Глава 3

Той ночью Солис неподвижно лежал под одеялом, но сон упорно не шёл.

После купален он вернулся в комнату, и вроде бы был какой-то умопомрачительно роскошный ужин — вот только что именно он ел, память напрочь отказывалась воспроизводить. Из головы не шёл тяжёлый разговор с Герникой, каждое слово которого до сих пор жгло изнутри.

…Шэньхуа осталось совсем немного.

Безумный маг Гарольд Фауст вживил в её тело Фрагмент, едва она появилась на свет. И не какой-нибудь, а №12 — самый мощный из всех, что у него имелись. Другим подопытным сиротам тоже вживляли Фрагменты, но лишь одной Шэньхуа, совсем ещё младенцу, достался настолько сильный. Это дало ей поистине бездонный источник магии, но и плата оказалась непомерной: её жизнь тает с каждым прожитым днём. Чем более мощные заклятия она творит — тем короче её век. Гарольд при жизни предсказывал, что она не протянет дольше шестнадцати, но роковой предел наступил куда раньше — стремительно, неумолимо.

…Если припомнить — после той стычки в общественной купальне, около месяца назад, Шэньхуа вела себя на удивление тихо, почти незаметно. Когда подняли вопрос о его отстранении, прежняя Шэньхуа, уж конечно, развила бы бурную деятельность, перевернула всё вверх дном и насладилась бы хаосом сполна, — но она почти бездействовала, словно угасала. И сегодня, в карете, она всё время проспала, ни разу не включившись в общую суету.

(Умрёт… Президент…)

Та, кому он и в подмётки не годился. Истинный гений, какого Академия не видывала от самого основания. Та, кому, казалось, самой судьбой было предназначено прогреметь на весь мир. И она уйдёт — юной… нет, совсем ещё ребёнком. Ей — одиннадцать. Ровно столько же, сколько было ему самому, когда он пытался воскресить Масиро некромантией и заработал свою травму. Тогда он был всего лишь глупым, самонадеянным мальчишкой, мнившим себя центром вселенной. Не чета Шэньхуа — зелёным и безрассудным. И девочка, ровесница ему тогдашнему, — умрёт? Вот так просто возьмёт и исчезнет?

Да что же это за чудовищная несправедливость? Что за дикий, кромешный абсурд? (Да какого чёрта?!)

На кого он злился — на Гарольда, сотворившего это с собственными детьми? На Шэньхуа, которая всё скрыла, спрятала за усмешками и фарсом? На себя — пусть он и не знал, но ведь сражался с ней в полную силу и стал одной из причин, укоротивших её и без того короткую жизнь? Или на саму реальность, где возможна такая безжалостная, непростительная нелепость? Ярость поднималась изнутри горячей, удушливой волной, и он даже не понимал, куда её направить.

Сна не было ни в одном глазу. Солис резко откинул одеяло, поднялся и вышел из комнаты.

(…Схожу в купальню. Днём так толком и не отдохнул.)

†

В огромном зале то тут, то там мерцали тусклые магические светильники, заливая пространство мягким, призрачным полумраком. В полной, звенящей тишине Солис направился прямиком к холодной купальне.

Двадцать метров в длину, полтора в глубину — это был уже не бассейн при купальне, а самый настоящий бассейн. Он зачерпнул ведро ледяной воды и опрокинул его себе на голову. Тело обожгло отрезвляющим холодом. Тогда он, не раздумывая, прыгнул прямо в воду. Прыгать в купальне — верх неприличия, но конкретно эта выглядела как бассейн, так что совесть его не мучила. Оттолкнувшись от дна, он поплыл — бешено, беспорядочно, выплёскивая размашистыми гребками всё, что скопилось внутри. А добравшись до середины, закричал во всю мощь лёгких:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

Просто заорал — дико, без слов. Так громко, как только мог. Ему необходимо было выплеснуть это хоть как-то. Всё равно здесь никого нет, какая разница.

…Или он так думал.

— …И что это ты кричишь посреди ночи, Солис Александр?

Раздался ошеломлённый, но до боли знакомый голос. Солис резко обернулся.

На фоне прекрасного ночного неба, усыпанного звёздами и залитого лунным сиянием, стояла обнажённая девушка. До того красивая, что он в первый миг принял её за лунную фею из древних сказок. Она распустила волосы, обычно собранные в два хвоста, и он даже не сразу понял, кто перед ним.

— П-президент… — выдохнул он, мгновенно заливаясь краской.

Шэньхуа расхохоталась — тем самым знакомым, каркающим смехом.

— Кхе-кхе-кхе, ну, я тебя понимаю, Солис Александр. Воспользоваться тем, что никого нет, поплавать голышом, а потом и поорать голышом во всю глотку… Кхе-кхе, молодёжь.

В купальне быть голым — естественно, но от её слов его прошиб такой дикий, пронизывающий стыд, что захотелось немедленно провалиться сквозь дно бассейна.

— …Прошу вас, забудьте об этом. Умоляю.

Шэньхуа уселась на бортик и, беззаботно болтая ногами в воде, плеснула на него фонтаном брызг.

— Кхе-кхе-кхе, а что мне за это будет? — её улыбка была полна самого откровенного коварства.

— …Я… я сделаю всё, что угодно, — голос его прозвучал глухо, без тени сомнения.

— О-о? — Шэньхуа сделала вид, что глубоко задумалась. — Если поклянёшься стать моим — так и быть, забуду.

— …И что конкретно подразумевается под «стать вашим»? — осторожно, с натянутой улыбкой, уточнил он.

Шэньхуа поболтала ногами и с откровенно дразнящей, почти садистской усмешкой изрекла:

— Ну-у… Для начала, пожалуй… эротические утехи.

Скорее всего, шутка. Очередная игра.

Но Солис ответил:

— …Хорошо.

И двинулся к ней, рассекая воду, прямо через бассейн.

— Э-хе? — Шэньхуа замерла с совершенно глупым, растерянным лицом. А затем её щёки залило густым алым румянцем. — Э-эй, п-погоди-ка, Солис Александр! Н-нет, сперва, пожалуй, д-другое… А-а, точно: лижи мне ноги!

Она выставила в его сторону изящную стопу с таким видом, будто говорила: «Ну, вот это ты точно не посмеешь».

— …П-понял.

Солис, подойдя вплотную, взял её стопу в ладони и решительно склонился лицом.

— Хья-а?! П-погоди, стой, Солис Александр! Отставить!!!

Солис заметил, как Шэньхуа поспешно отдёрнула ногу, и с абсолютной серьёзностью выдохнул:

— …Я сделаю всё, что в моих силах.

