покараю наглеца.

Кэрол встала и взяла прислонённый к столу меч Айзека.

— П-погоди, Кэрол, давай спокойно!

— Разговоры излишни.

Она уже и впрямь собиралась обнажить клинок, когда между ней и Солисом вклинилась Мэй в коровьем наряде.

— Та-ак, простите великодушно, гости дорогие.

— Девчонка-зомби!.. И ты здесь работаешь! — сверкнула глазами Кэрол.

Но Мэй, против обыкновения, не стала задираться. Она неожиданно вежливо склонила голову:

— Наш сотрудник доставил вам огромные неудобства. Просим простить его. В знак примирения — позвольте угостить вас напитками.

Троица официанток тут же поставила на стол вино и бокалы.

— …Хм, неожиданная тактичность. Для тебя, — всё ещё недовольно, но Кэрол снова опустилась на стул.

Пока Солис с облегчением выдыхал, Мэй шепнула ему на ухо:

— С такими скандалистами главное — извиниться и налить дармового дешёвого пойла. Остывают сразу.

— В-вот как…

— Вот, держите штопор, сэмпай.

— Ага.

Он откупорил вино:

— Если с заказом определитесь, мы…

— Стоять, — окликнула его Кэрол, когда он уже хотел уйти. Всё с тем же недовольным видом она молча пододвинула к нему бокал. «Наливай», — означало это. Медленно наполняя ей вино, Солис вдруг ощутил укол:

(…Кажется, похожее уже было…)

Скверное предчувствие зашевелилось внутри.

Кэрол осушила бокал одним глотком.

— Э-эй, Кэрол, ты же опять так сразу…

— А что? Есть претензии? — щёки её уже порозовели, взгляд затвердел. — Неужели вы полагаете, будто какое-то дешёвое вино может лишить меня рассудка?

Она выхватила у него бутылку, плеснула себе и опрокинула ещё. Потом ещё. И ещё одну. Не прошло и трёх минут, как перед ними была великолепнейшая пьяная особа.

— …Ик.

— О-о-ох…

— Хе-хе-хе, становится интересно, — выйдя из режима умильного катания, безответственно прокомментировала Шэньхуа.

Даже Мэй смущённо почесала нос:

— А Кэрол-сэмпай, оказывается, быстро пьянеет… Те-хе.

— Какое там «те-хе»…

— Вы что-то там шепчетесь у меня за спиной?!

— Н-ничего, ничего!

Кэрол уставилась на Солиса тяжёлым пьяным взглядом, а затем вдруг, почему-то краснея, отвела глаза.

— ?..

— Ах, Солис-сама… Какое унижение вы мне причинили…

— Так я же… честное слово, прости. Больше никогда такого не допущу.

— …Даже если вы будете осторожны впредь, того, что уже случилось, не исправить.

Тут она была абсолютно права, и Солису оставалось только рассыпаться в извинениях.

— Тысяча извинений! Я что угодно сделаю, только прости!

На этих словах три девушки, наблюдавшие сцену, отреагировали одновременно:

【…Ой-ёй.】 «Сэмпай, это же смертельный флаг!» «Ку-ку-ку, он опять сам себе роет могилу…»

Поздно. Бровь Кэрол дрогнула.

— …Что угодно?

— У…

— Фу-фу… Солис-сама, вы сказали «что угодно»? Что бы мне у вас попросить…

Взгляд её стал мутным и липким.

(…Только не говори «женись» или «стань моим рабом»!..)

— Солис-сама.

— Д-да!

— …Я претерпела от вас неслыханный позор. Мою кожу выставили напоказ десяткам простолюдинов. И вы, Солис-сама, должны лично это исправить…

— Т-ты хочешь, чтобы я уничтожил всех, кто там был?!.. — содрогнулся Солис.

Но Кэрол покачала головой:

— В наказание… на вас одного пусть придётся нагрузка за десятки людей. Смотрите на мою кожу.

— …Чего?

Солис захлопал глазами, не в силах понять.

— …Кроме слуг моего дома, показывать кожу я позволяю лишь вам одному… Смотрите — сколько влезет. Касайтесь, ласкайте, целуйте — за всех тех людей. Старательно, прилежно, покуда с меня не сойдёт вся скверна от грязных взоров черни.

— П-погоди, Кэрол, это бред какой-то. И тут же другие люди…

Не слушая его попыток остановить, Кэрол с плывущим взором сама медленно раздвинула ворот формы.

— П-прекрати, Кэрол, прошу тебя.

Но он не мог и пальцем пошевелить — околдовала. Глаз не оторвать от неё.

— Каждый волосок, каждый пальчик, шею, грудь, щёки, руки… От макушки до кончиков ног, снаружи и изнутри — вы должны пропитать меня всю собой, Солис-сама…

— Посто…

Прежде чем прекрасная кожа Кэрол обнажилась перед Солисом, —

— Зак.

— Слушаюсь.

По знаку Шэньхуа Айзек коротко ударил Кэрол ребром ладони по шее.

— …Ау…

Она без чувств рухнула на стол.

Лишь тогда чары спали с Солиса.

— Ф-фух… Спасибо, президент. Иногда и вы делаете добрые дела.

