«Что такое? Почему он краснеет?»
Аристина растерялась и замерла.
Вид мужа с разорванной рубашкой, бегающими глазами и красным лицом…
«Хм».
Хотя ребёнок уже появился на свет, Аристина нашла время, чтобы оценить внешность мужа, проводя столь необходимую визуальную стимуляцию.
Почувствовав её взгляд, лицо Таркана покраснело ещё сильнее.
Он прикрыл грудь рукой, но, естественно, даже его большая ладонь не могла скрыть его широкую грудь.
Если на то пошло, это придавало довольно пикантный вид…
Глаза Аристины стали ярче.
Таркан выпятил грудь сильнее, делая грудные мышцы более заметными сквозь щели между пальцами.
Фрейлины с трудом сдерживали смех, видя это.
«Похоже, о втором можно не волноваться».
«Да, но не слишком быстро. Всему своё время…»
«Согласны, после того как они насладятся всем, что мы приготовили…»
Пока фрейлины хихикали «о-хо-хо-хо», сильванские служанки посмеивались «хе-хе-хе».
Хотя они были соперницами, когда дело касалось таких вещей, они становились друг другу сильнейшими союзницами.
Акушерка только качала головой.
— Я видела матерей, которые вырывали волосы у мужей, но это первый раз, когда я вижу, чтобы кто-то разорвал мужу рубашку на груди.
При этих словах Аристина, занятая визуальной стимуляцией, встрепенулась.
— Это я сделала?
Никто не ответил, но судя по их реакциям, так и было.
Она теряла рассудок от боли во время родов, но чтобы разорвать на муже рубашку…
«Моё подсознание пугает».
Но что ж.
— Неудивительно, что я чувствовала прилив сил.
Услышав бормотание Аристины, лицо Таркана покраснело ещё сильнее, а его грудные мышцы, казалось, стали ещё упруже, в то время как фрейлины и служанки подозрительно хихикали.
Усмехнувшись, Аристина посмотрела на ребёнка у себя на руках.
Было глупо разглядывать черты новорождённого младенца, но Аристине казалось, что он вылитый Таркан.
Одно лишь созерцание ребёнка наполняло её сердце странным чувством.
В животе стало тепло, и улыбка расплылась по её лицу. В то же время защипало в носу, и ей захотелось плакать.
«Кто бы мог подумать, что ребёнок может вызвать все эти неописуемые эмоции всего одним взглядом».
Его существование делало слово «драгоценный» слишком лёгким, чтобы его описать.
Рука Таркана погладила ребёнка.
Аристина подняла голову и посмотрела на Таркана.
«Моя семья».
Брошенная отцом, она прожила десятки лет в одиночестве.
Всю свою жизнь она не могла избавиться от чувства, что она нигде не своя; словно плывущее по течению полено.
Только сейчас она почувствовала, что прочно укоренилась в земле.
«Вот почему. Потому что я никогда не могла почувствовать этого раньше».
Вот почему она думала, что хочет заработать денег, развестись и жить одна, без семьи.
Теперь она вовсе этого не хотела.
Пока эта мысль проносилась в её голове, глаза Аристины начали закрываться.
Таркан мягко поддержал её падающую голову.
Аристина усмехнулась от его прикосновения.
Потому что у неё была семья, которая всегда так о ней беспокоилась, она могла дремать, не боясь удариться головой.
— Я так хочу спать. Это тяжело.
Пробормотала она жалобным тоном, и Таркан выглядел немного беспомощным.
Затем с серьёзным лицом он спросил:
— Хочешь потрогать мою грудь?
— М-м-м.
Аристина немедленно кивнула.
— Боже, принцесса. При маленьком принце…
Акушерка надула губы, забирая ребёнка.
— Он всё равно ничего не понимает.
— Люди говорят, что дети ничего не понимают, но они всё понимают, — начала акушерка.
Аристина отчасти согласилась с этим. Но он родился буквально только что.
— И самое главное — в нём течёт королевская кровь, — закончила акушерка.
При этих словах Аристина склонила голову.
Да, кровь императорской семьи Сильвануса была настолько уникальна, что её называли золотой кровью.
Однако это не означало, что новорождённый младенец может понимать то, что они сейчас говорят. Или запоминать это.
Даже Аристина не помнила момент своего рождения.
— Не беспокойтесь о принце и отдохните. Ваше восстановление важно. Раз роды закончились, вы можете перейти в восстановительную палату.
После того как акушерка заговорила, Аристина кивнула и распростёрла руки к Таркану.
Крепкие руки Таркана крепко обняли её и подняли.
Аристина удобно устроилась у него на груди и закрыла глаза.
Звук его сердцебиения, его тёплое тело, вибрация, проходившая сквозь неё с каждым его шагом, — всё это было приятно.
Хотя она была в полусне, Аристина почувствовала, как Таркан опускает её на мягкую кровать. Затем ложится рядом и кладёт её руки себе на грудь.