Если он хоть чем-то может помочь девочке, которой отмерено так мало, он обязан стараться до последнего. Хоть на секунду облегчить бремя её чудовищной судьбы — это желание шло из самого сердца, искреннее и правильное. И сейчас, даже если это ложь, он обязан ответить на чувства Шэньхуа. Масиро обязательно поймёт.

— …Да что это с тобой, Солис Александр? Ты сам не свой, — прищурилась она.

— Д-да нет, со мной всё в порядке! Просто иногда находит настроение — почему бы и не подыграть маленьким капризам президента?

Но чем больше он суетился, тем сильнее разгоралось подозрение в глазах Шэньхуа.

— …Ты узнал, — процедила она.

Солиса будто током ударило.

— О-о чём вы?!

— Хм… Так и есть, узнал… Ах ты, Ника...

— Да как вы только?..

— Хм, — Шэньхуа издала ироничный смешок. — Значит, Ника всё тебе разболтала про моё тело. Вот же...

— А!.. — только теперь до него дошло: это была проверка, и он с треском в неё провалился.

— Врать ты абсолютно не умеешь, Солис Александр. Жалкое зрелище для того, кто пять лет носил маску гения, — обронила она как нечто само собой разумеющееся.

Истинный гений видел насквозь все его отчаянные потуги.

— …Ты думал, я обрадуюсь? — ровным голосом продолжила Шэньхуа.

— А?..

— Ты действительно полагал, что я буду счастлива, если ты, которому я вовсе не нравлюсь, просто притворишься, будто принимаешь меня? Ты серьёзно так думал, Солис Александр?

— Н-но это…

— …Не смей меня жалеть.

Глаза её полыхали гневом, но губы всё равно растянулись в усмешке.

— Я открою тебе одну вещь, Солис Александр. Я… — От её тела стал подниматься золотистый туман. Чувства захлестнули её, и могучая магия начала выплёскиваться наружу. Она в ярости. В жуткой, ослепительной ярости. — …Я больше всего на свете ненавижу, когда меня жалеют!

Лицо её искривила гримаса, в которой невозможно было понять, где гнев, а где смех.

— …Кхе-кхе-кхе… Все, кому не лень, смотрят на меня с состраданием! И сестрица Кайзер, и старикан Кроули, и Ника, и Зак, и ты… Все считают меня «бедняжкой, обречённой умереть юной из-за эксперимента безумного мага»! Ничтожества! Вы со своими жалкими мерками вечно жалеете меня и решаете за меня, что я «несчастна»! Да пошли вы!!!

Вместе с этим взрывом ярости несколько листьев с ближайшего дерева лопнули с сухим треском. Как и говорила Герника, для Шэньхуа, в отличие от обычных людей, магия была самой жизненной силой, и каждое мощное заклятие убавляло её дни. А это означало, что прямо сейчас Шэньхуа тратит свою жизнь впустую.

— Президент, умоляю, успокойтесь!

— Заткнись! — в её правой руке сгустилась золотая магия, и она швырнула её вниз, словно мяч.

Край бассейна разлетелся вдребезги, осколки задели лицо Солиса.

— Президент! Прошу вас, только не магию…

— Я сказала — заткнись, Солис Александр! Не смей мне сочувствовать! Не смей меня жалеть! Не смей смотреть на меня свысока! Я буду жить так, как решу сама! По своей воле, без оглядки, без поблажек, на полную катушку! Я никому не позволю отнять у меня свободу ради этого жалкого ничтожества Гарольда! Не позволю!!!

— Президент!..

Теперь он понял. Понял, почему Шэньхуа, которой Гарольд предрёк смерть не позже шестнадцати лет, без малейшей заботы о собственном веке разбрасывалась магией направо и налево. Жить как вздумается. Поступить в магическую школу и колдовать почём зря, зная, что это укорачивает жизнь. Проводить выходные в ленивой праздности, будто время не имеет значения. Для Шэньхуа это было сражением с судьбой — отчаянный бой, которым она бросала вызов всему миру: «То, что мне осталось мало, ничего не изменит в моей жизни!» Битва за собственную гордость, со стороны казавшаяся бессмысленной. А его дешёвая жалость лишь ранила эту гордость.

И потому Солис извинился от всего сердца. Низко склонив голову, он произнёс:

— …Простите меня, президент. Я смотрел на вас свысока, считая просто взбалмошным и всесильным ребёнком. Но вы — маг, достойный глубочайшего уважения… нет, вы — великая женщина.

— …Хм. Что теперь говорить, — буркнула Шэньхуа, но поток магии постепенно утих.

Солис поднял голову и, глядя ей прямо в глаза, твёрдо сказал:

— Поэтому я беру свои слова назад. Я не стану заниматься с вами ничем непристойным. Не буду лизать ваши ноги. Я не могу ответить на ваши чувства. Простите.

Шэньхуа нахмурилась.

— …Отказываешь такой прекрасной женщине?

— Да. Потому что для меня Масиро ещё прекраснее.

Он сказал это с абсолютно серьёзным лицом. Шэньхуа молча уставилась на него…

— …пф-ф!

И вдруг прыснула.

— Пу-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ты что несёшь с таким невозмутимым лицом, идиот!!!

Солис залился краской.

— А что поделать! Это же правда!

— Кха-ха-ха-ха-ха! Я знала, что ты забавный тип, но чтобы настолько! Как далеко у тебя может зайти любовное помешательство?!

— До самого конца!

От его отчаянного вопля Шэньхуа согнулась пополам от хохота. Когда смех наконец утих, на её губах заиграла немного язвительная улыбка.

— …Хм… «Масиро ещё прекраснее», значит… Раньше меня даже не ставили с ней в сравнение, но теперь, под самый конец, я наконец оказалась на одном поле с Масиро Анастасией… Хм, ну и ну. Ты и правда… Дурак. Хм.

Она вдруг нахмурилась и повернулась к Солису спиной.

— …Посмотреть на меня как на женщину, а потом отвергнуть — точно дурак, дурак, дурак. Ду-рак, ду-рак, — проворчала она себе под нос и вдруг обернулась: — …Солис.

Назвала по имени.

Только по имени.

— Мне было весело с тобой, — сказала Шэньхуа с мягкой улыбкой.

Эти простые, ничего не значащие слова вонзились в сердце Солиса, как предсмертная записка.

— Пре-зи-дент…

Шэньхуа оставила его, готового вот-вот расплакаться, и уже хотела уйти.

И в этот миг…

— …Похоже, прощание окончено.

