Примерно в то время, когда дети окончательно меня одолели, подошла настоятельница, одетая в безупречное, словно с картинки, монашеское одеяние, и изумилась при виде ребятишек, облепивших меня, точно спелые плоды на дереве.
— Надо же, дети так быстро к вам привязались. Огромное вам спасибо.
— Да пустяки, не стоит...
Я умудрился принять её благодарность, хотя сам слегка дрожал.
Тем временем настоятельница прижала ладонь к щеке, её лицо омрачилось, и она продолжила почти виноватым тоном:
— Нам так не хватает людей, чтобы присматривать за детьми. Мне даже неловко перед вами, авантюристами.
Договорив, она вежливо склонила голову.
Само собой разумеется, ей совершенно не за что было извиняться.
— Всё в порядке. Это просто работа.
Я ответил на её бесконечные извинения так, словно в этом не было ничего особенного.
Как бы то ни выглядело со стороны, мне за это платили.
Ходили слухи, что монастырь едва сводил концы с концами и у него не было ни единой лишней монеты — так откуда же, спросите вы, взялись деньги?
Как оказалось, под лозунгом «помощи бедным» правительство выделяло субсидии на любые связанные с монастырями поручения, размещенные в отделениях гильдии.
Авантюристы нарабатывали себе репутацию и одновременно зарабатывали деньги.
Монастырь же получал рабочую силу, что решало их самую острую проблему.
На данный момент это было взаимовыгодное соглашение.
По словам Хейли, изначально система работала иначе: субсидии выплачивались напрямую монастырю.
Но что вы думаете?
Коррупция разрослась до таких масштабов, что систему пришлось изменить на нынешнюю.
— Ха-ах... — вслед за этим раздался глубокий вздох, настолько тяжелый, словно под ним мог провалиться пол.
Одной лишь протяженности этого вздоха хватило, чтобы понять, насколько плачевно шли дела здесь.
— Если бы только к нам заглядывали торговцы. Всем было бы лучше — и нам, и этим детям.
Настоятельница погладила по голове одного из висевших на мне малышей и тихо пробормотала, словно изливая душу.
Под «торговцами», о которых она упомянула, любой сразу понял бы работорговцев.
Само слово «раб» со временем приобрело дурную славу, и она, похоже, не решалась произнести его вслух.
— Наверное, мне, как служителю Божьему, не подобает говорить подобные вещи.
Она самокритично усмехнулась, тихо пошутив, а затем тоскливо опустила взгляд.
Её взор упал на беззаботных детей.
Малышам не было никакого дела до сложного разговора, который вели взрослые.
— Покатай меня!
— Нет, я был первым!
Прямо посреди нашего разговора дети начали спорить между собой.
Я решительно скрестил руки на груди и придал голосу властности:
— Так, ну-ка прекратите. Будете драться — я вообще играть не стану, ясно?
— О-о-о, нет!
— Не надо останавливаться!
— Тогда будете кататься на спине по очереди, по одному. Стройтесь в очередь!
Утихомирив малышей, я добавил небольшое правило в этот царящий хаос.
Очередь получилась весьма условной — скорее куча-мала из детей.
Но и она продержалась недолго: вскоре они снова разбежались во все стороны.
Говорят, детей от тринадцати лет и старше уже можно привлекать к помощи по хозяйству, но...
Проблема заключалась в том, что эти дети — хоть и маленькие — обладали энергией, бьющей через край.
Они были лишь лишними ртами, а совладать с ними оказывалось куда труднее, чем со взрослыми, так что тяготы монахинь были видны невооруженным глазом.
Спустя некоторое время пришла пора заканчивать игру и наводить порядок.
Разумеется, малыши вовсе не собирались останавливаться.
— Так, все прибираемся, пора отдыхать.
— Мы хотим еще играть! Не хотим убираться!
Даже в ответ на мягкий голос одной из монахинь какой-то мальчишка закатил истерику, вцепившись в потрепанную игрушку.
Что ж, я знал, как управляться с такими детьми.
Я поднял игрушку, с которой играл ребёнок, и сказал:
— Ой-ой. Если ты не приберешься, мне придется забрать её и выбросить.