Шэньхуа тихо рассмеялась:

— Хм, Кэрол Калиостро, какая несносная распутница. Показать Солису Александр голое тело в моём присутствии — для этого ей нужно ещё лет пять тренироваться. …Итак, ты, наверное, разгорячён тем, что всё оборвалось на полпути? Так и быть: я лично окажу тебе услугу. Хи-хи-хи, иди ко мне, мой хороший…

С этими словами распутная малышка принялась расстёгивать пуговички на своём платье.

— …Спасибо за заботу, — ответил Солис, взял её на руки. Принцессой на ручках.

— О? О-о-о? — глаза её с лёгким румянцем засветились ожиданием, но он так и понёс её к выходу.

— А, понимаю! Хочешь уединиться! Как и положено дворецкому!

Он отворил дверь и выставил Шэньхуа наружу.

— ?.. А это что за игра? — невинно наклонила она голову, но Солис уже отвесил ей глубочайший поклон:

— Будьте так любезны, дражайшая госпожа, больше сюда ни ногой.

И захлопнул дверь прямо перед её носом.

(…Фу-у, с самого начала надо было так сделать.)

Затем он попросил Айзека проводить Кэрол домой и вернулся к работе.

Обслуживание компании из студсовета выжало все соки. Скоро должны были подтянуться и другие посетители. Пока не пришли остальные официанты, Солис хотел убрать разложенные бумаги совета обратно в комнату отдыха.

По дороге —

— О, да это же наш Очки-сан, — ему навстречу как раз вышли из кабинета Голд и Усико.

— А, здравствуйте.

— Тут было шумновато немножко, проблемы какие-то, му-у?

— Да нет, просто знакомые из школы заходили, немного побуянили. Я уже сказал, чтоб больше не появлялись, всё спокойно.

— Школа… Ах да, Очки-кун у нас вроде замглавы совета в Трисе.

— Э, да.

Манера речи хозяйки менялась с каждой репликой, сбивая с толку.

— Нынешний президент Триса, кажись, Шэньхуа кличут. До меня слухи доходили, что она невероятная личность. А как на деле-то?

Солис решил не упоминать, что «шумели» как раз президент с компанией, и ответил обтекаемо:

— …Ну, невероятная — так и есть. Всё у неё наперекосяк, но до ужаса талантливая: даже если создаст большие проблемы, сама же их и решит.

…Правда, обычно спихнув всё на Солиса, Кэрол и других членов комитетов.

— Вот дитятко-то неугомонное, — протянула Голд с лёгкой оторопью. — Будто мчится по жизни на полной скорости.

— Ха-ха… это уж точно. Хоть бы чуть поспокойнее была. …Хотя, если учесть её обстоятельства, наверное, такая бодрость ей нужнее всего.

— Обстоятельства, говорите?

— А, нет… это я так, про себя.

Естественно, нельзя посторонним рассказывать о прошлом Шэньхуа — о том, что она жертва «дела Гарольда Фауста».

— Хм, ну-ну.

Разговор угас, Голд снова скрылась в кабинете. Но тут Усико вдруг шагнула к Солису. Она приблизилась почти вплотную — так, что из глубочайшего декольте невозможно было отвести взгляд и некуда деваться. К такому от Мэй он ещё не привык, а тут и подавно.

— …Очки-кун. Нелегко говорить, му-у…

— Д-да?

— …Я только что и с хозяйкой толковала… Та девушка, что пришла с тобой…

— Мэй?

— Нет, черноволосая… Мрачнушка-тян, му-у.

— А-а.

Усико чуть понизила тон. Отрезала прямо:

— От неё никакого толку.

— …Вот как.

— Понятно, все поначалу ошибаются, му-у. Но тут уж чересчур. Посуду бьёт, попросили убраться — вазу разбила, окно высадила… Мы ей объясняем, а она работу совсем не запоминает. Даже в глаза не смотрит — честно говоря, есть сомнения, хочет ли она вообще учиться, му-у.

— Ж-желание-то у неё есть, наверное… Просто очень людей стесняется…

— Для работы с посетителями это смертельно, му-у.

— …Вы правы.

— Если по-честному: за вчерашний день одних жалоб от гостей мы получили больше, чем за всё время после открытия. И восемьдесят процентов — это промахи Мрачнушки-тян, му-у.

— Настолько всё плохо?..

— Да, му-у. …В общем, не хотелось такое говорить, му-у, но пусть уж лучше её друзья — ты, Очки-кун, или Сисяста-тян — мягко намекнут ей, что эта работа не для неё, му-у.

…Ещё вчера Солис решил поддержать Хикари, но теперь вынужден был переосмыслить. Второй день на работе, и такое услышать от Усико, которая явно очень заботливо к ним относилась… Дело серьёзное.

(…Не могу же я навязывать свою личную решимость посторонним людям…)

— …Я понял. Поговорю с ней.

— Прошу тебя, му…

Вдруг лицо Усико застыло.

— ?..

Солис обернулся. Там стояла Хикари в костюме кролика. Ошеломлённая. По щеке скользнула одинокая слеза.

— Э-э… Хикари… ты что, слышала?..

— …Простите.

Чуть слышно прошептала она. Развернулась и бросилась прочь — ни оклика не слыша, выбежала из кафе.

— …Ох ты ж, — прижала пальцы к виску Усико.

— Я сейчас, догоню…

— Нельзя, му-у.

— А?

— Клиенты пришли, му-у. Дальше — больше. Сегодня из сменщиков только ты, Сисяста-тян и Костяшка. Если ты уйдёшь — мы не вытянем, му-у.