Раздался бесцветный голос. Бесшумно, словно призрак, перед ними возник юноша. Айзек Рамсас. Он был облачён в чёрное одеяние и чёрный плащ, как наёмный убийца или вестник смерти. А в руке держал магический клинок «Красный Феникс».

— Айзек?.. — что-то зловещее почудилось Солису.

— Хм, — Шэньхуа хмыкнула и усмехнулась дерзкой усмешкой.

Айзек вынул меч из ножен и направил его на неё.

— Э-эй!!! — вскрикнул Солис, но тот, не глядя на него, спокойно произнёс:

— Шэньхуа Парацельс. Я вызываю тебя на смертный бой.

†

Айзек Рамсас. Четыре года назад он поступил на среднюю ступень факультета магического фехтования Академии Трисмегистос, мгновенно вырвался в лидеры и с тех пор неизменно удерживал первое место. Из-за того, что в городе есть знаменитый зал боевых искусств Ахиллеса, факультет магического фехтования среди прочих считался не самым престижным и оставался в тени блестящего гения магии духов — Солиса Александра, — но талант Айзека был подлинным, и ему даже поступали приглашения из Корпуса королевских рыцарей. А его прошлое до Академии знала лишь президент студсовета — Шэньхуа Парацельс.

Четыре величайших беззаконных территории мира: морской город Кальсас в королевстве Аметсути, Пепельный город и Исмайла в республике Клатея, особая экономическая зона Вег в герцогстве Канталора и, наконец, никому не принадлежащий горный район Гарот — Бандитские Небеса. Айзек родился в последнем — самом опасном из всех. Согласно мутной, но достоверной статистике, из мальчиков, рождённых там, тридцать процентов становятся бандитами и разбойниками, десять — наёмниками, семь — рабами, три — убийцами, а остальные пятьдесят процентов умирают, не успев стать никем.

Айзек стал убийцей.

Однажды пьяный сосед, раздражённый детским смехом, ворвался в дом и зарезал родителей Айзека. Сразу после этого пьяницу зарезал случайный прохожий, которому тот полез нарываться. Прохожий оказался довольно умелым киллером — как раз тогда его ученик провалил задание и погиб, и он искал замену. По случайной прихоти он решил обучить своему ремеслу трёхлетнего сироту. Если бы у мальчика не было таланта, он бы просто убил его и пошёл дальше. Но, к несчастью или к счастью, талант у ребёнка оказался, и он с невероятной скоростью впитывал смертоносную науку. Через пять лет, когда его «наставник» погиб при провале заказа, мальчик, ещё ребёнок, был уже вполне сложившимся убийцей.

Унаследовав имя Айзека Рамсаса, он продолжил жить во тьме. К пятнадцати годам его знали уже не как «довольно умелого», а как «весьма опасного». И тут поступил большой заказ: убить главного кандидата в премьер-министры Гермеса — Андерса Кроули. Лорд, большой любитель горячих источников, впервые за долгое время взял отпуск и отправился вдвоём с дочерью в путешествие. Там-то его и планировали убрать. Охрана была серьёзной, но Айзек просочился сквозь неё без труда и проник прямиком в купальню, где лорд принимал ванну с дочерью. Оставался последний шаг — но по случайности он столкнулся лицом к лицу не с целью, а с девочкой. Золотоволосая малышка с красным и синим глазами. Айзек не собирался убивать никого, кроме цели, но в работе случается всякое. Не колеблясь ни секунды, он направил клинок на ребёнка.

И был разгромлен в пух и прах абсолютно голой девочкой, у которой не было даже волшебной палочки. Охрана, встревоженная шумом, повязала его — он был настолько потрясён, что даже не сопротивлялся. Его ждали допросы, пытки и бесславная смерть. Как и его предшественника. Он уже приготовился к концу — подходящий финал для грязного убийцы.

Но девочка по какой-то причине лишь весело рассмеялась: «Забавно. Жаль только, что ты учился убивать исподтишка, а не побеждать в честном бою лицом к лицу — было бы куда интереснее». Ничуть не обеспокоенная тем, что её только что едва не убили, она сделала ошеломляющее предложение: поступить в её Королевскую Академию Трисмегистос на факультет магического фехтования и изучить там самые передовые боевые искусства.

От этих слов Айзек, впервые за всю свою жизнь, полную холода и насилия, не сдержал чувств. Впервые — слёзы. Впервые его лицо исказила ярость. Проиграть в бою — одно, но это было похоже на отрицание всей его предыдущей жизни. И девочка с холодной, жестокой улыбкой босой ногой вдавила его голову в землю: «Кхе-кхе, грязный пёс, а туда же — в гнев. Уличная шавка всё же имеет гордость. Но сколько ни лай, шавка остаётся шавкой. Хочешь стать гордым волком — попробуй одолей меня. Я всегда готова».

— …Я убью тебя, — прохрипел он, задыхаясь от ненависти.

Она расхохоталась: «Ха-ха! Попробуй, пёс! Только поторопись — не позже чем через десять лет я умру. Сумей превзойти меня за это время. С этого самого мгновения я, Шэньхуа Парацельс, — твоя единственная цель в жизни».

…И вот прошло четыре года.

†

— Шэньхуа Парацельс. Я вызываю тебя на смертный бой, — спокойно, но с пламенем в глубине голоса произнёс Айзек.

— Хм. Торопыга. Я тут развожу сцену в духе «милашка-Шэньхуа-тян», а ты мне даже насладиться моментом не даёшь.

Шэньхуа улыбалась, но её обнажённое тело снова начало источать золотую ауру.

— …Виноват, — Айзек чуть склонил голову и с лёгким смущением добавил: — …На самом деле я хотел подождать ещё. Но сцена была так… хороша. Слишком красивая для прощания. И я испугался: вдруг госпожа Парацельс решит, что «уйти вот так, красиво, — не худший вариант». Мне не нужна победа над вашей оболочкой, если вы потеряли волю к жизни.

— Хм, говоришь так, будто с оболочкой-то уж точно справишься. Да я тебя даже во сне одолею.

Она держалась с обычной своей надменностью. Ни за что не скажешь, что смерть уже стоит на пороге.

…И оттого происходящее казалось ещё более жутким.

— Что здесь творится?! — раздался крик из-за спины Айзека, и к ним подбежала Герника.

— …Я решил, что твой план — свести её с Александром и подарить ей любовь — потерпел полный крах, — сухо ответил Айзек. — Посему моё сотрудничество с тобой окончено. Я перехожу к собственной цели.

Судя по всему, Герника и Айзек действовали заодно, чтобы соединить Солиса и Шэньхуа ради облегчения её последних дней. И случай недельной давности, когда Айзек запер его с Шэньхуа в комнате, был частью того же плана.

