Пролог

— Объединиться, говоришь? — Кэрол недоверчиво сощурилась, едва расслышав слова Мэй.

На город стремительно наползали сумерки. Общественная купальня, укрывшаяся у самого природного парка Гвендолин — того самого, где днём бушевал конкурс хвастовства питомцами Кадукеуса, — сейчас стояла почти пустая. В горячей воде лениво нежились лишь двое: Кэрол и Мэй.

И вот теперь Мэй запросто предлагала ей, своему, можно сказать, заклятому врагу, заключить временный союз.

— Похоже, сэмпай Солис по уши увяз в нашей Масирочке, — заявила она. — Так что грызться нам сейчас совершенно некогда. Вдвоём… нет, втроём, вместе с Хикари-тян, мы должны ударить единым фронтом. Наша задача — сделать так, чтобы сэмпай заметил и других девушек, кроме Масирочки!

При этих словах Кэрол моментально залилась краской.

— В-вовсе я не питаю к господину Солису ни-никаких романтических…

— Вот как, — перебила Мэй. — Тогда мы с Хикари-тян управимся одни.

Она беззаботно пожала плечами и грациозно поднялась на ноги. По её миниатюрному телу совершенно непропорционально пышная грудь соблазнительно и упруго качнулась.

— П-погоди, зомби-девчонка! — в панике окликнула её Кэрол, когда Мэй уже собиралась выходить. — В-вовсе я… но господин Солис — мой драгоценный соперник! И если этот соперник вдруг потеряет голову от любви к какому-то скелету и окончательно запустит учёбу, моей полноценной студенческой жизни будет нанесён непоправимый ущерб! А посему я, ни в коей мере не желая занять место Масиро-сан подле господина Солиса и даже в мыслях не помышляя ни о чём подобном, движимая исключительно заботой о собственной плодотворной учёбе… — она судорожно набрала в грудь воздуха, — …так и быть, скрепя сердце, я не отвергну твоего предложения! О-хо-хо-хо-хо-хо!

— …Надо же, как заливисто врёт… Ох уж эти цундере… — со вздохом Мэй вновь опустилась в воду.

— И-итак, что конкретно означает «объединиться»? — уточнила Кэрол.

Мэй хитро прищурилась:

— Кэрол-сэмпай. Как по-твоему, что есть у нас с тобой, но напрочь отсутствует у Масирочки?

— ?.. Чего нет у Масиро-сан, зато есть у нас… — Кэрол наморщила лоб. — Может, состояние?

— …Фу, аж передёрнуло. До чего же бесит эта богатенькая принцесса, — Мэй плеснула в неё таким презрительным взглядом, что Кэрол мгновенно вспыхнула.

— Да я же пошутила! Ответ… — она быстро перевела взгляд с обнажённой Мэй на собственное тело. — …Это наши тела, верно?

— Верно, — кивнула Мэй и с невозмутимым видом отчеканила: — Я, как видишь, писаная красавица. Хикари-тян, если держит рот на замке, просто невероятно хороша. Да и Кэрол-сэмпай, хоть и с одним маленьким недостатком, по общепринятым меркам обладает весьма приятной наружностью. И кожа у тебя прямо-таки сияет.

— Любопытно, что же это за «маленький недостаток»? — нахмурилась Кэрол.

— Грудь.

— И без пояснений знаю! — взвилась Кэрол, с досадой буравя глазами две внушительные глыбы, беззаботно покачивающиеся на воде прямо у неё перед носом.

Не обращая внимания на её возмущение, Мэй продолжила:

— Чтобы переключить внимание сэмпая с Масирочки на нас, придётся положиться на это оружие. Иными словами — на сокрушительную, захлёстывающую атаку соблазнением втроём.

— …С-соблазнением? — Кэрол судорожно сглотнула.

— Именно, — Мэй подалась вперёд. — С невиданной дерзостью, без единой передышки, мы будем атаковать, атаковать и атаковать, пока сэмпай до глубины души не осознает, сколь прекрасны девичьи тела. Вот увидишь, одной Масирочки ему точно покажется мало. Нет, мы сделаем так, что ему станет её мало! Силами трёх красавиц!