— Но так же…

— Очки-кун, ты здесь работаешь. Нельзя так легкомысленно относиться к труду и заработку. Если уж хочешь идти — будь готов, что и тебя уволят, му-у.

— …

Солис хотел возразить… и осёкся. Усико была права. А его собственное желание «срубить деньжат по-лёгкому» — неправильным. И бросать эту работу сейчас он не имел права ни в коем случае.

(…Расставь приоритеты, Солис. Чтобы жить, нужны деньги. Чтобы мотаться по округе в поисках Фрагментов — тоже. Без денег никуда.)

Да и насчёт Хикари, честно говоря… Она сама виновата. Тут нужно отсечь эмоции.

— …Я вас понял. Провожу гостей за столики.

В десять вечера смена Солиса и остальных закончилась. Кафе ещё работало, но городской устав запрещал труд несовершеннолетних позже десяти. Сегодня было довольно оживлённо. Гостей больше, чем вчера. Не аншлаг, но вчера зал заполнялся максимум на треть, а сегодня — наполовину. А других сменщиков, которые вчера были, нет (видимо, из-за прихода компании Солиса расписание скорректировали). Так что легло на каждого изрядно.

— То, что гостей прибавилось, — это ваша заслуга, Очки-кун и Сисяста-тян, мяу, — улыбнулась Нэко.

— Наше кафе всегда на слухах держалось, мяу. А тут такой рекламный эффект: «миниатюрная грудастая горничная» и «красавчик-дворецкий». Боюсь, дальше ещё хлопотней будет, мяу.

— В-вот как…

Похоже, любителей горничных и дворецких куда больше, чем думал Солис. Раз самим нанять не по карману — хоть в такой атмосфере потешить душу.

(…Кстати, хозяйка же говорила: «Дарим гостям грёзы на час». Хм-м… А по мне — грёзы надо не получать, а осуществлять.)

Его собственные грёзы — стать придворным магом, выбиться в люди и вернуть Масиро человеком для счастья — в таком заведении не купишь ни на час.

(…Ну и ладно. Ценности у всех разные.)

Дарить посетителям пустые миражи и на этом зарабатывать деньги на исполнение реальной мечты… Как ни крути, глубокая карма.

Переодевшись из униформы кафе, Солис вышел на улицу вместе с Мэй и Масиро. Шёл дождь.

— Ух ты, дождь, сэмпай! У вас зонтик есть? А я — как предвидела! — взяла, и не простой, а большой, на двоих! — отчего-то радостно заявила Мэй.

К слову, о Хикари им сказали, что она «почувствовала себя плохо и ушла».

— Зонта у меня нет, — ответил Солис, и лицо Мэй расцвело ещё ярче.

— Тогда, тогда, сэмпай, пойдёмте под мой…

— …Ветрозащита!

Он произнёс короткое заклинание на высокой скорости. Ранг D, заклинание ветра «Ветряной зонт» — над головой развернулся диск невидимого барьера, отталкивая дождь. Как ясно из названия, чары исключительно «зонтичные»: от атак не защитят почти никак, зато следуют за хозяином сами и держатся необычайно долго. Вот уж поистине: по гибкости магия духов не знает равных. Запоминать, правда, приходится много, но Солису с его отличной памятью это было не в тягость.

— …Ненавижу магию духов, — надулась Мэй, чей план провалился.

— Вот как. А мне она весьма по душе.

Втроём они прошли немного, и вскоре Мэй свернула в другую сторону.

(…Итак, вернусь — прикончу оставшиеся дела, подготовлюсь к урокам, почитаю документы…)

С этими мыслями он зашагал по дорожке к своему дому. Дошёл до дверей многоквартирного дома и… вздрогнул. Всё тело покрылось мурашками.

…Там кто-то есть.

Что-то, похожее на чёрную тень, замерло у входа.

(Ч-что это… С-страшно…)

Дрожа, он не мог двинуться с места. Пусть совместная жизнь с Масиро приучила его к скелетам — с ужасами в духе хоррора он по-прежнему не в ладах.

【Спокойно, Солис-кун. Может, это Хикари-тян?】 — засветились буквы в блокноте (специальные чернила, изготовленные, кажется, Шэньхуа).

— А? Хикари?

…Приглядевшись, он и правда увидел девушку в форме горничной: длинные чёрные волосы насквозь промокли под дождём.

(…Так я и привёл её домой. Но что теперь делать?)

Солис стоял у дверей общей ванной (только вчера отремонтированной) в их полуразваленном доме. На двери висела табличка «Занято» (на обратной стороне красовался перекачанный мужик со словами «Я-то всегда готов!»). Продрогшую до нитки Хикари он поспешно отправил в ванную, оставил её на попечение Масиро, а сам дежурил снаружи — не идёт ли кто. Похоже, она всё это время ждала его под дождём. Без зонта. Когда Солис подошёл, она только дрожащими губами без конца повторяла: «Простите… простите…» Смотреть на это было невыносимо.

…Наконец дверь ванной отворилась. Ведомая Масиро, появилась Хикари. На ней была только чересчур просторная рубашка (Солиса) и бельё (её собственное, высушенное магией Солиса). Раскрасневшиеся щёки, влажные чёрные пряди, выглядывающие из-под рубашки стройные ноги и краешек белья — всё это выглядело до странного соблазнительно, и он не знал, куда деть глаза.

— В-в общем, давай срочно в комнату.

Ему очень не хотелось, чтобы соседи увидели их и напридумывали невесть что.