— Собственная цель братика Зака?.. — растерянно спросила Герника.

— Зак с самого начала поступил в Академию, чтобы изучить новейшие боевые техники, а затем — победить меня. Для этого и стал моим подчинённым, — пояснила за него Шэньхуа. — Моя сила теперь будет лишь угасать, так что момент сейчас не идеальный, но лучшего уже не будет. Другое дело — хватит ли у него самого сил.

— …Прошу не недооценивать. По моим расчётам, шанс на победу у меня был уже год назад, — с несвойственным ему вызовом произнёс Айзек.

Шэньхуа весело усмехнулась:

— Кхе-кхе, сегодня ты прям разлаялся, пёс.

Концентрация магии вокруг неё резко возросла.

— Что ж, будь по-твоему. Постарайся меня развлечь.

— …Слушаюсь. Нужно ли время на подготовку?

— Не нужно. Моё главное оружие всегда наготове. Ради тебя.

— Почту за честь.

Шэньхуа щёлкнула пальцами, и из воздуха за её спиной возникли двенадцать серебристых сфер. Автоматическая система перехвата «Иджи́с-кун». Самодельный артефакт, который в обычное время был скрыт в подпространстве и реагировал на любую магию с враждебными намерениями. В прошлом он без труда отразил атаку Солиса. Вряд ли обычный маг мог постоянно поддерживать его активным. …А это значило, что он непрерывно высасывает жизнь из Шэньхуа.

— Прекрати, сестрица!!! — вскрикнула Герника, бросаясь к ней. — Убери эти устройства! Пожалуйста, не дерись! Если уж есть время на это… э-э… займись лучше со мной непристойностями, мы же на горячем источнике! — с плачущим лицом она стала срывать с себя одежду. — С-сегодня, так и быть, можешь делать со мной всё, что пожелаешь! Я стерплю что угодно, даже самое постыдное, только, пожалуйста…

— Кхе-кхе, заманчивое предложение… — Шэньхуа усмехнулась, но улыбка быстро погасла. — …Но сейчас — посиди-ка тихо.

— Сестрица!!!

Шэньхуа прикоснулась к её спине.

— Связать.

Из её ладони хлынули белые нити и мгновенно опутали Гернику с ног до головы.

— А-ах!!!

Девочка рухнула на землю, не в силах пошевелиться.

— Сестрица-а-а! — раздался её душераздирающий крик.

— Не бойся. Как закончим — сразу распутаю.

— Умоляю тебя, не дерись!!!

Шэньхуа лишь вздохнула в ответ на мольбы:

— Фу-у… С чего ты вдруг так запаниковала, Ника? То, что я не жилец, было ясно ещё с приюта, и ты всегда принимала это как данность.

— Но я не знала, что так рано…

— Строить капризы в последний момент — какая же ты ещё маленькая девочка, Ника. Эй, эй, маленькая капризная девочка, — голос её звучал поддразнивающе.

— И пусть маленькая! Да, я капризная маленькая девочка! Поэтому, сестрица, не бросай свою маленькую сестру!

— Ты не одна. С тобой Роджер, Кайзер, Солис.

— Но сестрицы не будет!

— Смирись.

— Не хочу!

— …Этот разговор никуда не ведёт, — вздохнула Шэньхуа и нежно дотронулась до спелёнатой сестры. — Спи, — прошептала она.

Тело Герники окутало мягкое белое сияние.

— Се-сестрица… что… ты… Фа-а… Не… Фу-а-а…

Веки Герники сомкнулись, и через несколько секунд раздалось тихое сонное посапывание. Должно быть, заклинание сна из белой магии. Магия, воздействующая на организм напрямую, — тонкая материя, как и сильнодействующие лекарства: неопытный маг мог бы не просто не усыпить, а навредить здоровью или рассудку. Но Шэньхуа справилась играючи, без всякой палочки. И дело было вовсе не в подпитке от Фрагмента — она и впрямь была гением.

И этому гению бросил вызов один человек.

— …Ну, я начну, — Айзек обнажил «Красного Феникса».

— Не позволю!.. — Солис рванулся и встал между ними, заслоняя Шэньхуа. — Прекрати, Айзек! Ты хоть понимаешь, что делаешь?!

— Не мешай, Александр. Это у тебя-то есть право сводить на нет все мои годы тренировок?.. — голос его, обычно монотонный, сочился гневом.

И тут до Солиса наконец дошло:

— !.. Так это ты о ней говорил — «есть тот, кого я должен одолеть любой ценой»?!

Недавно, во время задания в пещере, Айзек говорил об этом: «Есть тот, кого я должен победить во что бы то ни стало. Не позже чем через пять лет». Ради этого он не заводил любовных отношений, отверг приглашение в рыцари, не думал о будущем. Он жил, оттачивая лишь боевое мастерство. И всё ради одной цели — одолеть Шэньхуа.

(…А ведь он, возможно, прав…)

Может быть, действительно никто не вправе мешать человеку достичь цели, на которую он поставил всё своё существование. Даже если со стороны это кажется чудовищной ошибкой. Если бы кто-то вздумал помешать самому Солису воскресить Масиро, он бы сопротивлялся до последнего. Решимость человека не измерить мерками «правильно» и «неправильно».

(…Но всё равно!)

— Ты в своём уме, Айзек?! Если вы сразитесь, президент умрёт! Какое тут может быть пустое бахвальство?! Думай головой!

— …Это тебе стоит думать головой, Солис Александр. Оскорбляя Зака, ты оскорбляешь и меня — ту, ради которой он живёт.

Раздался ледяной голос у него за спиной. В тот же миг тело Солиса скрутили белые нити, и он, как и Герника, не в силах сопротивляться, покатился по земле.

— Гх!!!

— Ты тоже посиди тихо.

— Президент, почему!..

Шэньхуа посмотрела на него сверху вниз:

— Меня вызвали — я приняла вызов. Вот и всё. Я не сбегаю, и Зак не отступит. И ещё, Солис Александр. Если мы будем драться, моя жизнь, конечно, сократится… Но даже без боя я всё равно умру в скором времени.

— Это… так, но… но…

Мозг его лихорадочно искал способ переубедить их. Озарение!

— Фрагмент! Среди осколков Философского Камня может найтись тот, что спасёт президента! Я разыщу его и вылечу вас — Ай!

Удар ногой. Беспомощный Солис откатился в сторону.

— …Твердишь то же, что и Кайзер… Дурак!.. — с ненавистью прошипела Шэньхуа. — Чтобы жалкие глупцы вроде вас «спасали» меня… Да кто ты такой?! Я проживу, как хочу, свободно, и умру, как хочу, без чьей-либо помощи!

