— У вас разве нет работы?
Спросила Аристина у троих мужчин.
Видя серьёзный взгляд в её глазах, их лица тоже помрачнели и стали серьёзными.
— Верно, есть.
Трое мужчин переглянулись и кивнули.
По взмаху Таркана фрейлины вышли, чтобы что-то принести.
«Что происходит? Неужели они уже написали контракт?»
Она думала, что они просто дурачатся, но, как ни странно, они делали всё, что нужно.
Однако то, что принесли фрейлины, было совсем не тем, чего ожидала Аристина.
— Подождите, почему это зеркало…
Огромное зеркало установили прямо перед Аристиной.
— Говорят, для ребёнка важна стимуляция всех пяти чувств.
— До сих пор мы много стимулировали вкус, осязание, слух и обоняние, верно?
— А вот со зрительной стимуляцией у нас было не очень хорошо.
Аристина огляделась.
Оркестр играл песню, а по комнате были разбросаны свежераспустившиеся цветы, источавшие аромат.
Когда она чувствовала шевеление плода, она поглаживала живот и разговаривала с ребёнком, а продвигая проект с барьерами, она естественным образом трогала и собирала прототипы.
После того как токсикоз в некоторой степени утих, Аристине приносили всевозможные деликатесы, так что спорить было не о чем.
Как они и сказали, они превосходно справлялись с пренатальной стимуляцией слуха, обоняния, осязания и вкуса.
Итак, она понимала, что они хотят стимулировать ребёнка визуально, но…
«Почему зеркало?»
— Ребёнку нужно видеть хорошие и красивые вещи.
В ту же секунду, как Таркан заговорил, Аристина повернулась к нему с недоумением на лице.
— Подожди, значит, сейчас…
Чтобы стимулировать ребёнка хорошими вещами, они использовали зеркало… чтобы ребёнок мог смотреть на её лицо.
«Ух ты… ты не можешь быть серьёзным».
Это было даже не баловство. Этот мужчина был за гранью баловства.
Это было просто… просто из другого измерения.
В то же время ей было неловко.
Сказать такую нелепость перед старшим братом и свёкром…
Она не могла даже повернуть голову, потому что ей было слишком стыдно видеть лица двух других.
Как она и ожидала, Лаунелиан и Нефтер заговорили один за другим.
— Сначала я думал, что было бы хорошо поставить знаменитый шедевр.
— Верно, но, действительно, лучше видеть живое произведение искусства, созданное самим Богом.
Однако их реакция отличалась от ожиданий Аристины.
Они даже смотрели друг на друга и тепло улыбались, словно были очень довольны решением.
Теперь, когда она подумала об этом, когда Таркан говорил о стимуляции пяти чувств, они оба добавляли свои комментарии.
Как только она поняла это, по коже Аристины побежали мурашки. Пальцы скрючились от этого открытия, и Аристина грубо растёрла свою руку.
Даже она, считавшая себя бесстыжей, не могла этого вынести. Возможно, она слишком хорошо ассимилировалась в обществе, но она просто не могла этого выдержать.
«Я хочу исчезнуть…»
Аристина простонала и велела убрать зеркало.
Трое мужчин запротестовали, утверждая, что нужно обеспечить надлежащую пренатальную стимуляцию, но Аристина проигнорировала их.
«Серьёзно, я сделаю это лучше, чем эти парни будут императорами или кем там ещё».
У неё даже невольно возникли безнравственные мысли.
«Может быть, поэтому Бог Виснатев выбрал меня следующей императрицей».
Она внезапно начала доверять Божьему решению.
Аристина тусклыми глазами посмотрела на трёх расстроенных мужчин, а затем замерла.
Вид мужчины средних лет и красивых мужчин разных стилей, смотрящих на неё обиженными глазами…
С одной стороны — аристократичный и надменный мужчина с изысканностью и элегантностью.
С другой — мужчина с дикой натурой и присутствием, граничащим с жестокостью.
И Нефтера тоже нельзя было сбрасывать со счетов.