К слову, насчёт красавиц — Масиро, бесспорно, тоже была ею. Вот только по «неким особым обстоятельствам» она не могла подолгу оставаться в человеческом обличье. Скорее всего, рассуждали Мэй и Кэрол, это вытягивает из Солиса прорву магии или человеческий облик — всего лишь иллюзия, напрочь лишённая настоящих телесных ощущений.

…На самом же деле человеческая форма Масиро держалась лишь считанные минуты, а при обратном превращении в скелета разворачивалось настолько жуткое и гротескное хоррор-зрелище, что Солис при одном его виде немедленно хлопался в обморок. Но даже если не смотреть, присутствие рядом посторонних создавало бы кучу проблем. А главное — постоянно обниматься и целоваться было попросту ужасно стыдно. Только этого Мэй и Кэрол, разумеется, никак не могли знать.

— …Какая… какая неслыханная непристойность… — выдохнула потрясённая Кэрол. — Чтобы я, столь гордая, опустилась до столь низкого соблазнения…

— Неужто не сможешь? — невинным тоном поддела её Мэй. — Член студенческого совета, вторая по успеваемости на факультете магии духов, Кэрол-сэмпай, которая должна служить образцом для прочих магов, — и вдруг побоится применить эффективный метод ради достижения цели?

— Но это же совершенно другое! — Кэрол замахала руками, пытаясь ухватиться за ускользающую логику.

— Истинный маг ради цели использует любые средства, — неумолимо перебила Мэй. — Увиливать, а уж тем более бежать от них — это ведь совсем не про Кэрол-сэмпай, правда?

Она широко ухмыльнулась, и Кэрол на мгновение задохнулась от возмущения:

— У-у-у!..

А затем грянул высокомерный хохот, эхом разлетевшийся под сводами купальни:

— О-хо-хо-хо-хо! Глупый вопрос, зомби-девчонка! Бежать?! Я?! Бежать?! Да ни за что на свете! Клянусь своей гордостью — я с блеском исполню хоть соблазнение, хоть что угодно! О-хо-хо-хо-хо-хо!!!

Кэрол с размаху попалась в ту же незамысловатую словесную ловушку, в какую когда-то угодил сам Солис.

— Вот теперь узнаю́ сэмпай! — Мэй одобрительно хлопнула в ладоши. — Тогда давай немедленно устроим военный совет — вместе с Хикари-тян!

— Принимается!

Обе разом выскочили из купальни и решительно зашагали прочь, оставляя за собой цепочку мокрых следов — всё ещё совершенно нагие.

— …Ждите, сэмпай Солис и Масирочка… Мы идём на полном серьёзе, — едва слышно прошептала Мэй, и её пышная грудь упруго качнулась в такт шагам.

…Впрочем, Кэрол думала сейчас почти о том же, провожая спину Мэй новым, почти уважительным взглядом:

«Хмф… А я-то считала тебя просто легкомысленной вертихвосткой… Но, похоже, ты настроена всерьёз, зомби-девчонка… Нет, Мэй Фламмель».

†

Тем временем…

Герника, которой совершенно нежданно-негаданно улыбнулась удача после того, как Солис, Мэй, Кэрол и остальные фавориты один за другим выбыли из борьбы, в полном одиночестве шагала по торговой улице. Сразу после конкурса она заскочила в дешёвую гостиницу, натянула платье и тут же выскользнула наружу. Её напарник Роджер рухнул на кровать и забылся мёртвым сном, едва за ними закрылась дверь. Даже этот безнадёжный разгильдяй, видимо, достиг предела душевных сил, проторчав полдня на публике в чём мать родила — пускай и в иллюзорном обличье пса.