— Как же так…

Он понимал, что она горда. Когда они бились в прошлый раз, она и тогда говорила, что ненавидит Фрагменты. Но отвергать даже шанс на спасение — этого он понять не мог. Это же… завуалированное самоубийство.

— Чего вы так упёрлись, президент?!

— Я не упёрлась! — рявкнула она с лицом, которое говорило об обратном, и повернулась к Айзеку. — Хватит! Оставь этого дурака, мы начинаем, Зак!

Айзек кивнул, и клинок «Красного Феникса» объяло пламя.

— Я иду!..

— Давай!

Айзек метнулся вперёд. «Иджи́с-куны» развернулись перед Шэньхуа, готовые отразить удар.

— Президент! Айзек!

Солису оставалось лишь беспомощно смотреть.

†

Тем временем Мэй Фламмель в одном банном полотенце выскользнула из своей комнаты. Путь её лежал прямиком к номеру Солиса, а задумала она ни больше ни меньше как ночной визит. Ей только что открыто признались и отвергли, но… именно поэтому действовать надо было сегодня же. Солис пользовался популярностью, однако большинство влюблённых девчонок любили его примерно так же, как поп-звёзд, — им нравилось визжать издалека. Так что опыта прямых, серьёзных признаний, как сегодня, у него почти не было. А значит, прямо сейчас в его сердце должна быть брешь. И в эту брешь, которую сама же и пробила, Мэй намеревалась ворваться.

…Было бы ложью сказать, что она не через силу. Ей отказали, и это больно. Даже сейчас, стоило вспомнить этот момент, к глазам подступали слёзы. Но она подавит чувства и применит самый эффективный метод для достижения цели. В тот самый миг, когда она поклялась не сдаваться — рыдая в горячем источнике, — её разум уже холодно и расчётливо строил новую тактику. Мэй тоже была магом до мозга костей.

— !.. Мэй-сан?!

У самой двери Солиса она нос к носу столкнулась со своей соперницей-волшебницей.

— …Кэрол-сэмпай… А вы-то что тут делаете?.. — лицо Мэй перекосилось.

— Д-да вот, зашла… Зачем бы это? — попыталась увильнуть Кэрол, тоже в одном полотенце.

— …Вы ведь не думаете про то же, что и я: ударить в ту самую брешь в сердце сэмпая, которая открылась после того, как он меня отверг, и этой же ночью решить всё одним махом?..

— К-как ты могла такое подумать…

— А я именно так и думаю.

— Какая беспринципность!

— От вас слышу! А кто полчаса назад гладил меня по голове и строил из себя добрую старшую подругу?!

— То было одно, а это — совсем другое, — отрезала Кэрол.

— …А вы, сэмпай, становитесь той ещё штучкой…

Вдруг дверь комнаты Солиса медленно отворилась. Обе вздрогнули. Неужели они так шумели, что разбудили его?

— Ой?.. Мэй-тян, Кэрол-сэмпай…

Из-за двери показалась Хикари. Разумеется, тоже в одном полотенце. Она тоже была коварным магом, готовым обойти даже лучших подруг, если того требовали обстоятельства.

— Х-Хикари-тян, неужели… миссия уже выполнена?!

— Это что, постфактум?! Ах ты, зомби-девчонка… Воровка подлая!..

Под их перекрёстным обстрелом взглядов Хикари отчаянно замахала головой:

— Н-нет! Ещё не выполнена!

— «Ещё»?

— Ах… Нет… В-в общем, Солиса-сэмпая в комнате нет! Н-наверное, он… в купальне.

— «В купальне»!!! — глаза Мэй и Кэрол загорелись хищным блеском.

†

В тот же самый час Куон Этерния проснулась от странного ощущения — будто какая-то часть её тела ноет. Но, осмотрев себя, она не нашла ничего необычного. Ломило… другую часть. Которой у этого тела не было.

— Странно… — пробормотала она, склонив голову, не в силах понять свою интуицию. — …Очень странное чувство.

Сжимая в руке одну лишь катану, совершенно голая Куон вышла из комнаты.

†

Солис мог лишь молча наблюдать за битвой Шэньхуа и Айзека.

— Сразу на полную! Формация — Гексаграмма!!!

По команде Шэньхуа двенадцать серебристых сфер выстроились в шестиконечную звезду, разворачивая спереди магический барьер.

— Х-х-а!!!

Объятый пламенем клинок Айзека обрушился с сокрушительной силой, но «Иджи́с-куны» с лёгкостью отразили удар. Однако Айзек, даже отброшенный назад, не потерял равновесия и тут же изящно взмыл в воздух, перемахнув через голову Шэньхуа. Приземлившись за барьером, он с разворота нанёс молниеносный выпад. «Иджи́с-куны», настроенные реагировать на враждебную магию, на такое нападение не отвечали: магический меч «Красный Феникс» — всего лишь инструмент, в нём нет злого умысла. Но Шэньхуа знала это и ожидала атаки из слепой зоны. Не оборачиваясь, она мгновенно перенесла сферы назад и снова активировала барьер.

Га-ГИНЬ!

Клинок застыл в волоске от неё, вновь отброшенный.

И в то же мгновение:

— С седьмого по двенадцатый — режим обстрела! Залп «Иджи́с-пушки» в упор!!!

Из центра Гексаграммы вырвался ослепительный радужный луч чудовищной силы. Айзек ушёл в сторону на ширину бумажного листа. Радуга, пронзив ночной мрак, беззвучно испарила огромное дерево и скалу на своём пути.

— Ха!!! — сразу после уклонения он снова ринулся в атаку, но шесть сфер, державших барьер, отбросили его.

— Кхе-кхе, а от такого увернёшься? — Шэньхуа сохраняла полное спокойствие.

Шесть оставшихся сфер одна за другой начали залп частыми радужными стрелами. Айзек снова ускользнул в самый последний миг, но обстрел не прекращался. Свирепый непрерывный ливень света. Пусть каждая стрела в отдельности слабее того луча, но их плотность была выше в десятки раз. Выцеливая малейшие промежутки между выстрелами, Айзек уходил всё дальше, демонстрируя сверхчеловеческую ловкость. Но подобраться к Шэньхуа он так не мог…

…как вдруг он прыгнул. Чудовищный прыжок — легко за десять метров в высоту.

— Пикирующий Феникс!!!

Словно сокол, бросающийся на добычу, он ринулся на неё с небес.

— Глупец! С первого по двенадцатый — шквальный огонь! Цель — пёс наверху!