Высокомерные сильванские аристократки не могли перестать вздыхать, когда видели его широкие плечи и подтянутое тело, полностью скрывающее его возраст.
«Хм, пренатальная стимуляция, должно быть, уже идёт полным ходом».
Мысль внезапно промелькнула в её голове, и она была вынуждена согласиться.
— Что случилось?
Спросил Таркан после того, как Аристина некоторое время молча смотрела на них.
Аристина просто ответила:
— В процессе визуальной стимуляции.
Наступила огромная тишина.
«Что? Вы трое начали первыми. Что это за реакция?»
Она не могла понять.
Аристина не отвела взгляда.
И тут Лаунелиан шагнул вперёд с решительным видом.
— Да, смотри на красивые и классные вещи. Старший брат — лучший, правда? Наблюдение за мной будет самым полезным для пренатальной стимуляции.
Глаз Таркана при этих словах дёрнулся.
Он незаметно расстегнул ещё одну пуговицу на рубашке.
Затем взял руку Аристины и положил себе на грудь.
— Стимуляция прикосновением тоже важна.
Аристина посмотрела на лицо мужа, наслаждаясь ощущением его груди, словно загипнотизированная.
«Ух ты, пренатальная стимуляция — это лучшее».
Как раз когда она так подумала, в животе возникло ощущение толчка. Словно он говорил ей прийти в себя.
«Ах, это неправильно».
Аристина нахмурилась, убирая руку с порочной груди, которая завораживала людей.
— Вообще-то, я думаю о наследовании престола, — призналась Аристина.
Если Аристина станет императрицей Сильвануса, а Таркан — королём Ируго, их дети будут иметь право наследования обеих стран.
Они могли бы родить второго ребёнка и отдать по одному каждой стране, или передать трон племяннику или племяннице, но…
«Если мы передадим трон племяннику, велика вероятность, что это вызовет политический раскол и новый политический конфликт…»
И тут была самая большая проблема из всех.
Где будет проживать королевская чета — Аристина и Таркан?
Местожительство правителя было очень важным вопросом.
Как отреагируют люди, если императрица Сильвануса будет вести государственные дела в Ируго или если король Ируго будет вести государственные дела в Сильванусе?
Будут дни, когда они вместе, но большую часть времени ей придётся проводить вдали от Таркана.
«Я не хочу этого».
Поскольку их ребёнок в любом случае имел право наследовать обе страны, она также рассматривала вариант объединения.
«Это не лёгкая задача, но…»
Возможность всё ещё была.
На всём континенте многие страны объединялись через королевские браки, и в её прошлой жизни на Земле это было обычным явлением.
«Если мне удастся убедить троих из них и мы объединим усилия, то убедить аристократов и людей будет…»
— Ах, я не упомянул об этом?
Лаунелиан спросил, склонив голову набок.
Прежде чем Аристина успела задать вопрос, Таркан ответил как само собой разумеющееся:
— Нашему ребёнку придётся пройти через трудности, чтобы объединить обе страны, так что нам придётся сначала заложить фундамент.
Аристина с недоумением склонила голову.
Потому что слова Таркана основывались на определённом условии.
— Подожди, звучит так, будто ты говоришь, что собираешься интегрировать две страны… или, по крайней мере, объединить их.
Когда Аристина сказала это, трое посмотрели на неё так, будто она спрашивает о чём-то очевидном.
— Ринэ, даже если ты откажешься от трона, твой ребёнок должен будет унаследовать трон Сильвануса. После твоего «Просветления» только твои прямые потомки будут рождаться со способностями.
Было бы иначе, если бы Аристина умерла, но рассматривать эту мысль было бессмысленно.
— Лично я не могу быть вдали от тебя. Отныне, даже если ты скажешь мне уйти куда-то ещё, я не сделаю этого.
Таркан крепко обнял Аристину и сказал.
Похоже, его сильно задело то, что Аристина чуть не погибла, пока его не было.
