Слова, сорвавшиеся с губ Аристины, отозвались в его сознании тяжелее, чем хаос, раздиравший его тело.
— Ч-то, ты, кхе-кхе…!
Кровь хлынула, оборвав его слова.
Аристина наблюдала за этой сценой с бесстрастным лицом.
— Я всего лишь возвращаю отцу то, что ты дал мне.
С лёгким стуком она поставила на стол стеклянный флакон.
Когда он увидел флакон, глаза Алфея расширились так сильно, что, казалось, вот-вот лопнут.
— Я слышала, это очень эффективный яд, и, похоже, это правда. Я и не думала, что эффект будет таким мгновенным после приёма.
Аристина получила этот прекрасно вырезанный стеклянный флакон в качестве части своего свадебного приданого от самого Алфея.
— Помнишь свои слова, отец?
Аристина покрутила в руке бокал с вином, который так и не коснулся её губ.
— Ты хотел, чтобы Таркан умер мучительно, отчаянно, корчась в агонии от предательства.
Губы Аристины изогнулись в улыбке.
Однако её глаза были полны гнева и печали.
— Не могу понять, почему я оставила такого, как ты, просто запертым.
Её прошлое «я» было таким наивным, удовлетворявшимся простым заточением Алфея.
Если бы она тогда покончила с этим, бывшая императрица, Роастель и Алфей никогда бы не объединили усилия.
И если бы этого не случилось, Лаунелиан и она сама никогда бы не оказались в опасности.
«Как и Хэмилл».
Хэмиллу никогда не пришлось бы делать крайний выбор — стирать свою жизнь и отказываться от всего, ради чего он жил.
— Должно быть, я стала мягкотелой.
Это были не те слова, которые стоило произносить перед тем, кто исторгал кровь.
Но Аристина искренне так думала о своём прошлом «я».
— Было время, когда я желала, чтобы ты исчез из этого мира, чтобы даже воздух, которым ты дышишь, был расточительством.
Она определённо так думала, когда покидала Сильванус.
Но она забыла.
— Потому что я была счастлива, понимаешь.
Жизнь на воле имела свои трудности, но впервые она была счастлива.
Как говорится, счастье притупляет лезвие.
— Но благодаря тебе я снова проснулась.
Когда она заточила низложенного императора, Аристина думала, что он больше ничего не сможет сделать.
Однако Алфей едва не убил Лаунелиана.
То же самое было и сейчас.
Если она пощадит его, думая, что он больше ничего не может сделать, на кого он нацелится в следующий раз?
«Сион».
Образ её маленького сына промелькнул перед глазами Аристины.
Младенца очень легко убить.
Аристина крепко сжала кулак.
Она не собиралась повторять свои прошлые ошибки.
Её сын, её муж, её брат… она собиралась защитить всех, кто был рядом.
Это было последнее, что она должна была сделать, прежде чем стать императрицей, объединяющей две нации.
— Ты, кхе, ты, девка, хк, Арис, Аристина…
Закровавленные глаза Алфея смотрели на Аристину, желая сжечь её заживо.
Его дрожащая рука потянулась к Аристине, но не смогла дотянуться.
— Не волнуйся. Это не закончится быстро.
Холодно проговорила Аристина, наблюдая, как его пальцы царапают стол.
— Медленно, постепенно, мучительно. Твои внутренности будут разорваны на куски и расплавлены, превратив даже дыхание в пытку. Так этот яд и убивает, кажется.
— Ты, кхе, ты…!
— Ах, я уверена, ты знаешь это лучше всех, правда, отец?
Её острые фиолетовые глаза пронзили Алфея.
«Я не могу позволить этому ублюдку умереть спокойно. Убей его медленно, постепенно, мучительно. Мой подарок тебе поможет с этим. Его внутренности будут разорваны на куски и расплавлены, превращая каждый вздох в пытку, пока он наконец не уйдёт».
Вот что сказал Алфей Аристине перед её отъездом из Сильвануса.
— В конце концов, это ты дал мне этот яд, чтобы убить моего мужа, отец.
— Гх, кха, сдох…!
Слова Алфея теперь были неразборчивы. Действительно, даже дышать ему было больно — именно так, как он и описывал.
И всё же, несмотря ни на что, Алфей не сдавался. Вены вздулись на его лбу, и он смотрел на Аристину налитыми кровью глазами, отказываясь даже моргнуть.
Его глаза были наполнены скорее безумием, чем яростью.
Он не мог принять, что ничтожное насекомое, которое он выбросил, теперь ведёт его к смерти. Мало того, она использует его собственный подарок и повторяет его собственные слова.
— Гх, ух, а-а-а-а-р-р-г-х! Тьфу, ты, кхе!
Алфей снова протянул руку к Аристине, словно желая задушить её. Но его тело уже было вне его контроля.