Там, в воздухе, где не увернуться, в тело Айзека со всех сторон вонзились десятки стрел, и он без крика, словно тряпичная кукла, рухнул вниз.

— Ну и ску…

…Из-за его спины возникла новая чёрная тень и с мечом в руках обрушилась на Шэньхуа.

— Что?!

Шэньхуа выпучила глаза. Вглядевшись, она поняла, что стрелы пронзили не Айзека — а чёрное бревно, замотанное в ткань.

— …Синоби-дзюцу. Техника Подмены.

Синоби-дзюцу. Искусство скрытности, внезапных смертельных атак и гарантированного бегства. Зародившись в Аметсути, оно веками развивалось в теневом мире. Во время Войны Небес и Земли «ниндзя» — мастера этих техник — наводили ужас на вражеских командиров, став одной из причин затяжного кровавого конфликта. Человек, подобравший осиротевшего Айзека, был потомком одного из них. Изучая в Академии честный бой, Айзек ни на день не забывал и эту свою науку.

— Чёрт! — Шэньхуа поняла, что не успевает перестроить «Иджи́с-кунов» для барьера, и бросила сферы прямо в пикирующего врага.

Айзек встретил серебристые снаряды одним движением:

— Рас-сечь!!!

Все двенадцать сфер в мгновение ока были развалены надвое. Без барьера они были просто бумагой перед «Красным Фениксом» в руках мастера. Та самая система, о которую когда-то сломал зубы даже усиленный Фрагментом Солис, пала всего за минуту боя.

Теперь Шэньхуа была беззащитна. Клинок устремился к ней.

— Готовься!!!

— Не хочу.

За миг до того, как пылающее лезвие достигло цели, тело Шэньхуа словно исчезло.

— Что?!

Айзек, промахнувшись, в изумлении приземлился. И сверху раздался голос:

— Мой козырь. Гравитационный контроллер «Люцифер-кун». Прекрасный артефакт, подходящий мне. Словно ангел.

Шэньхуа парила в воздухе. За спиной у неё медленно взмахивали три пары белоснежных крыльев. Образ обнажённой девушки с длинными золотыми волосами и крыльями и впрямь чем-то походил на невинного ангела. Вот только двигалась она с молниеносной быстротой, от которой захватывало дух, и мгновенно взмыла на двадцать метров вверх.

— Потрясающе!.. Но!!!

Айзек широко замахнулся — и пламя на клинке разрослось до чудовищных размеров.

— Вихревой Феникс!!!

Одним мощным взмахом он высвободил огонь, и тот, словно гигантская огненная птица, устремился к Шэньхуа.

— Бесполезно, глупец!

Шэньхуа с невероятной лёгкостью ускользнула от атаки, но Айзек и не думал останавливаться.

— Танцующий Феникс!

Он с силой рассёк воздух снизу вверх, и теперь на Шэньхуа ринулась стая бесчисленных крохотных огненных птиц. Она ушла в сторону, но Айзек повторял атаку снова и снова, заполняя пламенем всё небо. Каким бы стремительным ни было движение, если пути к отступлению перекрыты полностью, увернуться невозможно. Казалось, ещё мгновение — и огненные твари вонзятся в её тело.

Однако…

— Надоело.

Бросив это как нечто само собой разумеющееся, Шэньхуа резко прекратила уклоняться и застыла на месте. Стая ринулась к ней — и тут же бесследно угасла, натолкнувшись на магический барьер, лениво выставленный одной рукой. Дальние атаки «Красного Феникса» были несопоставимы с огневой мощью «Иджис-пушек». С «Вихревым Фениксом» ещё пришлось бы считаться, но мелких птах она могла отразить и голыми руками, без всяких «Иджис-кунов».

— Тогда решим в ближнем бою!

Едва прокричав это, Айзек без разбега оттолкнулся от земли и взвился в воздух.

— Парящий Феникс!

Он летел к Шэньхуа, парящей на высоте больше двадцати метров, куда не допрыгнуть простому смертному. Чёрный плащ за спиной взметнулся, точно крылья, и Айзек не просто прыгал — он парил. С мечом наголо, разбрасывая языки пламени, возносясь к небесам, он и сам был подобен легендарной птице Феникс.

— Этот плащ — летательный артефакт! Неплохая игрушка для дворового пса! — раздался полный веселья голос Шэньхуа.

До сверхзвуковой скорости «Люцифер-куна» ему было далеко, но и с этим пушечным ускорением Айзек стремительно нагонял её.

— Тогда — козырь в рукаве номер два: «Экскалибур-кун»!

В ладони Шэньхуа материализовался маленький металлический цилиндр. Она встряхнула его, и с кончика вырвался золотой луч, застыв метровым стержнем. Настоящий световой меч. Айзек не снижая темпа продолжал нестись прямо на неё.

— Глупая! Решила состязаться со мной на мечах?!

— Хм-м… И правда, что это я.

С совершенно ошарашенным лицом Шэньхуа вдруг взяла и швырнула световой клинок в наступающего Айзека.

— ?!

Оружие летело без особой силы, и он, хоть и с опаской, легко отбил его. «Экскалибур-кун» потерял свечение и рухнул вниз. Не обращая на это ни малейшего внимания, Шэньхуа взмыла ещё выше.

— Козырь в рукаве номер три: «Сагитариус-кун».

Перед ней возник полумесяц, исторгший тучу световых стрел прямо в Айзека.

— Козырь в рукаве номер четыре: «Стардаст-кун».

Рядом с полумесяцем появилась сфера, осыпав его градом световых пуль.

— Козырь в рукаве номер пять: «Старгейзер-кун».

Между полумесяцем и сферой выросла цилиндрическая пушка, способная одним глотком поглотить человека. Из её жерла в Айзека ударил чудовищной толщины луч.

— Козырь в рукаве номер шесть: «Мьёльнир-куны».

Пять гигантских шаров, потрескивая молниями, неторопливо поплыли к нему. Каждый — смертоносный артефакт, одно попадание которого гарантировало полную недееспособность.

Но Айзек с нечеловеческой реакцией отбивал, уклонялся, проскальзывал мимо, почти не теряя скорости и приближаясь к ней. Зато всё, что не достигло цели, обрушилось на землю — взрывы перепахивали почву, сотрясали землю, заставляли испаряться горячие источники. Солиса и Гернику вот-вот могло задеть.

— Это плохо!..

И в тот же миг путы, державшие Солиса, вдруг ослабли.

— …Вы не ранены, Господин Король Демонов?

Разрезавшая нити своим клинком, перед ним стояла Куон — абсолютно голая, но с катаной в руке.

