Йеникарина долго плакала, смеялась, снова плакала, а затем уснула.
В её объятиях, тоже уснувш, лежал её племянник Аксион.
Маленький мальчик тоже заснул, пытаясь утешить свою плачущую тётю.
Хэмилл наблюдал за ними с улыбкой на лице.
— Что-то не так?
Спросила Аристина, и на лице Хэмилла появилась горькая улыбка.
— …Я начинаю чувствовать, что причинил отцу и сестре то, чего никогда не должен был делать.
— Но для Лу это было правильным решением.
Хэмилл повернулся к Аристине.
— Ты выглядишь расслабленным. И счастливыс. То время было нужно «Лу». Я не права?
Губы Хэмилла слегка шевельнулись.
Как она всегда знала, что ему нужно услышать?
— …Ты права, — признал он.
— Конечно, ты очень сильно ранил отца и Йенику.
— …
— Но я знаю, что они оба предпочли бы, чтобы «Лу» снова был счастлив, а не жил рядом с ними в страданиях.
На лице Лу появилась улыбка.
Он всегда знал, что Нефтер хотел передать трон Таркану, а не ему. Из-за этого он неправильно понимал отца. Он думал, что Нефтер предпочёл бы, чтобы он просто исчез.
В конце концов, его отсутствие устранило бы головную боль, связанную со сложным престолонаследием. Но теперь он знал, что это была глупая мысль.
Потому что Аристина заставила его осознать это.
— В любом случае, ты ведь вернулся к ним, не так ли?
— Вернулся.
— Если тебе жаль их, относись к ним хорошо с этих пор.
— Похоже, я должен. Эта девчонка ненавидит, когда у неё опухают глаза, и клянётся, что больше никогда не будет так сильно плакать. И всё же она тут разливалась слезами, не обращая ни на что внимания.
При этих словах Таркан внезапно вставил:
— Да, ты заботься о своей сестре. Я позабочусь о своей жене.
— Кан…
— Ты устала?
Таркан притянул Аристину в свои объятия. Золотая волна энергии пульсировала от него и проникала в Аристину.
— Благодаря тебе я в порядке.
Это было правдой.
Ей больше не нужно было полагаться на цветок Хризеи, потому что Таркан, её рыцарь и её цветок, был рядом.
Ей даже не нужно было оставаться во дворце Хризеи.
Даже стабилизация её тела была более эффективной с Тарканом.
Таркан улыбнулся и поцеловал жену в щёку.
— Тогда, может, вернёмся?
— М?
— Как ты знаешь, есть способ передавать энергию ещё эффективнее.
Он закончил свои слова поцелуем, и Аристина покраснела, когда Таркан стал целовать её в уши, веки и всё, что видел.
— Когда я вижу тебя такой, я не могу понять, кто здесь настоящий цветок.
— …?
— Красный и сладкий — разве это не все признаки цветка?
— Глупый.
Хэмилл смотрел в недоумении, как императорская чета прямо на его глазах перешла в режим нежностей.
Что было ещё более абсурдно, так это то, что все остальные вели себя так, будто полностью привыкли к этому.
«Неужели они так себя ведут каждый день?»
Конечно, это было лучше, чем если бы они были в плохих отношениях. Да, он искренне желал Аристине счастья.
Тем не менее, факт того, что это жгло ему глаза, не мог измениться.
***
Йеникарина болтала без умолку, прикладывая пакет со льдом к опухшим глазам.
— Я даже не могу объяснить, как я была потрясена. Сестра Ринэ, это слишком. Ты могла хотя бы намекнуть, что старший брат жив.
Обычно Йеникарина ненавидела показывать кому-либо свои опухшие глаза.
«Обычно она даже не вышла бы из своей комнаты».
И видя, как она так близко держится к Хэмиллу, Аристина поняла, почему Йеникарина вышла, даже несмотря на состояние своих глаз.
Поэтому Аристина послушно извинилась:
— Прости.
— Всё в порядке. Я сказала это не для того, чтобы ты извинялась.
Йеникарина неловко пробормотала, а затем внезапно воскликнула:
— О! Кстати, во всём этом было что-то странное.
— Что именно?
— Сион сказал, что его мама и папа идут.
— …?
— Я думала, он просто так говорит, потому что скучает по вам. Но дело было не в этом.
Лица Аристины и Таркана стали серьёзными.
— Он сказал, что их величества идут, и вы пришли сразу же. А ещё…
— Ещё?
— Он сказал мне не плакать. Я даже не плакала, поэтому я удивилась, о чём это он…
— А потом ты заплакала.
— Да, разве это не слишком странно, чтобы назвать совпадением?
— …
— И потом, он сказал слово «Лу». Это было слишком странно, чтобы я могла отмахнуться как от бессмысленного возгласа.
