Когда Цзи Ван впервые вышел на пенсию, Сяо Чен спросил его, не хочет ли он остаться рядом с ним. Но в то время все мысли Цзи Вана были заняты только возвращением домой, чтобы унаследовать семейное состояние в десятки миллионов долларов и тысячи голов крупного рогатого скота, овец и лошадей; его это просто не интересовало.
Но, вернувшись на ранчо, он обнаружил, что жизнь совершенно не похожа на то, что он себе представлял. Он проводил дни, либо пася скот на пастбищах, либо перевозя его по дороге — это было очень далеко от той роскошной жизни, о которой он мечтал.
Более того, после того, как он обсудил некоторые вещи, о которых лучше не говорить, он понял, что человеку нужны не только деньги — ему нужна поддержка!
Су Чен и его группа покинули отель почти в десять часов вечера.
Джи Ван ехала на пикапе. Су Чен не узнал модель, но она показалась ему удобным транспортным средством для передвижения по степи.
Вскоре… две машины выехали с парковки отеля одна за другой и направились прямо в северные пригороды.
За пределами городской черты Силиньхота простирались бескрайние степи. Хотя уже был ноябрь, на равнине еще можно было увидеть зеленые пятна.
«Старый Цзян, как ты думаешь, что происходит с пасущимися здесь коровами и овцами, когда выпадает снег? Их просто запирают в загонах?» — внезапно спросил Су Чен, глядя в окно на бескрайние пастбища.
Старый Цзян выглядел совершенно озадаченным. «Неужели уместно задавать такой вопрос человеку, живущему в Сянцзяне?» — мысленно посетовал он.
В машине воцарилась тишина. Как раз когда Су Чен подумал, что никто не знает ответа, Сяо Пэн, который был за рулем, заговорил: «Сэр, я на самом деле кое-что об этом знаю».
«О? Продолжай», — сказал Су Чен, переводя взгляд с окна на Сяо Пэна.
Неудивительно, что Су Чен заинтересовался. На севере невероятно холодно, температура иногда опускается до тридцати или сорока градусов ниже нуля. «Как коровам и овцам удается благополучно пережить суровую зиму?»
Возьмем, к примеру, овец породы Ужумуцинь с пастбищ Ужумуцинь. Их также называют толстохвостыми овцами — своего рода «Кардашьянами» овечьего мира. С приближением зимы они накапливают жир в хвостах, поэтому сзади кажется, будто они несут большой рюкзак. Это, в сочетании с густой шерстью, позволяет им выдерживать сильные морозы. Днем их обычно выпускают пастись, чтобы они нашли траву под снегом, а на ночь загоняют обратно в загоны.
Су Чен задумчиво кивнул. Затем ему пришла в голову мысль, и он поддразнил: «Я и не знал, что ты такой эксперт в этом вопросе, Сяо Пэн!»
Сяо Пэн смущенно рассмеялся. «Хе-хе… Сэр, это просто информация, которую я нашел в интернете заранее».
"Хм." Су Чен слегка кивнул и снова перевел взгляд на окно.
Сяо Пэн взглянул в зеркало заднего вида. Увидев, что Су Чен снова смотрит в окно, в его глазах мелькнуло разочарование.
«Мы уже здесь?» — спросил Су Чен, когда в поле зрения показался ряд монгольских юрт.
Не успел он и произнести эти слова, как увидел, как машина Джи Вана повернула в сторону юрт.
В тот момент, когда их машина остановилась, к ним подошли двое крепких монгольских мужчин, сияющих от счастья.
Когда Су Чен вышел из машины, его на мгновение поразила огромная мускулатура лица главного героя.
«Господин Су, здравствуйте! Я отец Джи Вана, Зигги!»
Глядя на руку, которая была на целую голову больше его собственной, Су Чен уверенно пожал её, на его лице появилась лёгкая улыбка. «Здравствуйте! Приятно познакомиться».
«Пожалуйста, заходите!» — с большим энтузиазмом сказал Зигги.
Для Су Чена это был первый визит в монгольскую юрту. Она выглядела похожей на фотографии, которые он видел в интернете, только гораздо просторнее — около тридцати-сорока квадратных метров. Там был большой круглый стол, а также отдельная зона для чаепития и общения.
Внутри было невероятно жарко. Су Чен успел посидеть всего мгновение, как начал снимать своё тяжёлое пальто.
«Господин Су, пожалуйста, попробуйте молочный чай с нашего собственного ранчо».
Вошли Джи Ван и двое других мужчин, расставив на столе несколько предметов.
Прежде чем он успел осознать происходящее, перед ним поставили полную миску молочного чая из Внутренней Монголии.
Хотя напиток назывался молочным чаем, Су Чен также заметил в чаше полоски баранины и желтого проса.
Почувствовав ожидающие взгляды Цзи Вана и Зигги, Су Чен, хотя и был внутренне озадачен этим вариантом молочного чая, взял чашу и сделал глоток.
Легкая солоноватость, насыщенный аромат чая и молока, пикантный запах баранины — эти вкусы, смешанные вместе, создают удивительно восхитительный аромат.
Сделав два больших глотка молочного чая, Су Чен взял палочки для еды и съел все мясо из тарелки.
"Вкусный!"
Услышав замечание Су Чен, улыбка на лице Зигги стала еще шире.
Когда молочный чай почти допился, Су Чен поставил свою миску и дважды откашлялся. Поняв намек, всегда проницательная Цзян Хуэй вывела Чен Фэя и Сяо Пэна на улицу.
Зигги это увидел и понял. Он бросил на Цзи Вана многозначительный взгляд, давая ему знак отвести Цзян Хуэя и остальных в другую юрту.
Вскоре в юрте остались только Су Чен и Зигги. Какое-то время они не разговаривали.
Наконец, молчание нарушил Зигги. «Господин Су, Цзи Ван сказала, что вас интересуют овцы породы Учжумуцинь. Что именно вы планируете?»
Мужчины из Внутренней Монголии прямолинейны; они никогда не ходят вокруг да около.
«Изначально я планировал объединить все пастбища Учжумуцинь. Однако, проведя некоторые исследования, я понял, что был несколько самонадеян. Только в районе Дунву насчитывается более сорока тысяч пастухов; объединить их всех было бы чрезвычайно сложно. Мой план — начать с вас. Я хочу создать пастушеское хозяйство, специализирующееся на разведении овец породы Учжумуцинь, сначала выйдя на рынки городов первого и второго уровня, а затем постепенно расширяясь на города третьего и четвертого уровня».
«Кроме того, я также планирую продвигать овец породы Ужумуцинь за рубежом. Качество этой породы ничуть не уступает качеству любых зарубежных овец!»