Аристина, не выказывая никакой реакции, отпила глоток воды и затем встала.
— О нет, кажется, наше время вышло.
Она посмотрела на Алфея, который либо сидел, либо падал — трудно было сказать.
— Я бы с удовольствием осталась и засвидетельствовала твои предсмертные конвульсии, но у меня сегодня важные дела, так что я должна идти.
Служанка тихо приблизилась и поправила подол мантии Аристины.
— Не могу же я пропустить свою единственную в жизни коронацию из-за тебя, правда?
Глаза Алфея сфокусировались на коронационной мантии Аристины.
Аристина наблюдала за растущей яростью в его глазах и тихо заговорила:
— Ах да, позволь мне прояснить одно недоразумение, прежде чем я уйду.
Медленно её тяжёлое платье плавно скользило по ухоженному газону. Аристина двинулась, чтобы встать рядом с Алфеем — достаточно близко, чтобы коснуться его лёгким движением.
Как раз когда Алфей начал с трудом двигать свою конвульсивно дёргающуюся руку, Аристина наклонилась и мягко прошептала ему на ухо:
— Сильванус не подчинял Ируго.
Движения Алфея замерли от её непостижимых слов.
Не потому, что он не понял, а потому, что не хотел понимать.
— Таркан и я будем совместно править обеими нациями.
Аристина любезно объяснила ему.
— Таркан, принц Ируго, которого ты так презирал и хотел убить, станет императором и Сильвануса, и Ируго.
Резкий свистящий выдох сорвался с бледных губ Алфея, резко царапая его горло.
Это означало, что на сегодняшней коронации не только Аристина, но и…
«Этот чёртов ублюдок станет императором?!»
— Поздравляю с осуществлением заветной мечты. Наш ребёнок станет единым императором обеих наций, приведя нас к полному и окончательному объединению.
Тело Алфея сильно затряслось, стул громко задребезжал.
Это означало, что в конце концов кровь этого грязного варвара будет править этим континентом. Алфею даже не пришло в голову, что эта «кровь» была также и его собственной кровью.
Внук с грязной кровью не был его внуком.
«Как ты смеешь… как ты смеешь…!»
Из глаз Алфея потекли кровавые слёзы.
Будь то из-за отравленной боли в желудке или из-за его ненависти — было невозможно сказать.
В его груди пылал колючий ад.
Такой гнев невозможно было вынести, не имея возможности выплеснуть его.
— Что ж.
Аристина повернулась, чтобы уйти. Алфей смотрел на её удаляющуюся спину.
Её сияющие серебряные волосы, императорская эмблема на безупречно белой коронационной мантии — всё ярко блестело.
Слуга отдёрнул занавеску для Аристины.
Алфей отказался позволить ей уйти, пока он мог издавать только отвратительные стоны. Он прикусил язык и сумел произнести слово.
— Аристина!
Его крик был подобен воплю демона из глубин ада.
Стоя под занавеской, Аристина медленно повернулась. На её лице не было улыбки. Только суровый лик императрицы.
Вот и всё.
Аристина не обратила больше внимания и вышла из-под навеса.
Даже его последний отчаянный крик не смог до неё донестись.
С Алфеем разобрались другие.
— Знай своё место, низложенный!
— Как преступник, осмелившийся произнести имя императрицы, — это богохульство!
Сквозь колышущиеся занавески Аристина видела рыцарей, преклонивших перед ней колени.
Столы полностью перевернулись.
Текущая сцена наложилась на образ юной Аристины, которую обижали и отвергали.
Её зрение затуманилось.
Вдалеке были слышны ликования. Это были голоса людей, собравшихся на коронацию, радующихся восшествию новой императрицы.
Аристина шла уверенно, без колебаний.
У неё не было сожалений.
Алфей пытался убить собственную дочь, Аристину, чтобы разжечь войну.
Если бы его план удался, десятки тысяч погибли бы невинно.
Мало того, он также пытался убить Таркана и даже в заточении пытался убить собственных детей — Лаунелиана и Аристину.
«Если бы я не разгадала его планов, брат Лаунелиан уже был бы…»
Это была месть.
Но это было и во имя будущего.
Только связав концы, она могла наконец двинуться вперёд, к будущему.
***
Лучи солнца освещали путь Аристине.
Золотой императорский герб ярко сиял на её безупречно белой коронационной мантии.
Таркан протянул руку, и Аристина положила свою поверх его.
Его большая рука крепко сжала её.
Словно говоря, что они будут вместе, что бы ни случилось, по тернистому ли пути или по цветочному.
Аристина взглянула на мужа, стоявшего рядом с ней. Его лицо было ослепительным в солнечном свете.
— Я действительно самый удачливый человек в мире.