— Может, он пробудился?
— Нужно хотя бы проверить.
По очереди сказали Аристина и Таркан, и Йеникарина в недоумении склонила голову.
Аристина повернулась к своей фрейлине:
— Где Сион?
— Он сейчас дремлет. Прикажете разбудить?
— Нет, не нужно. Принеси его ко мне, когда проснётся.
— Слушаюсь.
— И скажи старшему брату Лаунелю, чтобы тоже пришёл.
— Слушаюсь, ваше величество.
***
— Ринэ, сестра моя!
Лаунелиан поднял Аристину и закружил её.
— О, я ужасно по тебе скучал.
— Разве ты не видел меня вчера, когда я вернулась?
— С момента нашей последней встречи прошло ровно 11 часов и 47 минут. Ты знаешь, как это много?
— Серьёзно, старший брат.
Аристина усмехнулась, и Лаунелиан осторожно опустил её на землю.
— И я скучал по моему маленькому малышу номер два.
— Но ты же ещё не можешь видеть ребёнка.
— Но я могу чувствовать его.
Лаунелиан положил руку на живот Аристины.
Было ещё слишком рано, чтобы чувствовать шевеления плода. Но Лаунелиан мог чувствовать волну авторитета, запечатлённую в ребёнке.
— Я уверен, он будет таким же прекрасным, как моя младшая сестра.
Лаунелиан улыбнулся.
— Не беспокойся о государственных делах. Просто сосредоточься на заботе о себе. Кан и я позаботимся обо всём.
— Спасибо.
Как только Аристина произнесла эти слова,
— Импелатолская мама, импелатолский папа!
Раздался ясный голос Аксиона.
Лаунелиан поднял ковыляющего Аксиона в воздух с помощью телекинеза.
— Кья-а-а-а-а!
Аксион радостно захихикал.
— О, иди сюда. Мой дорогой принц хорошо вздремнул?
— Да, импелатолская мама! Сион оказал увазение импелатолской маме, как подобает, чтобы отдать честь!
Аристина притянула своего очаровательного сына в объятия и поцеловала его в щёку.
— Я скучала по тебе.
— Сион тоже скучал по импелатолской маме. Но я делзался, потому что Сион тепель большой плинц.
— А как же я? Ты не скучал по мне? — спросил Таркан.
Аксион озорно закатил глаза.
— Немнозечко?
— Всего лишь немного?
— Немнозечко.
— О нет. Я так потрясён. Всего лишь немного? Но папа скучал по Сиону так-так-так сильно.
Когда Таркан притворился расстроенным, Аксион расхохотался.
— Шучу! Сион скучал по импелатолскому папе так-так-так сильно!
Аксион бросился в объятия Таркана, и Таркан тоже начал смеяться.
— Ты точно пошёл в мать — так меня дразнить.
— Хе-хе.
Сион сверкнул своими маленькими зубками и протянул руку к животу Аристины.
— Значит, маленький блатик или сестличка Сиона здесь.
— …Что?
— Он длагоценный. Малыш, котолого Сион долзен защищать. Плавда?
— Сион…
— Дядя и импелатолская мама всегда говолят, что они длагоценные.
— …Они и есть.
Аристина кивнула.
Когда она была маленькой, все вокруг плевали на неё и плохо обращались с ней. Даже собственный отец.
Только её родной брат, Лаунелиан, проявлял к ней заботу.
Даже когда его сослали на холодный Север за попытку защитить её, Лаунелиан не сдался.
Он покорил Север и вернулся с единственным намерением — вернуть своей младшей сестре свободу.
— Они длагоценны и для Сиона.
Лаунелиан улыбнулся.
— Ты прав. Братья и сёстры — очень драгоценные существа. Настолько драгоценные, что я не против обменять свою жизнь на их.
— Старший брат…
— В конце концов, они моя единственная семья.
Лаунелиан легко поцеловал Аристину в лоб.
— Низложенный император никогда не был моей семьёй. Как и та женщина, с которой у меня общая кровь с этим низложенным императором.
— …
— И моя единственная семья создала для меня ещё одну семью.
Лаунелиан нежно погладил щёку Аксиона.
— И теперь появилось новое пополнение.
— Маленький блатик или сестличка Сиона?
— Да.
Аристина с любовью смотрела на сына, который прижимался лицом к её животу.
«…Подождите».
Как Аксион узнал, что у него будет младший брат или сестра, когда она ещё ничего не говорила?
«Это должно быть…»
Прежде чем Аристина успела закончить мысль, Аксион внезапно повернул голову.
Его фиолетовые глаза остановились на Хэмилле.
Хэмилл неловко улыбнулся, не зная, как реагировать, потому что он давно не видел лица своего племянника.
Вчера у него не было возможности пообщаться с ребёнком, потому что Йеникарина так много плакала.