«Я понимаю их обоих, но отец…»
Аристина встретилась взглядом с Нефтером, и он медленно открыл рот.
— Ринэ, прокладка тобой дороги на Равнинах Магических Тварей выходит за рамки простого обменного маршрута между двумя странами. Она послужит краеугольным камнем для интеграции наших двух стран, не так ли?
— …Да.
— Даже я не могу представить, какую выгоду принесёт эта дорога не только нам, но и всему континенту.
Открытие канала распределения не только увеличивало объём обмена товарами.
— Наша вражда длилась долго.
Нефтер закрыл глаза. В его голосе звучало сожаление.
— Примирение между нашими двумя странами принесло мир в прошлом году, и человечество достигло новых высот.
Он говорил не только об изменениях, вызванных нержавеющей сталью Аристины.
Благодаря технологическим союзам и культурным обменам образ жизни и мысли людей начали меняться.
— Я могу только гадать, каких ещё высот достигнет это объединение.
Это непременно должно было оказать огромное влияние на весь континент, выходя за рамки развития двух стран.
— Прежде всего, Ринэ, я хочу, чтобы твой и этого глупого сына ребёнок правил Ируго, и если они тоже так считают, объединение — это не такое уж трудное решение.
Другими словами, это было удовлетворительно для него и как для короля, и как для отца.
— Отец…
— Можешь меня обнять.
При словах Нефтера Аристина быстро обняла его.
— Не могу поверить, что объединение было решено так легко… — пробормотала Аристина, и Нефтер покачал головой на её слова.
— Это определённо не лёгкое решение. Но, Ринэ, оно стало возможным благодаря тебе. Посмотри, чего ты достигла.
Это был не один результат, а множество вещей, которые сделала Аристина, объединились и привели к текущему результату.
— Жители Сильвануса уже коронуют тебя как новую императрицу, и я слышал, что в Ируго много тех, кто хочет короновать Таркана, потому что они хотят видеть тебя королевой.
— Несмотря на долгую вражду, отношения между нашими странами сейчас очень дружественные.
— Ринэ, ты стала тем связующим звеном.
— Сильванус и Ируго в конечном счёте имеют одни корни, так что если мы преподнесём это как воссоединение разделённой страны, объединение пройдёт более гладко.
Аристина замолчала под словами Лаунелиана, Таркана и Нефтера.
Её сердце странно трепетало в груди. В нём было шумно, будто птица, хлопающая крыльями.
Когда она закрыла глаза, она увидела птицу, парящую в широком небе.
— Я думала, что первым шагом будет убедить троих из вас, но, похоже, в этом нет необходимости.
Аристина открыла глаза и улыбнулась.
— Вы уже решили, каким путём идти и как оправдать это.
Она положила руку на живот.
Внутри росло новое будущее.
***
Время летело быстро, пока Аристина усердно занималась пренатальной стимуляцией — конечно, с особым упором на тактильную и визуальную стимуляцию — и закладывала основу для интеграции империи.
Когда приблизилась предполагаемая дата родов, Аристина сосредоточилась на подготовке к родам, а не на своих обязанностях.
Хотя слуги были заняты, дни для Аристины были поистине беззаботными и мирными.
Но однажды она услышала звук, нарушивший тишину.
— У-у неё отошли воды!
— Я думала, до предполагаемой даты ещё пятнадцать дней…!
— Всё готово?
— Позовите акушерку!
Хотя они соперничали друг с другом, иругские фрейлины и сильванские служанки в такой момент работали как единое целое.
— Что? Ребёнок?
Услышав новость, Лаунелиан, находившийся в своём кабинете, вскочил на ноги.
— Его высочество Таркан тоже прошёл в родильную комнату.
— Я тоже, я…!
Лаунелиан начал было, но затем почувствовал взгляды служанок и сказал «ой».
— Верно, я не могу этого сделать.
Но он так волновался, что не мог усидеть на месте.
«Я слышал, боль невыносима… а если это трудные роды и что-то пойдёт не так…»
Он начал вспоминать все плохие вещи, которые прочитал, пока искал информацию о беременности после того, как его любимая сестра забеременела.