— Нет! Не надо!
— Гр-р-ра-а-а!
— Ай-и-ик!
Я слегка пригрозил, что заберу её, если он не приберётся, и мальчик поспешно выхватил игрушку из моих рук и убежал.
— Уа-а-а!
— Кья-а-а!
Остальные дети, как мальчики, так и девочки, повели себя точно так же.
Услышав странные звуки и испугавшись, они похватали разбросанных кукол и игрушки и бросились врассыпную.
— У тебя отлично получается ладить с детьми... — с легким восхищением заметила Хейли, наблюдавшая за всей сценой.
— Это благодаря кое-кому, — съязвил я в ответ, мысленно объединив нескольких людей, которые провели детство рядом со мной.
Во время последовавшей за этим короткой, но такой сладкой передышки я присел на длинную скамью.
Вдруг один из малышей, убежавших со своей куклой, заковылял обратно и протянул ко мне обе ручки.
— Покатай меня, позалуйста.
Похоже, это было продолжением давешней игры.
Я покосился на стоявшую неподалеку монахиню, которая наблюдала за нами.
Она медленно покачала головой.
Этот жест явно означал «нет».
— Прости, но сейчас дядя будет играть со старшей сестренкой, — почему-то именно Хейли высказала твердый отказ вместо меня.
Видимо, если бы она этого не сделала, остальные дети тоже загорелись бы этой идеей.
— М-м-мф.
— Вы уже вдоволь наигрались. Пора и делиться, разве нет?
— М-м-м-мф!
Хейли капризничала в ответ упрямому малышу.
Прямо передо мной разыгралось противостояние двух детей.
«И зачем только ты вступаешь в битву характеров с карапузом?»
Так или иначе, вскоре детей накормили ранним ужином и уложили спать в одной комнате.
От их былого буйства и шума не осталось и следа, и теперь малыши спали в своих кроватках, точно ангелочки.
— Они такие милые, — ласково произнесла Хейли, заглядывая в щель приоткрытой двери.
На мой взгляд, это выглядело так, словно один ребенок умилялся другому.
Поддавшись нахлынувшим чувствам, я тоже вспомнил былые времена.
Эти детские лица, приоткрытые рты, спящие беспробудным сном.
— Вы все когда-то были такими, — тихо обронил я, погрузившись в воспоминания. До моих ушей донесся мягкий шорох одежды — это Хейли повернула голову.
— А что насчет сейчас?
— Хм?
Хейли с тихим щелчком закрыла дверь и выжидающе посмотрела на меня.
Неужели она спрашивала о том, как изменилась?
Что ж, она стала невероятно сильной и прекрасно выросла.
И прежде всего, на мой взгляд, она стала неописуемо красивой.
Если бы мне пришлось выразить все эти мысли на одном дыхании... пожалуй, да.
Я не мог придумать ничего более подходящего.
— Я горжусь тобой. Во всех отношениях.
— ...Я совсем не это имела в виду!
Я тепло улыбнулся, сказав это, но Хейли тут же разрушила приятную атмосферу — её лицо мгновенно сделалось недовольным.
Она выглядела явно разочарованной.
Разве не такие слова должны звучать в подобные моменты?
Я в замешательстве почесал затылок.
Проанализировав наш разговор, я нащупал другой ответ, но говорить подобные вещи в моем возрасте казалось неловким.
— Ты милая.
— ...Хе-хе.
Всего одно короткое, простое слово — и лицо Хейли тут же растаяло.
Сразу после этого со всех сторон послышались тихие смешки.
Я резко обернулся на этот щекочущий уши звук: стоявшие неподалеку монахини прикрывали ладонями улыбающиеся лица.
Прийти сюда поработать и в итоге оказаться в столь неловком положении.
Я решил поскорее подняться и убраться отсюда.
— Подожди меня-а~
Я уже получил сертификат, необходимый для получения награды.
Сгорая от беспричинного стыда, я изо всех сил делал вид, будто не слышу, как бегущая следом Хейли зовет меня.
