И в тот самый момент.
Зал внезапно стих. Все взгляды обратились в одном направлении.
В комнату вошла Аристина в сопровождении Таркана.
Её серебристые волосы сверкали таинственным светом, фиолетовые глаза были глубоки, как рассветное небо. Плечи прямые, осанка твёрдая.
Люди были ослеплены её таинственным и элегантным обликом, даже не осознавая этого.
Они видели фотографии в газетах, но видеть воочию было совсем другим ощущением.
Дворяне в зале вспомнили облик Аристины, когда ей приказали вступить в династический брак. Её голова была жалко опущена, а внешний вид был грязным и неопрятным.
Видя, что она так изменилась, люди перестали говорить.
— Воистину, та, кто достойна императорской короны.
— Человек рядом с ней — знаменитый принц Таркан, верно?
— …С сегодняшнего дня люди не смогут называть его монстром или кровожадным варваром, и всей той чушью.
Сам этот человек был слишком привлекателен для таких слов.
Золотые глаза, обрамлённые острыми веками. Прямая переносица в паре с красиво очерченными губами. Едва заметные мышцы шеи, спускающиеся под мужественной линией челюсти; его ключица в конце этой линии и широкие плечи.
Он источал столько дьявольского шарма, что нельзя было не захотеть оказаться в его сильных объятиях.
Лица юных благородных девиц покраснели, когда они посмотрели на Таркана. Благородные дамы ничем не отличались.
Его дикий шарм и упругие мышцы сильно отличались от мужчин, которых они привыкли видеть.
Благородные дамы энергично обмахивались веерами и поглядывали сквозь щёлочки, прежде чем понизить голос до шёпота.
— Кстати, я слышала, они сломали кровать в первую же ночь.
— Я гадала, как, чёрт возьми, можно сломать кровать… но теперь я понимаю.
— Кстати, вы слышали? Об армейском шатре.
— О, я видела ту статью. Там даже была фотография шатра.
— И он был огромен. А я думала, это была какая-то битва.
Благородные дамы хитро улыбались, перешёптываясь.
Хотя они старались не терять своего благородного достоинства, они также были замужними женщинами. Честно говоря, какое обсуждение могло быть более захватывающим и весёлым, чем это?
Их глаза горели.
«Ого, вы притворялись слепыми, но на самом деле читали все те статьи!»
«Вы тоже?»
«Я тоже!»
Благородные дамы озорно улыбнулись, убедившись, что другие женщины ничем не отличаются от них.
«Хмм…»
Аристина почувствовала взгляды, направленные на них, и приподняла бровь.
Юные леди, чьи лица застенчиво краснели, смотрели на её мужа.
Благородные дамы, казалось, не смотрели, но любой мог сказать, что их взгляды сквозь веера были направлены в одну область.
«Да, хорошо делиться хорошими вещами».
Радость от щедрости была тем, чему Аристина тоже научилась. Но почему это заставляло её чувствовать себя так некомфортно?
— Кан.
При зове Аристины взгляд Таркана обратился к ней.
— В следующий раз, когда мы будем появляться на подобных мероприятиях, пожалуйста, убедись, что твоя грудь прилично прикрыта.
— А?
Таркан был ошеломлён этими странными словами.
Однако Аристина только приподняла бровь без объяснений.
«Эта грудь — моя!»
Её твёрдые фиолетовые глаза, казалось, кричали.
Рот Таркана открылся.
Аристина с фырканьем отвернулась, замолчала на мгновение, затем сделала небольшой шаг к нему.
Её дыхание коснулось уха Таркана.
— Тебе нужно обнажать её только ночью, — прошептал её рот.
— Серьёзно, ты…
Таркан застонал.
Что ему делать с этой женщиной? Как она может говорить такие вещи…
«Такие слова бьют прямо в цель».
Таркан изо всех сил старался не улыбаться.
Но вскоре он понял, что сколько бы он ни обнажал грудь по ночам, ничего исторического не происходит, и это его расстраивало.
***
Многие дворяне уже сочувствовали положению Аристины и относились к ней благосклонно. Даже дворяне, сохранявшие нейтралитет, быстро перешли на сторону Аристины.
Но было и много тех, кто не сделал этого.
Они были пешками Алфея, низложенного императора. Те, кто помогал его тирании и получал от этого несправедливые преимущества.
Они помогали Алфею жестоко обращаться с Аристиной и заточить её.
Когда ей приказали вступить в династический брак с Тарканом, они смеялись громче всех, а теперь их сердца упали.
Летаназия легко заметила их бледные лица и ухватилась за шанс.
— Герцог Франселин.
Герцог Франселин повернул голову, и его лицо окаменело, когда он понял, что его зовёт Летаназия.
— Нам следует объединить усилия и посмотреть, что мы можем сделать, как вы думаете?
— Всё кончено. Это не просто мятеж; император был провозглашён через «Просветление», чтобы править.
Герцог Франселин покачал головой.
В настоящее время статьи об Аристине публиковались в газетах каждый день.
Поскольку на исторической сцене присутствовали десятки репортёров, было бы странно, если бы о ней не было сообщений.
Несмотря на её статус принцессы, это был первый раз, когда Аристина была так освещена в средствах массовой информации Сильвануса.
Единственное, что о ней знали, — это то, что она не может покинуть императорский дворец из-за слабого здоровья, и несколько раз о ней сообщали после того, как она уехала в Ируго, но никогда в таком масштабе.
Большинство статей были о том, как Великая Империя Сильванус помогла Ируго и что их принцесса Аристина создала медицинский скальпель.
Когда выяснилось, что принцесса, окутанная тайной, на самом деле была божественным императором, жители империи пришли в восторг. А когда стало известно, что она не только была ограничена во въезде во дворец из-за болезни, но и заточена императором, общественность была в смятении.
— И что с того? «Просветление» — это пережиток прошлого. Прошли века, и в Сильванусе возникли новые традиции.
— Вы хотите сказать, что её высочество принцесса достойна стать следующим великим императором?
— Я не думаю, что это плохая сделка для вашей светлости. Если сестра Аристина так взойдёт на трон, вы окажетесь в неловком положении, не так ли?
Герцог Франселин уставился на Летаназию.
Она была права.
Если Аристина станет императором, его быстро отстранят от власти.
Однако.
— Даже дворяне свидетельствуют, что низложенный император заточил принцессу Аристину в жестоких условиях. Я слышу, что так много людей выступает, что им приходится записываться в очередь.
Очевидно, это было сделано для того, чтобы переманить Аристину на свою сторону.
Не только общественность была расположена к Аристине, но даже дворяне предлагали свою поддержку.
— …Итак, вы собираетесь так прятаться и ждать, пока тайфун пройдёт?
Глаза Летаназии потускнели.
— Сестра Аристина заточила отца и на этом всё закончила. Он доставил старшей сестре больше всего хлопот, но в конце концов любовь между кровными родственниками не могла быть преодолена. Меня особо не наказали. Я знаю, что что-то скоро сделают, но это наверняка будет меньше, чем у отца.
Летаназия заглянула герцогу Франселину в глаза, и её губы изогнулись в усмешке.
— Но интересно, как ваша светлость справится, когда вы даже не кровный родственник.
Герцог Франселин замолчал на мгновение.
Летаназия ждала, пока он соберётся с мыслями. В любом случае, у него был только один выбор.
Вскоре губы герцога Франселина начали размыкаться.
«Да!»
Летаназия была уверена, что добилась успеха.
Однако.
— Принцесса Летаназия, вы не подходите на роль монарха. Вы эгоистичны, недальновидны и не отдаёте себе отчёта в собственных возможностях.
— Что?
— Если такой человек, как вы, возглавит Сильванус, очевидно, что администрация будет коррумпирована.
— В-ваша светлость…
Летаназия не могла понять, что происходит.
Разве герцог Франселин не был в первых рядах тех, кто помогал низложенному Алфею совершать злодеяния?
— Пожалуйста, признайте, что вы и её высочество Аристина отличаетесь с рождения. Как личностью, талантом и способностями. Каждый её аспект был рождён с качеством императора.
Рот Летаназии открылся.
Слова герцога Франселина пробудили тёмные эмоции, похороненные глубоко внутри. Чувство неполноценности и поражения, от которого она страдала всю свою жизнь.
— Как вы смеете! Такой вероломный слуга, как вы, имеет наглость говорить о моей квалификации?!
Летаназия закричала с красным лицом.
Люди с удивлением повернулись к Летаназии.
Вид того, как она визжит без всякого достоинства, заставил даже последние остатки симпатии отпасть.
Герцог Франселин не мигая посмотрел на Летаназию, затем склонил голову.
Не перед Летаназией, а перед кем-то другим.
Он низко поклонился, чего никогда не делал перед Летаназией.
— Ваше величество Аристина.
— Меня никогда не короновали, — эхом отозвался расслабленный голос.
Тело Летаназии задрожало.
— Даже без всего этого вы — единственная законная наследница престола этой империи, потомок божественной крови.
— Я никогда не думала, что услышу такие слова из ваших уст, герцог Франселин.
— Если вода сверху мутная, как вода снизу может быть чистой? Я просто чувствую себя счастливым, что теперь могу служить истинному монарху. Если вы дадите мне шанс, я буду служить вам всем сердцем.
Глаза Летаназии были полны недоверия, когда она смотрела на герцога Франселина, который вёл себя крайне подобострастно.
Глядя, как он себя ведёт, можно было подумать, что весь Сильванус пал в руки Аристины.
Летаназия огляделась вокруг дрожащими глазами.
Маркиз Камбре, граф Мариэль, граф Руэттен…
Те самые дворяне, которые ходили с высоко поднятыми головами под покровительством Алфея, теперь склонялись перед Аристиной.
— Ваше величество, невозможно представить, как я взволнован, видя, как вы так выросли.
— Вы так же удивительны, как и ожидалось. Я не сомневался, что этот день настанет, ваше величество.
Её ошеломило их лебезение. Даже если она представляла изменение в отношении, это было далеко за пределами ожидаемого.
«Они не делали этого даже тогда, когда я была любимицей отца и была уверена, что стану следующим императором…!»
Лицо Летаназии исказилось.
«Почему, почему не я?!»
Она чувствовала, что её кровь кипит, и она зарыдала.
К тому времени, когда она родилась, Аристина уже была ключевой фигурой в мире. Под предлогом обучения Аристины их император даже не показывал ей своего лица.
В месте, где были только император и Аристина, Аристина получала специальное образование.
Летаназия ненавидела Аристину.
«Я могу лучше! Я…!»
— Летаназия.
Летаназию вернул к реальности этот спокойный голос.
— Ты кое в чём ошибаешься. — Как всегда, на лице Аристины была расслабленная улыбка. — Причина, по которой я просто заточила низложенного императора, в том, что я думала о своём ребёнке. Это не очень хорошо повлияет на малыша.
Эта расслабленная улыбка, которую Летаназия ненавидела. Она хотела увидеть, как это лицо исказится от отчаяния.
— Но со временем влияние на ребёнка больше не будет иметь значения, не так ли?
Но Летаназия не могла ничего сказать перед Аристиной.
Этот мягкий, шепчущий голос почти душил её.
Летаназия чувствовала себя подавленной.
Вскоре Аристина прикажет убить её. Или, по крайней мере, отдаст приказ, равносильный этому.
Тогда она будет страдать от мести Аристины в месте, куда никогда не заглядывает солнце.
Однако Аристина просто мягко улыбнулась и прошла мимо Летаназии.
Вот и всё.
Она больше ничего не сделала.
— П-почему…
Она заикаясь, едва смогла задать вопрос, и Аристина повернулась к ней.
— Я не из тех, кто связывается с людьми, которые не стоят того, чтобы с ними иметь дело.
Бум.
Для Летаназии эти слова были ничем не лучше смертного приговора.
Всю свою жизнь она потратила на то, чтобы остерегаться Аристины, доказывать, что она превосходит Аристину, чтобы Аристина покорилась ей.
Эта жизнь была отвергнута.
Пока она ненавидела Аристину и восставала против того, что Аристина становится центром мира, в какой-то момент Аристина стала центром Летаназии.
Шлёп.
Летаназия рухнула, как лист бумаги.
Аристина не оглянулась.
***
— Ты действительно собираешься оставить всё как есть?
— Я знаю, что брат Лаунелиан позаботится обо всём остальном. Мне не следует больше вмешиваться. Если я это сделаю, моё влияние только усилится.
Услышав ответ Аристины, Таркан задумался. Он осторожно открыл рот.
— Ринэ, если ты хочешь стать императором, но возвращаешься из-за меня, то…
— Но это не так?
Увидев выражение лица Аристины, которое, казалось, говорило: «о чём ты говоришь?», выражение лица Таркана стало странным.
Он хотел сказать ей не сдерживать себя, но когда она так ясно сказала «нет», это заставило его чувствовать себя весьма…
— Я возвращаюсь, потому что хочу увидеть короля, знаешь?
— …Короля, говоришь.
— Да, и Ритлена, рыцаря Мукали, госпожу Умиру, Асену… верно, и рыцаря Жаклина, и рыцаря Дуранте тоже. Я так давно их не видела. Я скучаю по всем.
«Как много людей, по которым она скучает?»
Настроение Таркана немедленно стало колючим.
— …А по мне?
— Хм? Ты же со мной, нет?
Аристина склонила голову, как бы спрашивая, о чём, чёрт возьми, он говорит.
Таркан внезапно отвернулся.
— Забудь.
Видя, что он явно дуется, Аристина расплылась в улыбке.
— Конечно, больше всего я скучаю по тебе.
С одной этой фразы застывшее лицо Таркана смягчилось. Область вокруг его глаз слегка покраснела.
Это было хорошо. Всё было хорошо.
Однако.
«…Почему эта рука на моей груди?»
Зачем трогать его грудь, когда она говорит о человеке, по которому скучает больше всего?
Таркан испытывал сложную гамму эмоций. С другой стороны, он сказал себе делать отжимания, когда вернётся в свою комнату.
Кто знает, могла ли она сказать, о чём думает Таркан, но Аристина ярко улыбнулась и продолжила говорить.
— Серьёзно — я даже хочу увидеть Йенику и Старлину сейчас.
— Этих?
— Ага, потому что я могу видеть их только когда мы дома.
«Дома».
Выражение лица Таркана дрогнуло при этих словах.
Аристина протянула руки и обвила ими его шею.
— О чём ты только думаешь? Я не чувствую себя здесь как дома; именно то место я считаю домом.
Она коснулась лбом его лба.
— Кан, ты создал для меня дом — место, по которому я скучаю, где мне комфортно и куда я хочу вернуться.
— Ринэ…
Глаза Таркана потемнели.
Их тёплое дыхание падало на губы друг друга.