Сжимая в руке призовой сертификат на сто тысяч саклей, Герника целеустремлённо брела по сумеречным улочкам. Жаль, конечно, что не наличные, но на прокорм, пока они будут копить на дорогу обратно в Ойлер, хватит с лихвой. А сегодня, пожалуй, можно даже закатить Роджеру небольшой пир — в конце концов, пусть его и выставили на всеобщее обозрение в одном полотенце и кошачьих ушках, победу им принесла именно его находчивость. «Я взрослая женщина и умею ценить чужие заслуги», — напомнила она себе.

…Но прежде, чем думать об ужине, необходимо срочно обзавестись новым бельём. Во время конкурса случился тот ещё переполох: один из участников слился со своим питомцем-слизью, и тварь в мгновение ока растворила одежду на всех присутствующих. Вместе с гимнастическим костюмом и шортиками бесследно исчезли и любимые «победные трусики» Герники. Теперь требовалось во что бы то ни стало раздобыть новую пару. Потому что никто не знает, когда они вдруг понадобятся. Особенно если спишь с мужчиной в одной постели — тут уж без элементарной предусмотрительности никуда.

…Правда, Роджер, даже когда они вместе мылись в душе, ни единым жестом не выдал, что видит в ней женщину, — но именно поэтому «победные трусики» и необходимы. Такие, чтобы он уже никуда не делся, — ещё более взрослые, ещё более соблазнительные, чем все предыдущие. Сертификат принимают во всех лавках на торговой улице Мидеа. Стало быть…

Герника затормозила у одного из магазинчиков. Небольшое, но до вычурности изящное здание напоминало миниатюрный дворец из столицы и слегка выбивалось из простоватого окружения. Мраморные стены, резные наличники, двери с розочками, а на скромной вывеске значилось:

«Дамское бельё „Полуночная луна“».

Магазин нижнего белья. Однажды, вскоре после приезда, Герника уже заглядывала сюда — тогда у неё буквально разбежались глаза от умопомрачительно стильных, взрослых и дразнящих фасонов. В тот раз она ушла ни с чем, но твёрдо решила: как только получит плату от Сидзу, обязательно вернётся.

— …Наконец-то я здесь… — с чувством прошептала она и решительно толкнула дверь.

Внутри царило буйство красок — словно она шагнула в волшебный цветник. Повсюду, точно дивные бабочки и орхидеи, красовались сотни трусиков и бюстгальтеров всевозможных оттенков. В воздухе витал едва уловимый сладковатый аромат, от которого приятно кружилась голова.

И всё же в этом заповедном девичьем саду, куда мужчинам путь был заказан, Герника сразу заметила до нелепости неуместного посетителя. У примерочной, под перекрёстными подозрительными взглядами продавщиц и покупательниц, безмолвно застыл юноша с мечом — Айзек Рамсас. В охапке он сжимал такую гору кружевных трусиков, что казалось, она вот-вот посыплется.

— …Э-э… я, конечно, не привыкла лезть в чужие пристрастия… — осторожно протянула Герника, поймав его затравленный взгляд.

— С-совсем не то! — выпалил Айзек. Похоже, он и сам стушевался, застигнутый знакомой девушкой в столь двусмысленной ситуации.

— Но я ведь ещё ничего не сказала.

— …У тебя на лице и так всё написано.

— Вот как? То есть ты полностью осознаёшь, как это выглядит со стороны, и всё равно… — она попятилась с откровенной опаской. — П-похоже, это клиника… Д-держитесь от меня подальше!

— Да говорю же, нет…

— Что стряслось, Зак? — раздался голос из-за шторки, и в следующую секунду та разъехалась, явив миру девушку. Золотистые волосы, сине-красные глаза — и, что было уже совершенно излишним, полное отсутствие какой-либо одежды.

— Сестрица?! — У Герники глаза на лоб полезли при виде Шэньхуа.

Шэньхуа, нимало не смущаясь собственной наготы, величаво приблизилась.

— О, Ника. Вот уж не чаяла тебя здесь встретить. Кстати, ты всё ещё в городе?

— Так получилось… Погоди, почему ты голая?!

— Я выбирала новое бельё, — невозмутимо пояснила та.

— Ясно… Но это же не повод раздеваться догола! Ты ведь всё равно не носишь бюстгальтер!

Шэньхуа насмешливо фыркнула:

— Хм, ты всё ещё сущий ребёнок, Ника.

— Э?..

— Я выбирала не просто трусы. Это победные трусики!

— И?.. Что с того? — растерялась Герника.

Шэньхуа принялась вещать с видом заправского лектора:

— Победные трусики — это особое бельё, созданное для того, чтобы его увидел другой человек. Кто же этот другой? Разумеется, возлюбленный! Когда он снимает с тебя одежду вещь за вещью и на тебе не остаётся ничего, кроме них, — наступает миг истины, миг «победы»! От одного их вида противник должен воспылать и наброситься на тебя. А для этого победные трусики обязаны являть максимум соблазнительности именно тогда, когда на тебе больше ничего нет. И чтобы понять, какие трусики лучше всего подходят к твоему первозданному облику, нужно как следует всё обдумать — потому я и примеряю их на голое тело.

— Вот оно что!.. — потрясённо выдохнула Герника.

— Кхе-кхе… Впрочем, для такой малявки, как ты, это, наверное, слишком мудрёные речи, — Шэньхуа снисходительно усмехнулась.

— Я не малявка! — тут же вскинулась Герника. — И прекрасно всё это знаю без твоих лекций! У меня у самой полным-полно победных трусиков. Да их у меня штук сто!

— Ой, не хвастайся, малявка.

— Я не хвастаюсь! Я взрослая женщина и обожаю победные трусики! Я и сегодня пришла именно за ними. Победные трусики всегда должны быть новыми.

— Вот как. Тогда давай я сама выберу тебе победные трусики, — тон Шэньхуа не предполагал возражений.

— Нет, спасибо, не надо… Уж трусики я себе как-нибудь сама…

— Не скромничай, Ника. Раз мы так удачно встретились, почему бы нам вместе не устроить примерку?

С лучезарной улыбкой Шэньхуа ухватила упирающуюся сестру за руку и бесцеремонно втащила в примерочную.

— Ай, отпусти, сестрица! Куда ты хватаешь?!

— Ну же, если не раздеться, как мы наденем победные трусики?

— Д-да, но… Ах! Ой! Щекотно!

Шэньхуа играючи стащила с Герники одежду. Не прошло и десяти секунд, как в тесной кабинке очутились две совершенно голые девицы. Шэньхуа расплылась в ухмылке, достойной старого извращенца:

— Кхе-кхе… Ну же, Ника, посмотри в зеркало. Все твои стыдные местечки видны до мельчайших подробностей…

— А-ах!

Она зашла со спины, обняла сестру и медленно провела ладонями по её плоской груди.

— А-а-ах, сестрица!.. Зачем ты трогаешь грудь?! Мы же… трусики…

— Ах да, и правда.

Продолжая правой рукой нежно поглаживать сестру, левую Шэньхуа высунула из-за шторки.

— Зак, подай те, что я только что снимала.

— …Слушаюсь.

Айзек, по-прежнему заваленный грудой трусиков, молча вложил ей в ладонь крохотный лоскуток. Чёрные ниточки-стринги с вышитыми бабочками и минимумом ткани. Кроме самого важного места, всё остальное — верёвочки.

— Ну-с, Ника, начнём с этой пары…

— Л-ладно, только давай скорее… — взмолилась пунцовая от стыда Герника.

— Зачем спешить? Я сама тебе их надену.

— Что?!

Шэньхуа переместилась вперёд, присела и поднесла трусики к самому лицу сестры.

— П-перестань, сестрица! Не подноси лицо так близко… т-твоё дыхание… а-а-ах! Я же сама… сама надену! Ах-хан…

— Не брыкайся, Ника… Фу-у-ух…

— А-хи-и-и!

От тёплого дуновения Герника инстинктивно сжала бёдра.

— Эй, если сожмёшь ноги, я не смогу их надеть. Ну-ка, разведи.

— У-у-у… — подрагивая, Герника медленно раздвинула ноги.

— Фу-фу-фу… Вот так… Какая же ты прелесть, Ника… — с донельзя чувственной улыбкой Шэньхуа завела руки за спину сестры и принялась неторопливо, словно дразня, прилаживать трусики к самому сокровенному месту.

— Сестрица… Прошу, быстрее…

— Не спеши… Давай насладимся моментом…

С этими словами Шэньхуа провела языком по бедру Герники.

— Хья-а-ан!

— Хе-хе-хе…

— П-прошу… хватит, сестрица… умоляю…

— Хватит чего? Ты ведь не сделала ничего плохого? — невинно поинтересовалась Шэньхуа.

— У-у-у-у…

— Хи-хи-хи, до чего же ты милая, Ника…

Лизнув ещё раз, где бедро переходит в поясницу, она наконец аккуратно завязала узелки.

— Ну вот, полюбуйся на себя в победных трусиках.

Герника, всё это время зажмуривавшаяся, робко приоткрыла глаза. Она стояла почти нагая — открыто ровно столько же, сколько и минуту назад. Но почему-то этот крохотный клочок ткани между ног делал её вид куда непристойнее полной наготы.

— Так вот они какие… победные трусики… — заворожённо прошептала она, разглядывая своё отражение.

— А теперь, — раздался у самого уха вкрадчивый шёпот Шэньхуа, — самое время их снять.

— Что?! С-снять?!

— Конечно. Победные трусики для того и существуют, чтобы их снимали.

Пальцы Шэньхуа заскользили по телу сестры — ключицы, бёдра, грудь, ягодицы… Ни один уголок не остался без внимания.

— Сестрица… зачем… так… А-а-ах! Если снимать, то снимай скорее… А-хи-я-я-ян!

— Хе-хе, так уж не терпится? Тогда попроси как следует.

— У-у-у… Сестрица… пожалуйста… сними с меня трусики… Прошу, умоляю… — взмолилась Герника, на глазах у которой выступили слёзы.

Шэньхуа одарила её откровенно садистской усмешкой:

— Фу-фу-фу… Сама умоляешь снять с себя трусики… До чего же развратная малявка, Ника. Никогда бы не подумала, что моя сестрёнка такая испорченная.

Герника, мечтая лишь о том, чтобы поскорее покончить с унижением, в отчаянии затараторила:

— Ф-фу-у… Ах… Д-да! Я развратная, испорченная малявка! Я больше не могу терпеть! Я хочу, чтобы сестрица скорее стянула с меня трусики, хочу показать тебе все мои постыдные места! А-ах… больше нет сил… умоляю!

— Ну, раз ты так просишь, делать нечего. Сниму. Тем более у нас тут ещё куча непримеренных.

Шэньхуа прекратила ласки и взялась за края белья. И в тот же миг…

— …Гх… ах… а-а-ах… — сдавленно простонав, она вдруг обмякла и навалилась на сестру всем телом.

— Сестрица! Хватит дурачиться!.. — начала было Герника, но тут заметила смертельно бледное лицо Шэньхуа и осеклась. — Сестрица! Сестрица!!!

— Госпожа Парацельс!

Почуяв неладное, Айзек рывком раздвинул шторки и ворвался в примерочную.

— …Зак… А ты смельчак — вламываться, когда дама переодевается… — пошатываясь, Шэньхуа отстранилась от Герники и через силу растянула губы в привычной насмешливой улыбке.

Но голос прозвучал подозрительно слабо, а лицо так и осталось белым как мел. Прислонившись к стене, Шэньхуа горько усмехнулась.

— …Хм. Похоже, это предел.

— !.. — !..

Герника и Айзек замерли.

— …Не может быть… сестрица…

Шэньхуа обвела их надменным взглядом и ровным, будничным тоном, каким сообщают прогноз погоды, произнесла:

— Ну… В общем, вы правильно поняли. Я скоро умру.