Граф Алло, командир первого рыцарского дивизиона под прямым командованием императора, приподнял бровь.
«У меня плохое предчувствие».
Уже некоторое время он испытывал смутное беспокойство, словно по его коже кто-то ползал. Однако это было не чёткое ощущение, например аура или убийственное намерение, а скорее неосязаемое чувство, подобное прикосновению пера.
«Мне просто кажется?»
Даже когда он пытался сосредоточить свои чувства, он не мог найти ничего конкретного. Граф Алло острым взглядом осмотрел окрестности.
Здесь присутствовал не только первый рыцарский дивизион, но также третий и четвёртый. Как командир первого дивизиона, он также был лидером всех рыцарских дивизионов, так что все они были его подчинёнными.
«Кажется, никто из них вообще не насторожен».
Это было неудивительно, поскольку они просто несли охрану в императорском дворце, а не находились на поле боя с неминуемой угрозой. На самом деле было довольно необычно, чтобы такие искусные люди были назначены стражами необитаемого дворца. Дивизионы под прямым командованием императора состояли исключительно из высококвалифицированных людей, способных использовать ауру.
Всего одного рыцарского дивизиона было бы достаточно, чтобы защитить дворец Хризеи, словно неприступную крепость.
Но здесь было целых три рыцарских дивизиона. Дворец Хризеи был маленьким и очаровательным дворцом. При таком скоплении людей не было слепых зон, и они легко могли видеть своих товарищей.
В такой расслабленной ситуации они не могли не чувствовать, что бездельничают, а не усердно работают. Однако они действовали не бездумно.
Даже в этой расслабленной обстановке они были уверены, что смогут отразить любую внезапную атаку. И эта уверенность подкреплялась их мастерством.
«Я определённо чувствую неладное».
Несмотря на всё это, граф Алло продолжал чувствовать, что что-то не так. Он не мог понять, что именно, но лучше было быть осторожным.
— Все, возьмите себя в руки! Вы не проявляете дисциплину. Это может быть второстепенная миссия, но если вы будете небрежны…
Граф Алло, который громко выкрикивал приказы, оглядываясь по сторонам, внезапно замолчал.
«Что-то… не так?»
Это было не то же самое смутное чувство, что и раньше. На этот раз что-то определённо было не так.
«Почему наши ряды так поредели?»
Для другого наблюдателя, возможно, не показалось бы, что что-то изменилось, поскольку вокруг было так много людей. Однако граф Алло видел, что их количество уменьшилось. Дыры появлялись понемногу, почти незаметно.
— Командиры отрядов, пересчитайте личный состав своих дивизионов!
Как только он крикнул, раздался громкий глухой звук. Два человека рухнули одновременно.
Нападавший, поняв, что его присутствие заметили, начал действовать более открыто. Потому что он понял, что лучше будет вывести как можно больше, чем оставаться осторожным, раз его всё равно рано или поздно поймают. Тот, кто командовал, был определённо дерзким человеком.
— Кто вы?!
— Назовитесь!
Встревоженные рыцари обнажили мечи и закричали. Однако они также сблизились друг с другом, чтобы быть готовыми к немедленной контратаке.
«Похоже, они не совсем бесполезны».
Подумал Таркан, наблюдая за их действиями.
«Особенно этот».
Глаза Таркана стали острыми, когда он изучал графа Алло. Он заметил, что происходит, хотя Таркан скрывал своё присутствие чрезвычайно хорошо, — это был признак исключительного мастерства и опыта.
«Пожалуй, стоит начать по-настоящему».
Раз его поймали, не было нужды скрывать свою силу. Таркан призвал ауру.
Золотая аура окутала его меч. Затем с молниеносной скоростью его фигура устремилась вперёд.
— Кух…!
— Аргх…
Ярко-красная кровь разбрызгалась. Рыцари выругались при виде раненых и шатающихся товарищей.
— Проклятье!
— Сколько нападающих?
— У нас всё ещё нет точного числа…
— Это один человек, — прервал слова рыцаря граф Алло.
«Один человек?»
«Он сказал, всего один?»
Глаза рыцарей дрогнули от замешательства.
Их избивал всего один враг?
Граф Алло проверил раненых и нахмурился: «Раны неглубокие. Он не стремится убивать».
Это было оскорбительно.
Чувство самоуспокоенности в вере, что они имеют полное преимущество.
«Он смотрит на нас свысока».
Видя, как его подчинённые колеблются при упоминании всего одного нападающего, он повысил голос.
— Наш враг, несомненно, искусен. Но даже тогда он всего один! Люди устают, получают раны и истекают кровью. У нашего врага нет никого, кто бы его прикрыл! Но у нас есть товарищи, которым мы можем доверять, чтобы прикрыть наши спины!
Конечно, было деморализующе быть во власти одного противника. Но численное преимущество также поднимает боевой дух.
В такой момент он должен был изменить атмосферу. При словах графа Алло волнение рыцарей начало утихать.
— Как мы можем называться лучшими войсками империи, если колеблемся перед одним врагом?! Мы не боимся врага!
С этим призывом рыцари взмахнули мечами и издали единый крик.
Взгляды в их глазах полностью преобразились.
В отличие от их прежнего напряжения и тревоги, когда они готовились к атаке, которая могла прийти откуда угодно, теперь они активно искали скрытого врага, готовые нанести удар.
Таркан сжал рукоять меча и опустил стойку.
«Это начинает рахжражать».
***
Аристина ахнула при виде изображения Таркана, появившегося на водной глади. Он сражался с бесчисленными рыцарями, а море золотых цветов лежало у его ног.
Это был дворец Хризеи.
«Значит, это настоящее?»
Аристина обнаружила, что бессознательно сжимает одеяло.
Она верила в способности Таркана, но количество противников было подавляющим. У неё упало сердце, когда она увидела пять мечей с ярко-голубым оттенком, несущихся к Таркану.
К счастью, Таркан парировал, уклонялся и даже контратаковал, но Аристина была как на иголках, наблюдая.
Сейчас он сражается хорошо, но что, если он ошибётся? Одна ошибка может быть фатальной. В тот момент, когда он покажет уязвимое место, на него нацелится бесчисленное множество мечей.
«Нет. Это не кто-то, это Таркан. С ним всё будет в порядке, обязательно». Несмотря на эту мысль, она не могла перестать волноваться.
— Ринэ? — Видя, что его сестра выглядит беспомощной, с крепко сжатыми руками, Лаунелиан окликнул её.
Однако Аристина, казалось, даже не слышала его, и её глаза оставались прикованными к одному месту.
Лаунелиан проследил за взглядом Аристины к тазу, наполненному водой, и его глаза потускнели.
На водной глади ничего не отражалось, как он и ожидал, но для Аристины там что-то было.
«Взгляд монарха».
Он впервые видел легендарную силу воочию.
«Что же она видит, что заставляет её так выглядеть?»
Внезапно Лаунелиан понял, что Аристина, вероятно, пережила бесчисленное множество таких моментов с самого детства. Даже в те времена, когда её мир должен был быть беззаботным и полным света и покоя, она, должно быть, видела тёмное, жестокое прошлое, настоящее и будущее.
У него заныло сердце. Мало того что она не могла избежать мучений, причиняемых императором, она также не могла избежать суровой реальности, показываемой Взглядом монарха.
Он не осмеливался говорить о том, чтобы восполнить её страдания в детстве, но с этого момента он желал своей сестре только видеть и слышать хорошее.
Как раз тогда Аристина резко вздохнула. Она, которая опиралась на кровать, внезапно села и схватилась за таз, словно в неё влились силы.
То, что казалось Лаунелиану пустым, для Аристины было совершенно другой сценой.
Таркан отразил атаку сбоку, едва избежав выпада, направленного в бедро. Она подумала, что его ногу пронзят.
У Аристины не было времени даже вздохнуть с облегчением, так как две атаки последовали одновременно со спины и спереди.
Его позиция была не лучшей для уклонения, и из-за несущихся на него рыцарей у него было мало пространства. Таркан использовал ауру, чтобы защититься от атакующих рыцарей сзади и одновременно парировал атаки спереди.
— Этот монстр…!
Воскликнул кто-то, увидев, как он реагирует и призывает ауру менее чем за секунду.
Однако, несмотря на эту невероятную реакцию, Таркан был в затруднительном положении. Мужчина, сражавшийся с Тарканом спереди, обладал тяжёлым и мощным присутствием.
Казалось, он был их лидером.
В воздухе танцевали взмахи золотой ауры и тёмно-синей ауры.
Дзынь! Мечи столкнулись, издав резкий звук.
Под тяжестью атаки Таркан не мог ни контратаковать, ни парировать удар; он мог только удерживать позицию.
Атаки поступали со всех сторон, пока его руки были связаны. Хотя его аура защищала, чем дольше длилось столкновение, тем более невыгодным оно становилось.
Таркан концентрировал свою ауру и на нападении, и на защите, в отличие от его противников, которые сосредотачивались только на нападении.
Таркан сузил глаза, и в тот самый момент…
— Акх…!
— Кхаф…!
Из него вырвалась массивная волна золотой энергии. Ударная волна возмутила воздух, и рыцари рядом с ним выплюнули кровь, когда их отбросило.
— Взрыв ауры?!
— Чёрт, так можно было?
Рыцари, стоявшие немного дальше для поддержки, не попали под ударную волну и выругались. Такой подвиг был невозможен для них, даже если бы они сосредотачивались в стабильном состоянии.
Однако всего мгновение назад Таркан сражался с несколькими противниками, и у него даже не было свободной минуты.
Видя такую подавляющую силу, они мгновенно потеряли желание сражаться. Аристина потеряла самообладание.
Таркан посмотрел на густое облако пыли и цокнул языком.
«Нельзя же мне портить цветы для жены».
Как раз когда он бормотал себе под нос, из пыли выпрыгнула знакомая тень. Несмотря на затуманенный обзор, клинок его меча холодно блестел, а тёмно-синяя аура угрожающе сверкнула.
Глаза Аристины широко раскрылись.
На зеркальной глади она видела спину Таркана. И меч, летящий прямо в него.
Таркан не мог немедленно развернуть щит из ауры, вероятно, из-за недавнего взрыва, поэтому он поднял меч. Однако его противник был быстрее.
Изображение двуручного меча, покрытого плотной аурой, врезалось в глаза Аристины.
— Ах, ах…
Ярко-красная кровь разбрызгалась, как лепестки цветов.
Аристина не могла дышать.
Она знала, что прикосновение к зеркальной глади только взболтает воду, но не могла остановиться.
Её рука двинулась быстрее, чем мозг. Её бледная рука погрузилась в водную гладь, словно пытаясь ухватить мужа за спину.
И затем это случилось.
— Ринэ?!
Её тело засосало в воду. Таз был ни в коем случае не достаточно велик, чтобы в него поместилось её тело, но вода, казалось, вздулась вверх и поглотила её.
Лаунелиан быстро протянул руку, но поймал только холодную воду.
Поднявшаяся вода быстро успокоилась.
Как будто внезапный всплеск был иллюзией, ни капли воды не было снаружи таза.
Словно он только что ненадолго задремал и увидел сон среди бела дня.
За исключением того, что Аристина исчезла.
Лаунелиан сжал пустой кулак, глядя на пустую кровать. Он вышел из комнаты и заговорил с ожидающим снаружи слугой.
— Приготовьтесь к визиту в императорский дворец!
***
Глаза Аристины расширились, когда внезапно появился Таркан.
Нет, это не Таркан появился.
Она появилась там, где был Таркан.
Багровая кровь разбрызгивалась в воздухе.
Испуганный внезапным присутствием, Таркан обернулся.
— Нееееееееет!
Отчаянный крик сорвался с губ Аристины.
— Ринэ?
Таркан приблизился к ней, внимательно следя за окрестностями.
Рыцари тоже были застигнуты врасплох её внезапным появлением и на мгновение не могли отреагировать.
— Р-рана…
— Это ничего…
— Т-твоя грудь! Кровь на груди!
Аристина коснулась груди Таркана, с таким видом, будто мир рухнул.
На мгновение Таркан забыл, что сказать.
Его противник каким-то образом сумел атаковать, несмотря на шок от взрыва ауры, но использование ауры для атаки в раненом состоянии создавало нагрузку на его тело.
В конце концов, аура вокруг меча его противника погасла, прежде чем достигла Таркана, поэтому меч лишь слегка оцарапал его грудь.
Кровь вокруг них была доказательством того, что его противник не выдержал отдачи от ауры и выплюнул кровь.
— Что же делать… у тебя на груди кровь. Похоже, останется шрам…!
Аристина рыдала, хлопая себя по груди.
— Мы можем пойти к священнику, правда? Шрама не останется, да? Этого не может быть… Как может быть такая рана на твоей гладкой груди…
Видя свою жену в слезах, Таркан испытал странную смесь эмоций.
Было и мило, и очаровательно, что она так беспокоится о его ранах.
«Почему мне кажется, что она беспокоится о том, что пострадала моя грудь, а не я?»
Эта грудь, несомненно, была его собственной. Тем не менее, он не мог не чувствовать этого.
«Сомневаюсь, что она будет так сильно плакать, если пострадает моё лицо…»