Хотя он знал, что ничем не поможет, Лаунелиан побежал к родильной комнате.
Тем временем его адъютант пришёл с докладом.
— Король Ируго сказал, что придёт через портал.
— Что? Этот старик уже услышал?
Поскольку они установили прямую связь, продвигая объединение двух стран, это было не надуманно, но всё равно абсурдно.
— Разрешите.
Как король, он не мог надолго отлучаться из Ируго.
После обсуждения объединения Нефтер неохотно вернулся в Ируго.
Лаунелиан уже знал, что этот человек вернётся, поэтому не удивился.
Перед родильной комнатой было слишком тихо.
— Есть новости?
— Господин принц, роды длятся долго. Пожалуйста, успокойтесь…
— Ты прав, от моего беспокойства нет никакой пользы. Вы все можете сосредоточиться на своей работе.
Глаза служанок расширились от ответа Лаунелиана.
Это был тот самый человек, который не мог сдержать себя и десяти секунд, когда дело касалось принцессы.
С другой стороны, глядя на его бледные губы, казалось, он ничего не мог сказать, потому что был погребён под горой тревог.
Они ожидали, что он будет стоять перед дверью как статуя, поэтому даже подготовили для него место, чтобы он мог сесть, но Лаунелиан просто кружил вокруг двери, словно был её частью.
Через некоторое время прибыл король Ируго и присоединился к нему.
Во многих смыслах поистине захватывающее зрелище представляли собой самые могущественные фигуры двух великих держав, ёрзающие у двери и выглядящие как потерянные души.
Одна из фрейлин, тихо наблюдавшая за этой сценой, сделала фотографию.
***
Аристина задыхалась. Было больно, она устала, это было мучительно.
Только эти ощущения оставались ясными в её сознании, и она едва могла что-либо вспомнить.
Но инстинктивно она знала, что всё кончено.
— Уа-а-а-а!
При бодром крике ребёнка даже болезненные ощущения были на мгновение забыты.
Она думала, что даже не может пошевелиться, но её голова автоматически повернулась на этот звук.
Словно чувствуя состояние Аристины, акушерка положила ребёнка ей на руки.
— У вас здоровый принц. Он крепкий и здоровый.
Аристина не могла не смотреть на плачущего младенца у себя на руках.
«Мой и Таркана ребёнок».
Она не могла в это поверить.
На уголках глаз выступили слёзы.
Он был таким маленьким. Таким невероятно маленьким.
До такой степени, что она не могла понять, как в таком маленьком теле могут поместиться все пальцы на руках и ногах.
— Я никогда не видела такого крупного младенца. Хотя я знала, что иругцы крупные. Но вижу такого впервые.
Аристина нахмурилась от слов акушерки.
— Мне он кажется слишком маленьким.
Тут она вспомнила, что Таркан был рядом с ней.
Она повернулась к Таркану, желая получить его согласие, но он… плакал.
— Кан?
— Хн.
Он грубо вытер слёзы с глаз.
Аристина расхохоталась.
Слёзы, которые только что покинули её глаза, снова начали наворачиваться.
— Это наш ребёнок.
— Нг.
Таркан протянул руку к ребёнку, затем вздрогнул и отдёрнул руку.
— В чём дело?
— Он такой маленький… я боюсь, что причиню ему боль, если прикоснусь.
Не только акушерка, но даже фрейлины и служанки выглядели озадаченными разговором этой пары.
«Даже с учётом того, что я предвзята, я всё равно вижу, что это крупный ребёнок».
Однако у них не хватило смелости сказать это им.
Аристина, которая кивала в ответ на слова мужа, вдруг испуганно посмотрела на него.
— Кан.
— М?
— Твоя одежда… что случилось?
Почему-то воротник её мужа был в полном беспорядке.
Из-за разрыва его грудь, к сожалению, была полностью обнажена.
Что, чёрт возьми, произошло?
Лицо Таркана стало ярко-красным.