— Что происходит, сэмпай?! Почему президент и Айзек-сэмпай сражаются?!

Повернувшись на голос, он увидел, что Мэй, Хикари и Кэрол уже вытащили спящую Гернику из её кокона. Все они, разумеется, тоже были абсолютно голыми.

— Откуда я знаю! Все — живо в укрытие!

Уклоняясь от рухнувшего рядом «Мьёльнира», Солис в отчаянии выкрикнул это и перевёл взгляд на грандиозное воздушное сражение. Бесчисленные артефакты Шэньхуа, загадочные техники Айзека, его феерические приёмы на пределе возможностей «Красного Феникса»… Всё, что происходило одно за другим, с полным правом можно было назвать теми самыми «козырями». В эти несколько минут боя уместились целые жизни двух выдающихся магов.

(…Мне эту битву не остановить.)

Это было невозможно не только по силам. Главное — он не хотел её останавливать. И от осознания, что даже зная о смертельной опасности для обоих, он продолжает жадно следить за схваткой, Солиса захлестнуло отвращение к себе.

— Кха-ха! Давай ещё громче!!!

Ночное небо разорвал торжествующий хохот Шэньхуа.

— Гр-р!!!

Световая стрела оцарапала ногу Айзека, шар обжёг руку, хлынула кровь. Разряд тока от молниевого шара заставил мышцы на миг замереть. Следующий выстрел «Старгейзера» снёс верхнюю половину клинка «Красного Феникса». Ещё несколько стрел и пуль ударили в цель. Но он продолжал идти — и наконец оказался вплотную к ней.

— Неистовый Феникс!!!

В ослепительной, яростной серии ударов он разнёс в щепки висящие в воздухе «Сагитариуса», «Стардаст» и «Старгейзер». Осталась только она цель.

— Готовься!..

…Шэньхуа расплылась в невыразимо блаженной, садистской ухмылке и со зловещей нежностью прошептала:

— Супер-козырь: «Иджис-кун, модель два».

В то же мгновение перед ней возникли двенадцать золотых сфер. Развернулся радужный магический барьер. Сломанным «Фениксом»… нет, даже целым, его было не пробить. Это не вопрос мастерства — абсолютное превосходство щита над мечом.

— Гр-р… У-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о!!!

С рёвом Айзек метнул обломок «Феникса», вложив в бросок все силы. Клинок, извергая гигантское синее пламя, способное испепелить самого владельца, врезался в барьер, рассыпав снопы искр. И… угас, рухнув на землю.

— Кха-ха-ха-ха! Твоя песенка спета, Зак!!!

Но Айзек, не сводя с неё глаз, прорычал:

— Ещё нет! Пока я не пробью это — не конец!!!

— Ну попробуй, если сможешь!

Шэньхуа медленно отступила назад. И в тот же миг рядом возникли ещё двенадцать сфер. Теперь двадцать четыре устройства, выстроив двойную Гексаграмму, прикрывали её. В этом не было никакого смысла — просто желание заставить Айзека испить чашу отчаяния до дна.

Но на его лице не было отчаяния.

— Я пробью!!!

Сунув правую руку в складки плаща, он выхватил из-за спины оружие. С виду — короткий, не больше полуметра, клинок. Но вместо лезвия из рукояти вырастал длинный конус, по которому спиралью вилась резьба.

— …Копьё? — нахмурилась Шэньхуа.

— ПРОНЗА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-АЙ!!!

С оглушительным, пронзительным визгом наконечник завращался с бешеной скоростью, окутавшись алым свечением. Айзек вонзил его прямо в центр барьера.

КИ-И-И-И-ГИ-ГИ-ГИ-ГИ-ГИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!

Сквозь дикий, режущий слух скрежет, сквозь снопы искр и ослепительные вспышки вращающееся копьё вгрызалось в барьер. Тот самый барьер — «Иджис-кун» модель два, наверняка куда мощнее прежнего, легко отражавший и высшую магию «Врата Бездны», и смертельный удар «Феникса», — медленно, но верно поддавался. Копьё буравило его.

— Что?! Ар-р… Барьер, усиление мощности!

Сферы сдвинулись теснее, слой барьера заметно уплотнился. Но копьё и не думало останавливаться.

— Что это за копьё такое, чёрт возьми?! — в голосе Шэньхуа впервые зазвучала тревога.

С лицом, искажённым, как у демона, Айзек процедил:

— Спиральное копьё… «Гунгнир»!!!

— Что это?! Никогда о таком не слышала!

Айзек чуть изогнул губы в усмешке.

— …Разумеется. Я сделал его сам… с единственной целью — пробить вашу защиту, тот самый козырь, который вы наверняка приберегли…

— Вздор! Да разве ты способен создавать артефакты!

— Я изучал технику, пока помогал вам как ассистент!..

— Ах ты, вороватый пёс! Такая… грубая поделка дилетанта!

— …Верно, — улыбка Айзека стала ещё шире. Его лицо было бледным, как у покойника, дыхание — хриплым и тяжёлым, тело сотрясала слабость. И лишь боевой дух, полыхавший в нём, не угасал ни на йоту. — …«Пробивная мощь»!.. Только на ней я и сосредоточился, и потому расход магии чудовищный… Александр или Калиостро, возможно, и справились бы, но моих сил хватит лишь на тридцать секунд!..

Вот почему он не использовал его сразу. Управляться с этим оружием, уклоняясь от града атак Шэньхуа, было немыслимо, а тратить всю ману лишь на первый комплект «Иджис-кунов» — непозволительная роскошь. Его следовало хранить до последнего — до момента, когда все атакующие артефакты и первая линия защиты будут сметены, и настанет время нанести решающий удар.

Треск.

По барьеру побежала трещина.

— Гр-р… Держись, Иджис!

— Н-Н-Н-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О-О!!!

Это был действительно последний, отчаянный удар. Без «Феникса». Сейчас или никогда — поразить Шэньхуа… Убить!

— ПРОНЗИ-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!!

С яростным воплем барьер со стеклянным звоном разлетелся на тысячу сверкающих осколков. Спиральное копьё, пробив сильнейший щит, с торжествующим скрежетом устремилось к своей цели — прямо в грудь Шэньхуа…

И замерло на волосок от беззащитного тела.

Четыре года он истязал себя тренировками. В перерывах между ними — до седьмого пота постигал искусство создания собственных артефактов. Даже во сне он каждый день без исключения представлял этот бой, вновь и вновь прокручивая в голове победу и её смерть. И всё же — в самый решающий миг Айзек не смог нанести смертельный удар. Он и сам не понял почему, но тело вдруг отказалось слушаться. И именно это спасло ему жизнь.