Заведя Хикари в комнату, он усадил её на кровать. Она, видимо, совсем выбилась из сил — тут же упала, будто отключилась, и мгновенно уснула.

【Ну вот, всё-таки из-за того, что Солис-кун посоветовал ей уйти с работы…】

— …Я ж напрямую не говорил.

【Это как сказать. Для неё разницы нет.】

— …Ну да.

Девушка, которая под влиянием его слов начала работать, конечно, чувствует себя теперь преданной.

【Так что же вы теперь будете делать?】

— …Сегодня посплю на полу.

【Вот как. Тогда я, пожалуй, скоро тоже лягу.】

Масиро направилась в угол комнаты.

【…Смотрите, ничего такого с Хикари-тян не делайте.】

— Не буду я.

【И со мной тоже нельзя.】

Раньше он бы рявкнул: «Да с тобой это физически невозможно!» — но теперь лишь криво усмехнулся: «Ладно, ладно». …Потому что уже понял: за такими её шуточками скрывается глубокая боль. В отличие от обычных девушек, она не может ни прикоснуться, ни поесть, ни даже просто сказать что-то вслух.

Масиро согнула колени. Тазовая кость, рёбра, позвоночник, шейные позвонки — в одно мгновение всё ловко сложилось, спрессовалось в груду костей, на вершине которой скромно пристроился череп. Такова была её поза для сна. Скажи он раньше: «Как удобно — не надо ни кровати, ни кучи места» — она бы наверняка ответила 【Неплохо, да】 и подтвердила бы. Хотя на душе у неё было совсем иначе.

Солис перевёл взгляд с Масиро на Хикари и обратно.

— …Ладно. Я тоже приму ванну и спать.

Общая ванная, которую недавно взорвал один из жильцов, а теперь наскоро подлатали. Хотя разрушения были почти тотальные, её умудрились починить всего за несколько дней — видно, потому, что она и была крохотной и дешёвенькой. Втайне Солис надеялся, что заодно и расширят, но всё просто вернули на место. Впрочем, новые стены и новая ванна ощущались довольно свежо.

Он сел на скамейку, чтобы сначала вымыться. Ванная культура — одно из лучших благ, что принесли межкультурные контакты после Войны Небес и Земли. До войны в королевстве Гермес не знали привычки мыться и отогреваться в горячей воде: в лучшем случае быстро обдавали тело тёплой водой. Мало того что это попросту негигиенично — они лишали себя огромной радости. Для Солиса не было времени спокойнее и отраднее, чем время купания.

Пока он так размышлял, за спиной, из раздевалки, послышался шум.

…Табличка на двери должна была быть перевёрнута…

— Здесь занято! — бросил он через плечо.

Но дверь, несмотря на это, отворилась.

«За последние пять лет около тридцати процентов убийств в стране совершены в ванной…» — всплыли в голове некогда сказанные Айзеком слова (см. главу 3 второго тома). Даже понимая, что вряд ли, Солис невольно содрогнулся. Обернулся.

— С-сэмпай… Позвольте, я потру вам спину…

…Это была Хикари. Полотенце, обёрнутое вокруг тела, держалось на пределе возможного.

— Ты?!. — потерял дар речи Солис.

А она зачастила:

— Я… я должна извиниться перед вами, сэмпай! Н-но я ничего не умею… Поэтому хотя бы так… А если этого мало… т-т-т-тогда м-м-м-м-м-м-м-м-м — делайте со мной всё, что пожелаете!..

Выпалила и залилась краской до корней волос.

— Д-да нет, погоди. Ты и снаружи что-то твердила про «простите»… О чём ты? Зачем извиняться?

Сбиваясь и путаясь в словах, он спросил.

— Я никчёмная… никчёмная совсем. Худший человеческий отброс. Вы сказали мне «старайся», сэмпай, и я поклялась идти вперёд, стать сильнее… Но у меня ничего, ничего не получается! Сэмпай, вы говорили: даже если упал, важно при вставании сделать хоть шаг вперёд. Но я не могу. Сколько бы ни терпела неудач, я ни на шаг не продвинулась… И вот вы наконец совсем разочаровались во мне…

Она опустила голову. На пол ванной закапали слёзы.

— Сколько бы я ни старалась, мне никогда не стать такой, как Мэй-тян — способной на всё. Я совсем ничего не могу. Безнадёжный пропащий человек. Н-но… понимая, что такая, как я, лезет не в свои дела… я… того же человека, что и Мэй-тян… и ещё смею думать: «не хочу проигрывать»… Пожалуйста, сэмпай!

Полотенце соскользнуло на пол.

Ни высокого роста, ни большой груди, ни крутого изгиба бёдер. Но этот недостаток оборачивался строгой, изящной хрупкостью — образец классической красавицы Аметсути. Совершенно нагая Хикари смотрела на него с мольбой:

— …Д-делайте со мной всё, что хотите… Только скажите: что мне сделать, чтобы вы, сэмпай… п-п-полюбили меня…

Солис молча смотрел на неё. Не отводя взгляда, без всякого выражения. То, что она так серьёзно, глубже, чем он мог представить, восприняла его небрежные слова и изо всех сил старалась пойти вперёд, — честно, радовало. Он и раньше считал её проблемной, но милой кохай. И быть объектом такого отчаянного обожания — любому парню будет приятно.

Но вместе с тем…

— …Надоела.

От ледяного шёпота Солиса Хикари распахнула глаза: «…А?»

— Я сказал — надоела, Хикари Хисторика. Стараться идти вперёд — замечательно. Тех, кто прилагает усилия, я не отвергаю никогда. Видимо, ты недопоняла, но я не разочаровался в тебе. Если бы ты, даже вопреки моему совету уйти, решила во что бы то ни стало продолжать ту работу — я бы поддерживал тебя всеми силами. Найди ты что-то другое, более подходящее, — тоже поддержал бы. Но твои усилия… Разве ты делаешь это не просто потому, что я так сказал?

— !..

У Хикари перехватило дыхание. А Солис, безжалостно холодный, продолжил:

— «Скажите, как вам понравиться»?.. Не будь ребёнком. Думай сама. Сама решай. Сама действуй. По крайней мере запомни: того, кто на это не способен, я не полюблю никогда.

Под градом первых в её жизни безжалостных упрёков от Солиса Хикари остолбенела. Солис и сам не помнил, сколько лет прошло с тех пор, как он так жёстко отчитывал кого-то.

— Если поняла — проваливай, Хикари Хисторика. Сегодня уже поздно, можешь переночевать в моей комнате. Но если ещё раз опозоришься у меня на глазах…

Солис вонзил в неё острый взгляд:

— Я тебя не то что не полюблю — я тебя по-настоящему возненавижу.

Хикари опустила голову, развернулась и вышла. Пряди прекрасных чёрных волос, скользнувшие по спине, напомнили о Масиро, и сердце кольнуло болью.

Оставшись один, Солис опустился в ванну так, что вода покрыла половину лица.

Буль-буль-буль…

— …Чёрт… Её голое тело до сих пор из головы не выходит…

Сам он принадлежал к этносу Аметсути, и девушка, которую любил (при жизни), была классической черноволосой и черноглазой красавицей. Может, поэтому… Внешность Хикари, честно говоря, била точно в его вкус. В самое яблочко.

Пробыв в ванне на час дольше обычного и едва не сварившись, Солис на подкашивающихся ногах вернулся в комнату. Хикари уже не было. На кровати лежала записка: «Простите».

***

На следующий день после школы Солис, Масиро и Мэй вновь отправились на подработку. Со слов Мэй, Хикари прогуляла школу. Но утром, когда Мэй заходила за ней, она видела её в комнате — так что можно было вздохнуть спокойно. …Если честно, он всерьёз опасался, не наложила бы она на себя руки, убитая горем от его холодности. Судя по тому, сколько она твердит «умру-умру», но продолжает жить, — всё должно быть нормально. Но всё равно ночью почти не спалось.

(…Вот же… И когда рядом — выматывает, и когда нет — тоже…)

— Фуа-а…

Подавляя зевоту, он вошёл в кафе «Земляничное поле». Рябящий в глазах психоделический интерьер хоть немного разгонял сон.

— О, пришли-мяу.

— Здравствуйте-му.

— Очки-кун, Сисяста-тян, Костяшка-тян — сегодня тоже постараемся, уса.

Обменявшись приветствиями с троицей, Солис в раздевалке сменил академическую форму на жилет. Направился в комнату отдыха — опять разделаться с работой совета до наплыва гостей.

По пути Усико негромко спросила:

— Очки-кун. А та девушка?..

— Я сказал ей: думай сама и решай.

— Абстрактненько, му-у. Для её типа это самое трудное, му-у.

— …Сам знаю.

— Вот как. …Ну, раз сегодня не пришла — можно считать, что уволилась, му-у? Тогда и смены переделаем, му-у.

Солис на мгновение задумался:

— …Будьте добры, подождите ещё немного.

— Добро, му-у. До конца недели подержим пока, му-у.

— Спасибо.

— На здоровье. Хороший ты старший, заботливый… му-у.

Солис неловко усмехнулся:

— …Усико-сан. Вы бы не мучились с этим «му-у» вне зала-то…

— Нет-нет, образ надо держать до конца, му-у. Иначе станешь как хозяйка: у неё окончания прыгают от фразы к фразе, и личность уже непонятно какая… му-у.

— …Так хозяйка тоже играет роль? А я-то думал, она просто… такое вот существо по жизни.

— В точку-с. Я вовсе не играю. Это моя подлинная, врождённая сущность-дестрой.

Обернувшись, Солис обнаружил хозяйку прямо за спиной.

— Уо! Г-госпожа Голд… Доброй смены.

— Хм. Похвальное усердие. Продолжай в том же духе и ныне.

— Э-э… п-понял.

…Никак не привыкнуть к разговорам с этой женщиной.

— Особливо сегодня: на семь часов заказано пятнадцать персон — целая компания, так что загрузимся пуще прежнего. Как раз что вы, Очки с компанией, подвернулись — очень кстати-сь, да-нынче-тяй-вай.

— Ого, сюда даже заказывают столики?

Солис настолько искренне изумился, что Голд нахмурилась.

— Естессно-с. Скорее, удивительно, что до сих пор наплыва не было-с. По моим-то планам — с первого же дня аншлаг и никак иначе, ягуар.

— …Ха-ха.

Прозвучало как шутка, но кто знает эту женщину… Солис на всякий случай растянул губы в неопределённой улыбке.

— …Чудится мне тут какое-то непочтение… Но ладно. Такие компании у нас впервые. Можно без преувеличения сказать: пойдёт ли наше заведение в гору — решится нынче. И ты, Очки, и Усико — будьте начеку-с.

— Поняла, му-у.

— …Пятнадцать человек — не проблема, хоть и разом. Посадочных мест полно, — тихо вставил Солис.

— Ты что-то вякнул, Очки?

— …Нет, ничего.

И вновь закипела работа. Ближе к вечеру начали понемногу подтягиваться редкие гости; Солис и Усико, как обычно, занялись залом.

…Пробило половину седьмого — Хикари не было.

— Хм-м… Хикари-тян, видно, сегодня так и не придёт… А ведь обещала, что заглянет, если полегчает. Придётся потом к ней забежать, — озабоченно протянула Мэй во время общего перерыва в комнате отдыха.

【Мэй-тян, ты такая заботливая подруга.】

— А? Да разве ж это что-то особенное? — Мэй округлила и без того большие глаза. Совершенно искренне.

…Нет, до чего же хорошая девчонка, — подумал Солис. Милая, фигуристая, характер золотой, любая работа спорится. Немудрено, что Хикари рядом с ней чувствует себя ущербной…

В этот момент дверь комнаты отдыха рывком распахнулась. Влетела запыхавшаяся Нэко:

— Эй, беда-беда, на помощь! Народу привалило — жуть, мяу!

— А, ну да. Сегодня же заказ на компанию. Пятнадцать человек, да?

Солис и остальные неторопливо поднялись, но Нэко лишь пуще заголосила:

— Какое пятнадцать, мяу! Тут, наверное, полсотни, мяу!

— Пятьдесят?! — хором выдохнули Солис и Мэй.

Бросились к входу. Весь холл и правда запрудила толпа. Усако о чём-то переговаривалась с мужиком, видимо старшим.

— Э-э, вообще-то вы бронировали на пятнадцать гостей, уса…

— Эй-эй, хорош заливать, сестрёнка. Нас тут пятьдесят рыл, ты чё, слепая? Я и когда заказывал — чётко назвал.

— Кого ты назвал «слепой», ах ты… Ой… простите великодушно, уса!

— Мы жрать хотим! Чё за дела, а?!

Поднялся гвалт.

Кто напортачил — персонал или клиент — неясно, но явно вышла накладка. Компания — от молодых парней до мужиков в летах. Не сказать чтобы бандиты, но все как на подбор крепкие, и нравы, судя по всему, крутые. Судя по рабочей одежде — явились прямиком со стройки.

— Сэмпай, это, похоже, те, кто летний бассейн строят, — беззаботно заметила Мэй. — Тут же недалеко. Может, сходим вместе, когда лето настанет?

— …Бассейн, значит… Да… Хорошо бы как-нибудь сходить, — отозвался Солис. И эти слова были адресованы не столько Мэй, сколько Масиро.

【Солис-кун…】

…Всё завершить к лету — и тогда уж повеселиться. Вслух он этого не произнёс, но верил: Масиро поняла.

— Однако что делать-то будем?

Можно, конечно, попробовать их уговорить и выпроводить, но репутация точно пострадает. В зале сейчас около пятнадцати человек. Ещё полсотни — если попросить остальных гостей подсесть — худо-бедно влезут. Но вытянет ли такое количество текущая смена? Особенно повара.

Обведя взглядом гудящий зал, Солис хладнокровно прикидывал:

(…Лично я бы предпочёл указать им на дверь.) Упадёт рейтинг кафе — ему-то что за беда?..

…Наконец вернулась Усико, получившая указания от хозяйки.

— Ожидайте, гости дорогие. Рассодим вас через три минуты, му-у.

Солис вздохнул, хлопнул себя по щекам, приводя в чувство.

За эти три минуты, пообещав остальным посетителям половинную скидку, персонал спешно организовал подсадку за столики. Толпу запустили. Так начался кромешный ад.

Парни со стройки, как и ожидалось, ели много и пили ещё больше. Выпивки заготовили вдоволь — тут пронесло. Но кухня… Слишком мало поваров для такого потока заказов. Солис и ещё несколько официантов, способных состряпать что-то простенькое, бросились помогать на кухню. Этим посетителям главное — объём. На вкус особенно не жалуются. Их претензия одна: «Долго!».

— Э-э, сестричка! Где мясо, что я просил?! — рёв пьяного посетителя долетал до самой кухни.

— Сейча-ас, минуточку потерпите, дяденька, — откликнулась Мэй.

— Ух-ты, глянь-ка… Махонькая, а сисяндры-то — во! Может, дашь дяде потрогать? Я тогда хоть до утра ждать согласный…

— Ну-у, дяденька-извращуня. Будете шалить — жене расскажу?

— А-а-а! Всё-всё, упаси боже!

Грохот хохота заглушил вопли мужика.

…Вот уж точно — Мэй. Откуда у неё такая сноровка с пьяными? — искренне подивился Солис.

Внезапно его хлопнули по плечу. Шеф-повар. Протянул листок и несколько купюр:

— Слышь, парень. Будь другом, сгоняй в лавку. Тут списочек. Боюсь, при таком расходе нам не хватит. В это время ещё открыто.

В списке — приправы и овощи. Объём неслабый для одного, но других разнорабочих мужского пола нет.

— А можно вот так, без спроса, докупать?

— А, по месту решаем. С хозяйкой потом утрясём как-нибудь.

Работает в таком балагане — а мужик башковитый. …Может, именно потому, что без лишних заморочек, он здесь и прижился.

— Понял. Вы там держитесь.

Бросив это, Солис прямо в официантском наряде бегом рванул на улицу.

…У входа в кафе стояла Хикари.

— А.

— …С-сэмпай…

Времени в обрез. Но не остановиться — нельзя.

— Как ты? Здорова?

— Д-да… Я просто притворялась…

— И зачем ты здесь?

— Э-э… ну… это… — замялась она.

Солис нарочито резко отрезал:

— Если дела нет — иди домой. Девушке опасно одной тут торчать. Но если…

Он легонько хлопнул её по плечу. Хикари вздрогнула.

— …Если ещё есть желание работать, топай помогать. У нас дикий завал — большая компания нагрянула. Рук не хватает. Любых.

Хикари распахнула глаза:

— С-сэмпай, так мне… можно остаться?..

— Решать тебе. Ладно, я спешу.

Развернувшись к ней спиной, Солис побежал.

(…Я в тебя верю, Хикари Хисторика.)

Когда Солис вернулся с покупками, Хикари уже была в зале. Одетая, по крайней мере, в форму кролика-горничной. …Стояла в уголке, растерянно озирая суету. Другие официантки изредка косились на неё, но в основном просто пробегали мимо. Даже Масиро и Мэй были так заняты гостями, что не могли уделить ей ни секунды. …Пустое место.

Вдруг их взгляды встретились. Увидев Солиса, она на миг просияла лицом. Но он нарочно сделал вид, что не заметил, протащил тяжёлые сумки в кухню и сдал всё повару. Потом его дёрнули в зал — выручать официантку, к которой пристал пьяный гость.

— Убери харю, парень! Девку зови, девку! — орал тот.

Солис кое-как уладил. И тут же возникла следующая стычка, и ещё, и ещё… Где — вежливым поклоном, где — магическим разрядом до болевого шока… А после затирал за кем-то рвотные массы. Самый натуральный ад.

Лица официанток посерели от усталости; повара, обливаясь потом, изредка стонали, но продолжали готовить. …Среди всего этого Хикари потерянно жалась к стене. Но вдруг её взгляд намертво прикипел к одной точке. Там работала Масиро — скелет в платье горничной, ловко и быстро.

Хикари, словно на что-то решившись, шагнула вперёд. Но пошла не к Масиро. Её целью была Мэй — златовласая пышногрудая горничная-корова.

Солис, принимая заказ, искоса следил.

— Э-э… М-Мэй-тян…

Хикари робко подошла к Мэй, протиравшей столик.

— А? Чего? — не оборачиваясь, бросила Мэй. Даже у неё на лице читалась усталость и бисеринки пота.

— Мэй-тян, я это…

— Прости, Хикари-тян, сейчас совсем не до…

— Выслушай! Мэй-тян!

…Твёрдо, как никогда раньше, отчеканила Хикари. Мэй удивлённо обернулась. А Хикари, снова смущаясь, будто прежний окрик ей почудился, зашептала:

— С-слушай… Мэй-тян… Можно мне у тебя кое-что попросить?..

Она шепнула Мэй на ухо. Глаза Мэй округлились.

— А?!.. Но разве… Ладно. В раздевалке, бери сколько надо.

Хикари благодарно улыбнулась и быстро выбежала из зала.

(…Что она задумала?)

Сдав три заказа на кухню, Солис не выдержал и заглянул в женскую раздевалку.

— Уо-о!

— Кья! С-сэмпай?!

Перед ним стояла Хикари. В совершенно голом виде, если не считать мантии.

— Т-ты что творишь?!.. — искренне опешил он.

На полу вокруг были разбросаны куклы — зловещие муляжи зомби и скелетов. В руках Хикари почему-то держала ведро с водой.

— …Погоди… это же…

Солису было знакомо это зрелище.

— Смотрите, сэмпай! Я покажу, что я тоже могу быть полезна тем, что умею!

С этим возгласом Хикари в мантии на голое тело резко опрокинула ведро на кукол.

— Да чт…

На глазах ошарашенного Солиса куклы начали разбухать. Верный козырь современной некромантии: «Намокающий и разбухающий труп». В секунду они выросли до натуральных размеров, заполонив пол, — жуткие, гротескные зомби и скелеты, ещё реальнее настоящих. Солис едва подавил рвущийся крик.

— Эт-то… Что ты…

Не отвечая, Хикари поставила ведро и взяла посох в виде черепа. Глаза закрыты, сосредоточение. Наконечник засветился чёрным. Тело девушки окутала призрачная чёрная дымка.

Она запела-зашептала заклинание:

«…В призрачном мраке, / В смутном сумраке, / Под тучами цвета бездонной черноты, / В грязи, куда не проникает свет… / Теснясь, / Таясь, / Скрежеща, / Шурша, / Крича, / Стеная, / Пали в нечеловечью плоть — / И всё же жаждут быть людьми. / Так да придёт к вам ныне / Ещё одно… спасение…»

Среди слов заклятья проскальзывали странные звуки — ни на всеобщем, ни на древнегермесском, ни на староаметсути их нет. Речитатив некромантии.

Считается, что после смерти всё живое обращается в то, что зовут душами и духами. Они сливаются, отталкиваются, переплавляются в Хаосе — в нечто совершенно чуждое прежнему «я» — и уплывают в один из бесчисленных параллельных слоёв: Мир Мёртвых. Приоткрыть дыру в тот слой, призвать оттуда энергию, что, даже без остатков сознания, хранит единственный вектор — «жажду жить», — и вселить её в мёртвую плоть или кости… Вот она — магия смерти. Не призыв духов извне, как в магии стихий или призыва, а вторичное использование того, что уже было в этом мире. Одна из старейших магических систем.

«…Из вечного мрака — ис-пол-зи…»

По лицу Хикари катился градом пот. Расход маны высасывает и телесные силы. Солис, хоть и отошёл от некромантии больше пяти лет назад, понимал: то, что она пытается применить, требует колоссальных затрат. Ранг А… нет, почти S. Магия, которую не потянуть в одиночку никому, кроме гениев.

«…Из непроглядного скверно-го и-ла — ис-пол-зи… …А-а…»

Мучительный стон.

Солис подошёл и положил свои ладони поверх её рук, сжимающих посох.

— …Давай.

Одно короткое слово — и в глазах Хикари вспыхнул огонь непреклонной воли.

«…Воссозда-айся же: бы-ла-я сла-ва, бы-ло-е ве-ли-чи-е! «Двор Мёртвых Костей» (Lost Empire) — версия для кукол!»

В тот же миг два десятка неживых кукол разом поднялись. И — немыслимо! — построились вокруг Хикари. Прямые спины, гордые осанки. Скелеты и зомби, словно дворецкие, дающие клятву верности королеве, — все как один отвесили изысканный, полный достоинства поклон. Куда изящнее и тоньше, чем та сцена, что разыграл перед Шэньхуа и Кэрол сам Солис. Вот на этот поклон даже Кэрол не придралась бы.

(…Вот она… современная некромантия…)

Ошеломлённый Солис вдруг почувствовал, что сознание уплывает.

— С-сэмпай! Сэмпай, с вами всё хорошо?!.. Вы так устали, что едва не падаете… И ради такого отброса, как я… Ох, сэмпай… Тогда я — за вас тоже — постараюсь вдвойне!

Сквозь заволакивающий разум туман донёсся её голос.

(…Ага… Давай… постарайся…)

И он провалился в темноту.

Очнулся через несколько минут. Прямо над ним с беспокойством склонился белый череп Масиро.

【Ну и как впечатления от «тихого часа» в женской раздевалке?】

— А?!..

Он резко сел.

— Погоди! Где Хикари?!

【Трудится в поте лица. Точнее — не сама Хикари-тян, а те неживые куклы, которых она создала.】

Он бросился на кухню. Там, бок о бок с поварами, скелеты и зомби стряпали еду. Немыслимо — обычно ведь от них ждёшь лишь неуклюжести, — но эти ловко шинковали овощи и разливали суп. Каждая тварь повторяла лишь одну операцию — кто только резал, кто только разливал, — зато монотонно, с пугающей, механической точностью. Пожалуй, быстрее и чище, чем человек. Повара вздохнули с невероятным облегчением.

В зале нежить разносила тарелки, убирала грязную посуду, протирала столики. Никакого медлительного шарканья и замогильных стонов. Резво сновали, не уступая живым официанткам. Сами официантки теперь занимались только заказами — стало в разы легче.

【Поначалу гости, конечно, удивились. Но, видно, под парами — быстро привыкли.】

— …Понятно, — выдохнул Солис, глядя, как какой-то мужик машет зомби: «Э-э, любезный, нам сюда!»

— А, сэмпай, — рядом нарисовалась Мэй. Тоже глядя на это зрелище, она протянула:

— Потрясающе, да?.. И когда она успела? Мы, правда, как-то тренировались тайком в одной пещере… но у неё тогда сил не хватило — вырубилась сразу. А у меня контроль сорвался, и всё впустую вышло.

— …«Тренировались» — это та самая голая мантия?

— О-ой, не напоминайте, сэмпай-извращенец! — покраснела Мэй. — …Вообще-то Хикари-тян даже на простенького зомби раньше выдыхалась в ноль. Что же с ней стряслось-то?

— …Хм…

Солис задумался. Неужели и впрямь от одного прикосновения рук и слова «давай»? Бред, конечно… Но ведь бывает — боевой дух позволяет раздвинуть границы тела… Боевой дух — иными словами, сила чувства.

— …Кстати, а сама Хикари где?

Мэй молча указала на стену прямо у Солиса за спиной.

— Уо!

Прислонившись к стене, сидела с закрытыми глазами Хикари (снова в форме горничной).

【Сразу после того, как раздала приказы нежити, уснула на ходу.】

— …Хм.

Лицо спящей было до странного умиротворённым, словно она наконец завершила что-то огромное. Вдруг губы её чуть дрогнули, зашептали:

— …Сэмпа-ай… я… постаралась…

Солис невольно усмехнулся. Подошёл, тихонько погладил её по голове:

— Ага. Ты отлично постаралась.

Улыбка на спящем лице стала ещё счастливее. И он вдруг подумал: а ведь она… прехорошенькая…

Благодаря подвигу Хикари кафе кое-как пережило этот ад. Мнение и поваров, и официанток о ней перевернулось. Её наконец приняли как товарища по работе.

Правда, позже хозяйка Голд своим волевым решением запретила некромантию: «Пусть даже ненастоящие — гнилые трупы и грязные кости рядом с едой уничтожают всякий имидж». Но Хикари, которая стала чуточку светлее и обрела капельку уверенности, так и осталась работать, пусть и продолжая время от времени ошибаться.