— Лу!
— …?!
— Это Лу!
Аксион указал на Хэмилла своим пухлым пальчиком.
— Импелатолская мама сказала, что ты Лу.
— …Ты прав, принц. Я Лу.
— Длуг импелатолской мамы.
— Это тоже верно. Мы очень близкие друзья.
— Ты защитил Сиона и импелатолскую маму!
— …
Туман опустился на лицо Хэмилла.
Воспоминание, такое далёкое, но всё ещё очень яркое, хлынуло в его сознание.
«Сион, это твой дядя. Он тот, кто защитил Сиона и маму. Благодаря ему наш маленький Сион смог родиться здоровым».
«Ба!»
Это был день, когда он в последний раз встретился с Аристиной перед своим уходом.
В тот день Хэмилл впервые встретил своего племянника.
Когда он спас Аристину и даже после того, как она была спасена, его племянник никогда не был в его мыслях.
Безопасность Аристины была единственным, что он принимал во внимание.
Но в тот день.
Когда это крошечное создание, которое даже не умело говорить, схватило Хэмилла за палец.
Когда эти мягкие, тёплые и крошечные пальчики сжали его указательный палец, но не смогли даже обхватить его.
Когда эти большие, моргающие глаза поднялись на него и ослепительно улыбнулись…
«…Защищать тебя, мой принц, было лучшим, что я сделал в своей жизни».
Хэмилл улыбнулся. Он осознал этот факт слишком поздно.
— И, и ты дядя Сиона!
Дыхание Хэмилла перехватило в груди.
— Дядя!
Когда он увидел пухлые ручки ребёнка, протянутые к нему, Хэмилл нерешительно поднялся на ноги.
В тот момент, когда он положил свои руки под мышки ребёнка, Аксион сразу же обвил руками шею Хэмилла.
Беззаботный, ласковый жест.
«Ах…»
Хэмилл осторожно держал ребёнка.
«Мой племянник».
Он оказался тяжелее, чем он ожидал, и теплее, чем он ожидал. Этот вес и тепло наполнили его сердце, и он знал, что они никогда не покинут его.
— Сион.
Хэмилл впервые произнёс имя своего племянника.
***
Аксион покинул комнату, источая разочарование.
Потому что наступило время его занятий.
— Если ты правда не хочешь, ты можешь остаться с мамой сегодня подольше.
— Нет! Сион — плинц! И я собилаюсь стать сталшим блатом! Я должен учиться сталательно!
— Но если только на один день…
— Нельзя так относиться! Самоуспокоение ведёт к лености! Я не могу!
— О нет, прости…
Это был очередной день, когда Аристина извинялась перед сыном.
После того как Аксион ушёл, Аристина и Таркан покинули приёмную и вернулись в свои покои.
Двое переглянулись.
— Это именно то, что мы думали, не так ли?
— Определённо.
Таркан кивнул на слова Аристины.
«Взгляд Монарха…!»
У Аксиона пробудился Взгляд Монарха.
— Я знала, что он родился с сильным авторитетом, но я не думала, что он пробудится так рано.
Аристина пробормотала с беспокойством на лице.
Сила, обитавшая в императорской семье Сильвануса, была силой, которая росла во времена кризисов.
Она становилась ещё сильнее, когда чья-то жизнь была в опасности.
Разве не поэтому низложенный Алфей в детстве поджёг комнату Аристины?
Потому что он надеялся пробудить в ней сильную способность, чем раньше, тем лучше.
Даже телекинез Лаунелиана был не очень сильным, когда он впервые проявил эту силу. Всё, что он мог делать, — это двигать маленькие предметы.
Но после того, как он пережил несколько встреч со смертью на Севере, он стал таким же сильным, как сейчас.
«…Сион не должен был сталкиваться с опасностью, пока рос. Так почему же он уже… Может, происходит что-то, о чём мы не знаем…»
Аристина замолчала, не в силах продолжать.
После объединения Ируго и Сильвануса Аристина и Таркан стали невероятно заняты. Они заботились об Аксионе, как могли, но была вероятность, что они что-то упустили.
Одно только представление о том, что могло случиться с их ребёнком, заставляло их сердца содрогаться от страха.
— Всё будет хорошо, — сказал Таркан, пытаясь успокоить её.
— Кан.
— Если что-то есть, я сделаю так, чтобы это исчезло с лица земли.
— …
— Я защищу тебя и нашего ребёнка, ты же знаешь.
Аристина заглянула в его глаза.
— Ты доверяешь мне?
— …М-м-м.
Аристина кивнула.
И затем…
— Кхм…!
Они услышали кашель и, обернувшись, увидели стоящего там Лаунелиана.
— Насчёт проблемы Аксиона — я знаю, в чём дело.