Несмотря на то, что она родилась самым благородным существом, её с детства унижали, бросили и заточили по приказу отца и отправили во враждебную страну как семя войны.
Некоторые могли бы пожалеть о её жизни.
Но Аристина смотрела на это иначе.
Потому что она встретила Таркана.
И потому что она будет идти с ним в будущем.
— Это не удача.
Таркан посмотрел на жену и заговорил.
— Всё — результат твоих собственных выборов и поступков.
— Кан.
— То, что ты любишь меня, кажется сном.
— Это не сон.
Их лбы коснулись.
Взгляды опустились, и их дыхание щекотало друг друга.
Их губы были уже готовы встретиться,
— Кхм, эм, прошу прощения, что прерываю эту прекрасную атмосферу, но вам пора входить. Дверь… уже открыта.
Камергер прочистил горло и тихо вмешался.
Они были настолько поглощены своим миром, что даже не слышали объявления о выходе.
Аристократы, которые стояли на коленях, ожидая, пока новая императрица пройдёт по красной дорожке, почувствовали, что что-то не так, и украдкой заглянули.
Затем они увидели императорскую чету, стоящую у распахнутых дверей, готовую страстно поцеловаться, и удивлённо моргнули.
Услышав слова камергера, Аристина опешила и быстро отвернула голову.
Затем она обнаружила, что смотрит прямо на аристократов, которые откровенно пялились на неё, и не знала, что делать.
Она не могла поверить, что проявила такую непристойность во время этой священной и величественной церемонии коронации.
И это была не просто какая-то коронация.
Это была беспрецедентная, уникальная коронация двух наций, которые враждовали сотни лет, объединяющихся, чтобы короновать совместных императоров.
Со следующей коронации единый император будет наследовать обе страны, что делает эту коронацию поистине непревзойдённой и единственной в своём роде.
«…Что же я натворила?»
Мысли Аристины лихорадочно метались, пытаясь понять, как исправить эту ситуацию.
Но в тот самый момент.
Рука Таркана скользнула под её мантию и крепко схватила за талию.
Мгновенно Аристину притянуло к нему, и их тела плотно прижались друг к другу.
— Кья-а-а-а!
— Ух ты!
Аристократы воодушевлённо закричали.
«Подождите, они радуются? Серьёзно?»
Пока она была в замешательстве, губы Таркана достигли её губ.
Краткий вкус её губ заставил его хотеть большего, но он отстранился.
Аристина была совершенно ошеломлена и могла только моргать.
Таркан широко улыбнулся.
В конце концов, улыбка расплылась и по лицу Аристины.
Новая императорская чета начала спускаться по красной дорожке.
Ликующие люди склонялись, выражая своё почтение.
Никто не мог возложить корону на императрицу, происходящую от божественной крови.
Поэтому двое императоров вручили друг другу королевские скипетры и короновали друг друга императорской короной.
После того как корона опустилась на её голову, рука Таркана скользнула по волосам Аристины и погладила её щёку.
Между ними почти не оставалось расстояния.
— Давай закончим то, что не смогли закончить раньше, — прошептал он.
— Здесь?
— Потому что это здесь.
Их лица снова сблизились.
Аристократы сложили руки, шепча: «О боже!»
Лаунелиан закрыл глаза рукой, выглядев так, будто ему больно, а Нефтер покачал головой.
Как раз когда их горячие дыхания были готовы слиться,
— Ка-а-а!
Громкий крик эхом разнёсся по тихому залу.
Узнав голос сына, Аристина и Таркан одновременно повернули головы.
С решительным выражением лица Аксион полз к ним на своих пухлых конечностях.
— Сион?
— О боже, принц такой очаровательный!
— Боже мой!
Аристократы ахнули.
Аксион, доползший до родителей, надул щёки и фыркнул «Хн!», а затем посмотрел на них снизу вверх.
Крошечной рукой он схватил платье Аристины.
А затем…
— О?
Все воскликнули.
Потому что Аксион напрягся и встал на свои две ноги.
— Ух ты!
— Принц — лучший!
Аксион огляделся с явной гордостью на лице.
Люди разразились смехом при этом зрелище.
Аристина подняла Аксиона.
— Наш Сион потрясающий, уже сам встал на ноги.
— Действительно, встать на ноги в такой прекрасный день. Как и ожидалось от моего сына.
Таркан вторил словам Аристины.
«Но не мог бы он подождать ещё минут пять…»
Он не мог не поразиться безупречному чувству времени своего сына.
Зал наполнился улыбками при виде гармоничной императорской семьи.
Церемонии коронации обычно были полны торжественности, но эта была наполнена уникально тёплой и трогательной атмосферой.
Аристина и Таркан поцеловали своего сына в пухлую щёчку и медленно покинули зал, оставив позади аристократов, чьи лица были полны уважения и любви.