Как раз когда она довольно улыбнулась, она услышала, как открылась дверь.
Раздалась небольшая суматоха.
Кто-то говорил о рождении ребёнка, затем о здоровье Аристины. И среди этих голосов один был особенно громким.
— Почему у тебя грудь разорвана?! — потрясённо закричал Лаунелиан.
Аристина сделала вид, что ничего не слышит, и полностью отдалась сну.
***
— Боже мой, он вылитый его величество Таркан!
— Он просто мини-лорд Таркан.
— Да ладно, как можно увидеть сходство у ребёнка, которому едва исполнился месяц… ой, и правда можно.
Люди, сидящие на террасе кафе, сгрудились вокруг газеты и закивали.
Хотя коронация ещё не произошла, люди уже называли Таркана и Аристину «его и её величество».
— Эти фиолетовые глаза — точь-в-точь как у её величества Аристины.
— Ух ты, представьте, что будет в будущем. Я в предвкушении.
— Мужчина с суровой красотой его величества Таркана и магическими фиолетовыми глазами…
— Эта королевская семья может рассчитывать на мою преданность.
Как говорится, чем красивее и прекраснее правитель, тем лучше.
— Как младенец может быть таким красивым?
— Здесь написано. Говорят, это из-за пренатальной стимуляции…
Оказывается, существовала пренатальная стимуляция, позволяющая ребёнку смотреть на живые произведения искусства, созданные Богом.
Когда на эту часть статьи указали, все замолчали.
— Это интервью с его высочеством Лаунелианом, хм…
— Кхм, кхм-кхм…
Было совершенно очевидно, что означало «живое произведение искусства, созданное Богом».
Честно говоря, они соглашались с этим утверждением, но видеть этого человека, который должен быть принцем, демонстрирующим в газете своё «сестролюбие», было довольно…
— Там также есть интервью с его величеством Нефтером.
«Все говорят, что пренатальная стимуляция — это сложно, но если уж на то пошло, визуальная стимуляция была самой лёгкой. Мне просто нужно было принести зеркало моей невестке».
— …Да, ну, хм, это имеет смысл. Красота её величества мистична…
И всё же почему им было неловко?
В конце концов, газеты обычно сохраняются как исторические материалы.
И в таком месте король мировой сверхдержавы, повелитель Равнин Магических Тварей, запечатлел себя как один из тех глупых родителей, которые любят кричать: «Моя невестка — лучшая!».
— …Ну, лучше, когда тебя любят родственники, чем когда ненавидят…
Кто-то пробормотал, и все попытались кивнуть.
В то же время интервью было незаметно прикрыто рукой.
Затем они продолжили свой предыдущий разговор, как будто никогда не видели эту статью.
— Наш принц очень похож на его величество Таркана, но я вижу маленькие черты её величества Аристины.
— Он обязательно изменится, когда вырастет, мне очень интересно.
— О-о-о, я уже хочу увидеть его лично!
— Сомневаюсь, что они покажут его раньше, чем через год.
Услышав это, люди вздохнули с сожалением.
— Что ж, значит, придётся прожить до тех пор.
Конечно, они не забыли пошутить.
Этот ребёнок был символом мира, положившим конец давней вражде.
Декларацией о том, что больше не будет войн…
Более того, это был ребёнок Аристины, которая была «Просветлена» и получила право наследования от Бога, и Таркана, унаследовавшего силу Бога.
Ребёнок, рождённый Аристиной и Тарканом, которые оба были благословлены Богом и обладали божественными силами, был подобен воссозданию мифа.
Энтузиазм людей не мог не переполнять.
Даже в те далёкие времена император и его рыцарь никогда не были женаты.
Никто не знал, какое существо появится, когда Божье благословение и Божья сила будут заключены в одном теле.
Пока что люди сдерживали свои ожидания и радостно праздновали рождение принца.
— Посмотрите на эту статью. Похоже, он уже приклеился к маме. Здесь сказано, что он любит материнские объятия больше всех остальных.
— Как мило. Им следовало бы опубликовать больше фотографий всех троих вместе.
Люди сияли, видя младенца на руках у матери, пристально смотрящего на неё, и разражались смехом, видя младенца, плачущего на руках у отца.
— Его высочество принц Аксион.
— Расти здоровым и открой новую эру.
Проглотив смех, люди закрыли глаза и вознесли слова благословения.
***
— У-тю-тю-тю, мой малыш! О боже, у тебя уже лицо короля. В кого ты такой красивый? В дедушку, да?
Нефтер говорил сюсюкаясь, держа на руках Аксиона. Его достоинство и грация короля были уже отброшены в сторону.
Лаунелиан, который одновременно тряс пятью погремушками с помощью телекинеза, нахмурился.
— О чём вы говорите? Посмотрите на эту острую и изящную переносицу. Очевидно, он похож на Ринэ и меня.