— Сертификат подтвержден. Ваша награда составляет тридцать шесть медных монет.
— Спасибо.
Мы пришли в отделение гильдии, сдали сертификат и забрали награду.
Тридцать шесть медных монет — честно говоря, сумма совсем небольшая.
Такие деньги разлетаются за один приличный обед с выпивкой.
И все же находились люди, которые умудрялись жить на эти средства целый день.
К тому же это были первые деньги, которые я заработал в этом городе.
Мои первые честно заработанные деньги, полученные не от продажи товаров из моего прежнего мира и не от торговли рабами. Моя первая настоящая плата за труд.
— Сумма скромная, но, думаю, эти деньги должны достаться тебе, — я протянул Хейли горсть мелких медных монет, каждая размером с семечко, в качестве памятного подарка.
— А? Тебе вовсе не обязательно...
— Все-таки это первые деньги, которые я заработал с тех пор, как прибыл в город.
— Ах, ну... тогда я возьму их.
Эти деньги имели для меня символическое значение во многих смыслах.
Поняв это, Хейли без колебаний приняла монеты обеими руками.
Вернувшись домой, мы занялись легкой разборкой вещей.
Положили кошелек с монетами и удостоверение на видное место, сняли верхний слой плотной одежды, в которой ходили.
— Не мог бы ты проветрить дом и немного прибраться?
— Конечно. Тебе нужно что-нибудь из подвала? — спросил я вслед Хейли, которая направилась на кухню так же естественно, как дышала.
— Хм, принеси одну сильбу и один груне! — её голос донесся из-за угла кухни.
— Понял.
Одна сильба и один груне — поручение получено.
Разобравшись с привычным разделением труда, я спустился в подвал.
Третье изменение, произошедшее с тех пор, как Хейли завязала с авантюризмом, заключалось в домашней еде, приготовленной её руками.
Поскольку она практически жила под открытым небом, само собой разумелось, что готовила она неплохо.
Она нарезала два овоща, обжарила их до легкой корочки и хруста, а затем выложила сверху маринованные овощи и мясо.
По меркам её сверстников, кулинарные навыки Хейли были на высшем уровне.
Мне и самому не приходилось скучать по собственной стряпне.
— А это вкусно... Тебе вообще нужно было, чтобы я для тебя готовил? — спросил я, откусив кусочек.
— Хе-хе, еда всегда вкуснее, когда её готовит кто-то другой, — с гордой и непринужденной улыбкой ответила Хейли.
— И то... правда, — не в силах поспорить с этой логикой, неохотно согласился я.
Чем меньше собственных усилий ты вкладывал, тем вкуснее казалось блюдо.
Я восхищался кулинарным талантом Хейли и не спеша ужинал, когда откуда-то с ночной улицы донесся звук поспешных шагов.
Я не знал, кому они принадлежали, но этот человек явно куда-то очень торопился.
Я бросил мимолетный взгляд в сторону двери...
*Бах! Бах! Бах!*
Шаги, которые, как я думал, пройдут мимо, внезапно приблизились, и сразу после этого раздался яростный стук в дверь.
Я подошел к двери и повернул ручку. Человеком, стоявшим на пороге, оказалась не кто иная, как Вален.
Встревоженная, растерянная, совершенно сбитая с толку.
Состояние Вален по ту сторону двери явно было ненормальным.
— Ох, господин!..
— Что случилось? Зачем пришла так внезапно в столь поздний час...
Она не могла устоять на месте ни секунды, словно за ней кто-то гнался, а тревога в её глазах подсказывала, что дело принимает серьезный оборот.
Я тоже невольно заволновался и спросил, что стряслось, а Хейли прервала трапезу и подошла сзади, чтобы оценить обстановку.
— П-пожалуйста, забери меня и давай сбежим в какой-нибудь далекий город!
В воцарившейся в комнате странной, напряженной атмосфере Вален вдруг выпалила эти слова, оставив слишком многое недосказанным.
— Что?
Голос Хейли в мгновение ока стал на три тона ниже.
Сквозь её внешне спокойное выражение лица я заметил, как в глазах Хейли угасает свет.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos