Его мать, его дед, его дядя — всех их закидали камнями насмерть на площади.
Они заплатили цену за свои грехи.
Однако их грех был результатом жадности, и в центре этой жадности был сам Хэмилл.
Хэмилл задавался вопросом: совершили бы они такие преступления, если бы он никогда не существовал?
Ему продолжали сниться сны.
Сны, в которых появлялись его мёртвые мать, дед и дядя и сжимали его шею с негодованием.
Когда он открывал глаза тёмной ночью, одна мысль витала в его сознании.
Правильно ли, что выжил только я?
Иногда ему хотелось возненавидеть Аристину за то, что она спасла ему жизнь.
Но затем…
«Хорошо, что ты жив. Я рада, что ты жив».
Лу опустил голову и положил голову на плечо Аристины.
Почувствовав сократившееся между ними расстояние, тело Аристины напряглось.
— Только немного.
Аристина собиралась оттолкнуть его, но остановилась, услышав маленький хриплый голос, казалось, полный слёз.
— Совсем немного.
Руки Лу не обвивали Аристину. Он не обнимал и не касался её; он просто склонил голову к её плечу.
Он стоял неподвижно с закрытыми глазами, но тяжело дышал.
Тепло тела Аристины, её волосы, развевающиеся на ветру и щекочущие его затылок, её мягкий, лёгкий аромат.
Постепенно его дыхание начало успокаиваться.
Когда он был рядом с Аристиной, всё, казалось, говорило ему, что жить — это нормально.
Он заставил себя отстраниться, хотя не хотел этого.
Аристина смотрела на него снизу вверх глазами, полными беспокойства. Следы слёз вокруг её глаз причиняли ему боль.
Его пальцы чесались вытереть эти слёзы, и он придержал руку, запирая это чувство под замок.
«Рад, что жив, значит».
Лу определённо был рад.
Потому что он мог видеть Аристину целой и невредимой вот так.
Когда они смотрели друг на друга, невредимые и в безопасности, они оба вспомнили события того дня, почти одновременно.
— Я, для тебя…
Голос, шептавший ей на ухо, угасал. Как и их дыхание.
Дрожащие глаза Аристины обратились к Хэмиллу, лежавшему на меху белоснежной серебряной лисы, который теперь был в пятнах крови.
Его улыбающееся лицо выглядело безмятежным.
И всё же Аристина не могла так просто отдать его.
Она просто не могла оставаться неподвижной.
Однако каждая секунда была драгоценна, и ждать священника, пытаясь остановить кровотечение, было слишком опасно.
— Проснись. Не говори, что всё в порядке, даже если я никогда тебя не прощу до конца своих дней.
Аристина положила подкладку платья на рану, прижимая порез. Когда ткань встала на место, она придерживала её одной рукой и хлопала Хэмилла по щеке.
— Думаешь, я буду тебя помнить? В ту же секунду, как отвернусь, я забуду всё. Твои ошибки, тот факт, что ты меня спас, твои последние слова — всё!
Капля за каплей её слёзы падали на лицо Хэмилла.
— Раз ты сказал не быть слишком счастливой, я буду назло счастливой. Так что проснись!
Однако реакции от Хэмилла не было.
— Кх…
Внезапно острая боль пронзила её нижнюю часть живота, заставив Аристину согнуться, схватившись за живот.
Честно говоря, эта обстановка никак не могла быть хороша для будущей матери. Тот факт, что она недавно сильно упала, тоже был проблемой.
«Нет, всё в порядке. Мой ребёнок, ребёнок Таркана и мой, не настолько слаб. Всё в порядке».
Пока она так думала, боль начала утихать, словно понимая, что она говорит.
Аристина медленно выпрямила верхнюю часть тела.
Когда она коснулась земли, её ладонь утонула в чём-то мокром и мягком.
Взгляд Аристины переместился на лужу крови под её ладонью.
Это была не вода.
Однако раз чай сработал, то не было причин, по которым кровь не могла бы сработать.
Аристина опустила голову к луже крови, словно загипнотизированная.
Она уставилась на своё собственное искажённое отражение в алой луже.
«Сможет ли… соединить?»
Аристина никогда не использовала Взгляд монарха по своей воле, когда не находилась в состоянии «Просветления».
Нет, один раз был. Когда она увидела смерть Лаунелиана.
Но тогда она просто насильно удерживала сцену, которая собиралась закончиться.
Более того, в тот момент рядом с ней был Таркан.
Это стало возможным потому, что божественная сила в его крови пробудила божественное благословение в её крови.
Однако сейчас Таркана не было рядом с ней.
Взгляд Аристины упал на Хэмилла.