— Я признаю, что он похож на мою невестку, но на тебя, принц Лаунелиан? Не уверен.
— Я тут получил одно хорошее лекарство, пришлю вам, Возраст, видимо, сказывается на ваших глазах.
Лаунелиан парировал.
Фрейлины наблюдали за этой сценой со счастливыми улыбками.
Аксион был так похож на Таркана, что их можно было назвать близнецами, но в нём были и черты Аристины.
Сильные, резкие черты и дикость в сочетании с изяществом Аристины создавали вокруг него очень загадочную атмосферу.
«Размножение необходимо для блага человечества!»
«Нельзя же оставить такую красоту, эти хорошие гены должны куда-то деться!»
«Любая комбинация была бы потрясающей. Красивый и красивый равно красивый и красивый. Без провалов».
«Представьте, если второй будет вылитой нашей принцессой, то есть её величеством…»
Одно только воображение наполняло их восторгом, и они начинали смеяться.
Аристина, развалившаяся на диване, рассмеялась, увидев, как Нефтер и Лаунелиан спорят из-за ребёнка.
Все видели, что он мини-Таркан, но оба были заняты поисками черт Аристины в каждом сантиметре Аксиона и умилялись его сходству с Аристиной.
«Единственные, кто говорит, что Сион больше похож на меня, — это отец и старший брат».
— Нехорошо ссориться так при ребёнке.
Когда Аристина заговорила, оба мужчины одновременно повернулись к ней.
— Мальчикам это немного полезно.
— Его величество Нефтер прав. Он должен уметь немного драться.
— Не говоря уже об этом, Ринэ, ты хочешь что-нибудь съесть? Теперь ты можешь есть всё, что захочешь.
— Или хочешь отдохнуть? Перейдём в другое место?
В какой-то момент они уже положили своего внука и племянника и пытались позаботиться об Аристине. Увидев это, Аристина пожала плечами.
Почему-то их столкновения усилились после родов.
— Я сыта. Я только и делаю, что ем.
Аристина покачала головой и протянула руку, и Нефтер осторожно передал ей внука.
— Осторожнее. Сион такой крупный. Я волнуюсь, что твои тонкие руки не выдержат.
Аристина не могла понять, почему люди продолжают говорить, что ребёнок крупный.
«Сион такой маленький, я не знаю, о чём они говорят».
Она подхватила Аксиона, которого почти невозможно было удержать на руках. Похоже, ген безграничной родительской любви был каким-то образом передан по наследству.
Аксион, который хмурился, словно был недоволен, расплылся в смехе, оказавшись на руках у Аристины.
— Сион.
Когда она назвала его имя, его смех стал ещё громче.
Аксион.
Имя её и Таркана ребёнка.
Сильванус и Ируго.
Ребёнок, наследующий две страны, которые враждовали так долго, что никто не мог представить их объединение.
Вот почему она дала ему имя, означающее «преемник».
«Хотя отец и брат Лаунелиан хотели дать ему свои собственные имена».
Аристина улыбнулась, вспоминая, какой сыр-бор был с выбором имени для ребёнка.
— Ты слишком сильно любишь маму? Огорчаешь папу.
Сказал Таркан, тыкая в мягкую щёчку ребёнка.
Аксион немедленно нахмурился.
— Кан.
Аристина позвала укоризненным голосом, как только Аксион сделал вид, что собирается заплакать.
Таркан сразу же надулся.
Ему было обидно и досадно, что жена постоянно отчитывает его из-за сына.
— Я пока уступлю. Но не забывай. Мама принадлежит папе, а папа принадлежит маме.
— Кан, серьёзно. Что ты говоришь младенцу…
Сказала Аристина, бросая взгляд на Таркана.
Однако, судя по тому, что уголки её губ слегка приподнялись, похоже, ей это не так уж не нравилось.
— Но это правда.
Таркан говорил уверенно и обнял её за плечо.
Их взгляды встретились на расстоянии выдоха, и между ними пробежал странный ток. Их губы приближались всё ближе и ближе…
— Уа-а-а-а-а-а-а!
Крик пронзил их барабанные перепонки.
Аксион плакал, и его лицо стало ярко-красным.
Встревоженная, Аристина немедленно взяла сына на руки, а Таркан с ошеломлённым видом смотрел, как его жена уходит.
«Сколько раз это уже было…»
Всякий раз, когда между ним и женой возникало хорошее настроение, этот паршивец-сын начинал плакать. Хотя он любил сына и заботился о нём как о зенице ока, это…
«Это точно нарочно».
Он не мог не думать именно так.
Нефтер и Лаунелиан, которые только что ссорились, увидели Таркана в таком состоянии и дали друг другу «пять», словно наслаждаясь его несчастьем.
Это были мирные времена.
Учитывая то, что должно было случиться, это были удивительно мирные дни.