— ?!

То ли чутьё воина и убийцы, то ли инстинкт живого существа — но вдруг острое, отвратительное предчувствие заставило Айзека отпрянуть назад. В тот же миг пространство прямо перед ним пронзил гигантский столп света, ударивший с земли. «Гунгнир» был почти полностью уничтожен, оставив в руке лишь рукоять. Если бы тело Айзека находилось хоть на пару сантиметров впереди… если бы он сделал последний шаг, чтобы покончить с Шэньхуа… Он бы точно не успел увернуться.

А там, где только что была Шэньхуа, не осталось ничего. Вообще ничего — свет поглотил её без следа.

— Ч-что?..

Столп рассеялся, и Айзек ошеломлённо уставился вниз. Там, на земле, лежал тот самый маленький цилиндр — световой меч «Экскалибур-кун», который она небрежно швырнула. Похоже, он-то её и испарил.

— Госпожа… Парацельс?.. — потрясённо прошептал он.

Последние крохи магии, удерживавшие его в воздухе, иссякли, и Айзек начал падать. Но внезапно чьи-то руки обхватили его сзади, и к горлу прижалось холодное лезвие ножа.

— …А?

Ничего не понимая, Айзек издал совершенно дурацкий звук.

— Кхе-кхе-кхе, твоя песенка спета, Зак, — раздался у самого уха шёпот Шэньхуа.

— …С-сдаюсь.

Так и не осознав, что, чёрт возьми, произошло, он признал поражение. Но в голосе его послышалось явное облегчение. Убрав нож, Шэньхуа медленно опустилась на землю, всё ещё поддерживая его, и крылья за её спиной растаяли. Вид у неё был донельзя самодовольный.

— Кхе-кхе-кхе… Я давным-давно пронюхала, что ты втайне от меня мастеришь какой-то мудрёный артефакт. Догадаться, что он создан, дабы сломать мою защиту, не составляло труда. Я видела насквозь то, что ты видишь насквозь мою последнюю карту — защитный артефакт. Конечно, я могла бы победить, не дав тебе даже шанса его использовать… Но мне захотелось проверить прочность «Иджис-куна, модель два». Так что я решила принять его в лоб.

Айзек всё ещё не мог прийти в себя. Тут подбежали Солис с остальными — все с абсолютно сбитыми с толку лицами.

— П-президент… Как… Ведь вас поглотил тот свет!.. Я же видел своими глазами! А потом вы вдруг взяли и появились у Айзека за спиной…

— Просто твои глаза тебя обманули, только и всего, — усмехнулась Шэньхуа. — Я всё это время была там. А то, к чему так старательно рвался Зак, было лишь иллюзией.

— Иллюзией?!.. — Айзек задохнулся. — Невозможно! Я не мог не заметить иллюзию…

— Фрагмент №12 «Радуга» повелевает светом.

От этих слов и Айзек, и Солис затаили дыхание. Остальные, не понимая сути, лишь растерянно хлопали глазами.

— Естественнее любой иллюзии духов или фантомов. Свободно, как мне вздумается, и столь безупречно, что никто, кроме меня, не замечает подвоха. Я могу перекраивать мир, воспринимаемый человеческим зрением. Такова способность Фрагмента «Радуга» внутри меня.

— Но… вы же использовали и барьер, и артефакты…

— Я всего лишь сместила координаты их появления. Ничего удивительного.

Сказано это было до смешного буднично, но во всей Академии Трис вряд ли нашёлся бы ещё хоть один человек, способный на такое.

— …Хм. Семь лет не прибегала к «Радуге» — с того самого дня, как сожгла приют. Это… скажем так, моя благодарность безродному псу, который бросился на меня со всей душой и телом.

Пожав плечами, она добавила:

— Что ж, для жалкой шавки ты неплохо постарался. Особенно это твоё вращающееся копьё… Не слишком изящно, но весьма любопытная штука.

— …С того дня, как вы повергли меня, я решил: в конце я пробью вашу защиту только в лоб, — ответил Айзек.

— Хм, вот как. Фа-а-а…

Внезапно она издала совершенно очаровательный зевок и, словно проваливаясь в сон, закрыла глаза и рухнула навзничь. Кожа её приобрела землистый оттенок, от неё не исходило ни следа жизни. Невозможно было поверить, что эта хрупкая фигура ещё минуту назад крушила всё вокруг.

— Президент!!!

— Госпожа Парацельс!!!

— Прочь с дороги!!!

Растолкав остолбеневших Солиса и остальных, к ней метнулась Герника.

— Сестрица… Какая же ты дура! Набитая дура!!!

Со слезами на глазах, вкладывая в голос всю злость, всю боль и отчаяние, она выкрикнула это. И вдруг, склонившись, припала к губам Шэньхуа.

— М-м… Чмок… Фа-а… Н-на-а…

Долгий, вязкий поцелуй, полный сплетения языков. Прямо на глазах у ошеломлённой публики лицо Шэньхуа начало наполняться жизнью.

— Вот оно что!!!

Точно как в случае, когда Солис давал Масиро человеческий облик: через поцелуй Герника отдавала сестре свою ману.

— Н-н-н… А-ан… Пуа-а-а…

Через некоторое время Герника оторвалась. Глаза Шэньхуа оставались закрыты, но дыхание стало спокойным и умиротворённым.

— …Она… спасена? — дрожащим голосом спросил Солис.

— …Это лишь неотложная помощь, не больше, — с побледневшим лицом ответила Герника. — Моя магия «Выжженной Земли» и её «Радуга» имеют разную природу… Это как бросить умирающую морскую рыбу в пресную воду — лишь временная мера, чтобы протянуть ещё немного. Не то что «Жёлтый Источник» Масиро-сан, заточенный под «поддержание существования»: ей достаточно простого поцелуя с обычным человеком, и всё в порядке.

— Завтра я проведу полноценный ритуал передачи магии. Это даст ей немного времени — несколько дней или недель, не знаю… Особые благовония, зелье, от которого слегка плывёт голова и становится приятно… Нужно будет начертить правильный магический круг и в нём… скрепить тела. Сестрица, конечно, будет сопротивляться, но я возьму силой. Раздену и свяжу… А ты, — Герника метнула гневный взгляд в Айзека, — поможешь. Надеюсь, ты больше не собираешься с ней драться?

Айзек промолчал. Герника лишь вздохнула:

— …Ладно, для начала давайте перенесём её в комнату. Солис-братик, прошу тебя.

— Хорошо, — кивнул он.

…И в этот самый миг земля под ногами ушла вниз.