«Дело не в том, смогу я или нет. Я должна это сделать».
Взгляд Аристины стал решительным, и она уставилась на лужу крови.
Несмотря на отсутствие ветра, её волосы начали развеваться.
На лбу выступили капли пота. Кончики пальцев дрожали и покалывали от боли.
Но Аристина не остановилась, а, наоборот, обострила чувства.
Уголки её глаз дёргались.
Она чувствовала, как в голове поднимается давление. Глаза, казалось, вот-вот лопнут.
Аристина подумала о лице своего мужа.
«Перенеси меня к нему!»
Она чувствовала, как сила, оставленная Тарканом, реагирует на её желание.
Её дрожащее тело постепенно расслабилось, словно окутанное тёплым солнечным светом.
Её струящиеся серебряные волосы начали золотеть.
И в следующий миг её фиолетовые глаза замерцали светло-зелёным оттенком.
Некогда красная лужа начала отражать ярко-голубое небо.
Свежие листья, распускающиеся на голых ветвях деревьев. Это был вид за окном.
Показался изысканный и роскошный интерьер в сильванском стиле.
А также.
Таркан.
Аристина без колебаний протянула к нему руку.
Её руку засосало в лужу.
В тот же миг резкий шум разорвал её сознание, и по коже побежали мурашки.
Это было ощущение, которое Аристина испытывала однажды раньше.
В тот день, когда она узнала, что упала в обморок и беременна, по её телу прошла огромная волна.
Когда она исчерпала всю силу, данную ей Тарканом, тело Аристины сотрясали волны, столь же яростные, как и прежде… нет, даже более яростные, соразмерно тому, насколько вырос её ребёнок.
— Кх…
Из её плотно сжатых губ вырвался стон. Сознание стремительно угасало.
«Нет».
Аристина протянула свободную руку к Хэмиллу.
Даже когда она думала «я должна держаться крепко», она больше не чувствовала своего тела и не могла сказать, держится она на самом деле или нет.
«Нельзя… отпускать…»
Словно задуваемая свеча, её сознание погрузилось во тьму.
***
Лаунелиан был в безопасности. Теневой клинок тоже был полностью уничтожен.
Другими словами, всё обошлось.
И всё же Таркан не мог избавиться от этого неприятного чувства в груди.
Это было зловещее ощущение, словно тёмный клинок нацелился ему в спину.
Он сжал рукоять меча и огляделся в поисках оставшихся признаков, но ничего не было.
Он подумал, что нужно связаться с Аристиной и сказать ей, что Лаунелиан в безопасности, и как раз когда он так думал…
Воздух перед его глазами исказился.
И к нему протянулась рука, залитая ярко-алой кровью.
«К-я-я-я-я-я-я-я!»
«Что, какого…»
Только они подумали, что проклятый клинок уничтожен, как появилась залитая кровью рука.
Служанки, вбежавшие в кабинет после того, как услышали шум, в шоке закричали.
Несмотря на суматоху, Таркан смотрел на руку, протянутую к нему.
Поскольку он не знал, что это за проклятие, следовало бы сразить его, прежде чем оно успеет атаковать.
Однако Таркан не обнажил меч.
Более того, он выпустил рукоять меча из руки.
Потому что инстинктивно он знал.
Звук падающего на пол меча громко разнёсся по комнате.
Таркан схватил эту залитую кровью руку и крепко притянул её в свои объятия.
«Ринэ!»
Лаунелиан прибежал с ужасом на лице.
Бледное тело Аристины было залито кровью.
Прежде чем мысли успели оформиться в голове, Таркан уже осматривал Аристину.
Только убедившись, что она совершенно не ранена, его разум снова начал двигаться. Он выдохнул задержанное дыхание.
Только тогда он заметил человека, за которого Аристина так крепко держалась.
«Хэмилл?»
Даже будучи без сознания, он чувствовал, как Аристина изо всех сил сжимает его, не желая отпускать.
И.
«…Его рана».
Она была слишком глубокой.
И слишком много крови уже было пролито.
Таркан не был врачом, но он повидал бесчисленное множество ран и мог сказать, что уже слишком поздно.
Но, осмотрев Хэмилла, Таркан понял, что что-то странно.
Тело Хэмилла, которое уже должно было начать остывать и коченеть, всё ещё было тёплым.
Затем он заметил сущности Флейр и Санатас на груди Хэмилла и примерно понял, что произошло.
Прямо сейчас было так, будто Хэмилл был в спасательном жилете, поддерживающем жизнь, пока она угасала.
Но полное восстановление всё ещё было под вопросом.
— Его нужно спасти.
Тяжело произнёс Лаунелиан.
— Я не знаю, что случилось, но моя сестра пыталась спасти его, несмотря ни на что. Его нужно спасти, чего бы это ни стоило.
Лаунелиан повернулся к слугам и служанкам.
Одним взглядом они поняли, что он имел в виду, и начали суетиться.
— Быстрее дайте Ринэ свою силу.
Услышав эти слова, Таркан приник губами к губам Аристины.
Мерцающая золотая волна потекла из его губ в её рот.
Холодное тело Аристины мгновенно согрелось, и вскоре её плотно сжатые веки начали слегка подрагивать.
***
Когда Таркан вернулся в Ируго, Аристина вернулась с ним.
Это было из-за того, что сказал Хэмилл, когда ненадолго пришёл в сознание на пороге смерти.
Он попросил объявить принца Хэмилла мёртвым, даже если он выживет.
Поскольку они не могли раскрыть, что Хэмилла перевезли в Сильванус и он проходит лечение, они замаскировали под Хэмилла убийцу, напавшего на Аристину.
— Когда я тогда очнулся, ты злилась на меня.
— Потому что ты говорил, что я не должна напрягаться, спасая тебя, и что для тебя было бы нормально умереть.
Лу рассмеялся ответу Аристины.
— В то время я правда хотел умереть.
— Лу.
— Если бы я умер, защищая тебя, я бы с этим смирился.
— А я бы не смирилась.
— Меня бы это тоже устроило.
При ответе Лу глаза Аристины стали острыми.
Лу улыбнулся, выдавая это за шутку, и тихо продолжил:
— Хотя я жив, принц Хэмилл мёртв. Благодаря этому исчез политический конфликт, угрожавший Ируго.
Всё было именно так, как он сказал.
Если бы Аристина и Таркан не остановили это, Ируго был бы атакован магическими чудовищами или втянут в очередную войну с Сильванусом.
Аристина опустила глаза.
Было грустно слышать, как он говорит, что стереть себя с лица земли — лучшее, что он может сделать для Ируго.
— Поэтому ты решил умереть?
— Это можно было разрешить только моей смертью.
— Был другой путь… даже низложенная королева глубоко сожалела, когда ты умер.
Услышав это, с губ Лу сорвался горький смех.
— Готова поспорить, она была больше потрясена потерей полезной карты, чем моей смертью.
Аристина не ответила на это.
Немногое она могла сказать.
У неё самой была тяжёлая жизнь, и она не могла заставить себя советовать кому-то безоговорочно верить в родительскую любовь.
— Отец здесь.
Вместо этого она сменила тему.
— Я мало что могу сказать о низложенной королеве, но отец всё ещё скорбит о потере сына. И Йеника тоже.
Когда Аристина спросила, неужели он никому не скажет, Лу улыбнулся.
Его улыбка выглядела такой хрупкой, словно он вот-вот исчезнет, и Аристина не смогла удержаться и схватила его за руку.
— Живи.
— Жить, значит, — его бирюзовые глаза вгляделись в Аристину, — если я буду жить, произойдёт ли что-то хорошее?
Аристина уловила скрытую эмоцию за этим вопросом. Не отводя взгляда, она ответила прямо.
— Это зависит не от меня, а от тебя. Потому что ты и я — всего лишь друзья.
Лу рассмеялся.
Она не собиралась брать на себя ответственность, но хотела, чтобы он жил.
Как жестоко.
— Просто живи. Жизнь не всегда приносит хорошее, но и не всегда плохое.
— …
— Живи такой жизнью и даже найди любовь.
При этих словах в глазах Лу вспыхнула острая боль.
Слышать, как она говорит ему найти любовь, — у него перехватило дыхание.
Если бы она знала, что он чувствует, она не стала бы произносить таких слов. Даже если он умрёт, он хотел остаться в её сердце.
И всё же как она могла…
В тот миг, когда он посмотрел в глаза Аристины, Лу понял.
«Нет, это не так».
Она знала, что он чувствует.
«Вот почему она так сказала».
Она была такой жестокой и доброй, отсекая даже малейшее пространство.
Энергия в глазах Лу медленно угасла.
— Да, я влюблюсь.
Сказал он.
— Я найду кого-нибудь красивее тебя, и мы будем похожи как две капли воды.
— Вот как.
— У меня будет больше детей, чем у тебя.
— М-м-м, наверное, так и будет.
Аристина кивнула.
Лу улыбнулся, но его улыбка была полна боли.
— Но прежде чем я сделаю это, прежде чем я начну, позволь мне задать последний вопрос.
Даже зная ответ, он не мог сдаться. Губы Лу пересохли, но он открыл рот.
— Если бы ты вышла замуж за меня, а не за Таркана, полюбила бы ты меня?